Незаметно прошло две недели. Начались репетиции. С каждым днём я всё отчётливее понимал, что Кайло Рен был просто вынужден перейти на Тёмную сторону Силы.

Поскольку одноклассники по-прежнему не собирались меняться со мной ролями за деньги или разные ценные вещи, я стал действовать по-другому.

– Вот возьму и расскажу всему классу, что ты влюбился в Лину, – пригрозил я Леону. Тёмная сторона Силы уже завладела мною.

– Рассказывай, мне-то что, – отозвался он.

Леон топтался у левого края сцены – там, где намечалось устроить кухню гномов, и мыл невидимую посуду. Я разговаривал с ним из-за кулис, где стоял в ожидании своего выхода.

– Хочешь, чтобы я вместо тебя целовал Мелиссу на глазах у всей школы?! Нет уж, спасибо! – заявил Леон и старательно вытер воображаемую тарелку несуществующим полотенцем.

– Прекратите болтать во время работы! – шикнула на нас Мелисса. Она сидела за столиком в центре сцены и барабанила пальцами по бутафорской клавиатуре. Именно так, по её мнению, должна была выглядеть современная Белоснежка, которая руководит гномами.

– Странно, что она до сих пор не догадалась подгонять нас плёткой, – съязвил стоявший рядом со мной Йонас. – Из неё получилась бы неплохая укротительница хищных зверей.

– Вот бы на минутку превратиться в хищного монстра. В нексу![4] – Я придал своему лицу свирепое выражение, широко разинул рот и сделал вид, что заглатываю Мелиссу. А после облизнулся.

– Ты уже пробовал уговорить Кевина? – поинтересовался Йонас.

– Всех пробовал. Бесполезно. А Тома даже два раза. Сначала деньги ему предлагал. Потом пригрозил, что наябедничаю на него фрау Шнук.

– Наябедничаешь? А что он такого сделал?

– Дал мне списать последнюю контрольную по математике.

Йонас непонимающе уставился на меня.

– Выходит, что он обманул учительницу, – пояснил я.

Йонас закатил глаза:

– Но ведь списал-то ты!

– А он мне помог.

– Ну знаешь, приятель! – Йонас покачал головой. – Угрозам и шантажу тебе ещё учиться и учиться. Запомни на будущее: сам ты никаким боком не должен быть замешан в преступлении.

– А если по-другому не получается…

На самом деле я был уже готов на что угодно.

В тот день предстояла репетиция заключительной сцены. При одной мысли об этом мне становилось дурно. Я слышал, как Мелисса срочно одалживала у Лины губную помаду.

– Со вкусом клубники, – промурлыкала Лина. – Для твоего принца.

«Не дождётесь! – промелькнуло у меня в голове. – Не будет вам никакой сцены с поцелуем!»

* * *

– Но в пьесе есть поцелуй! – настаивала Мелисса час спустя.

Она лежала посреди сцены, а вокруг неё толпились семь гномов. Вид у них был довольно запуганный.

Я решительно отшвырнул своего деревянного коня:

– А я-то думал, что в наше время мужчины и женщины равны!

– При чём здесь это? – возмутилась Мелисса и гневно уставилась на меня своими глазищами. Мёртвой и прекрасной она точно не выглядела.

– Если ты всё можешь сама, зачем тебе принц?

– Хватит, Бен, успокойся, – прервала нашу перепалку фрау Шнук. – В сказке, кроме всего прочего, есть и победа добра над злом.

– Вот именно, – вмешалась Лина. – Поцелуй должен избавить Белоснежку от злых чар. Это всем известно.

– Если ты меня не поцелуешь, то испортишь всю пьесу, – прошипела Мелисса и снова вытянула трубочкой свои клубничные губы.

Я оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Гномы и деревья смущённо переминались с ноги на ногу.

Йонас был чем-то занят за сценой. А все девчонки были, конечно, на стороне Мелиссы.

– Ты должен её поцеловать, – подытожила Лина.

Я бросил на неё убийственный взгляд. Но его успела перехватить фрау Шнук, которая почему-то оказалась между нами, и немедленно ответила мне своим фирменным колдовским взглядом поверх очков.

– Ладно, – выдавил я из себя, – но только один раз, когда будем выступать перед зрителями! – Я старался, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. Все должны были понять: я не сдаюсь, а устанавливаю свои правила. Хотя, наверное, со стороны моя решимость больше походила на отчаяние.

Тем не менее фрау Шнук пошла мне навстречу:

– Ну что ж, – сказала она, – на репетициях мы, пожалуй, можем отказаться от поцелуя.

– Как же так… – запротестовала Мелисса. Естественно, ей не хотелось признавать своё поражение.

Но мне было на неё наплевать. Все слышали, что сказала фрау Шнук. Пусть наша принцесса побесится. Зато я, наконец, немножко передохну. По крайней мере, до Дня сказки.