Данька вошёл в свой родной дом. Двери загромыхали, закрылись, и лифт, зажужжав по-пылесосному протяжно, пополз вверх. Данька поднимался вместе с соседской собакой с девятнадцатого этажа. Конечно, она ехала не одна, а с хозяйкой, пожилой круглой женщиной. И собака была круглая, но по поведению не пожилая. Шпиц. Рыжая, мелкая и до писка дружелюбная. Всё крутилась возле Даниных ног, вставала на задние лапки и немного подпрыгивала.

– А ты ей понравился, – улыбнулась круглая женщина. Данька догадался, что собака просто его узнала. Они часто с ней по утрам в лифте пересекались: Даня с мамой направляются в школу, а она с хозяйкой – гулять.

Как он сейчас был рад этой собачонке! И круглой женщине был рад и вдруг понял, что даже не знает их имён.

– Я Дан… Серёжа, а вас как зовут?

– Очень приятно, Серёжа! Я Елена Юрьевна. А это Зузи.

– Привет, Зузи! – поприветствовал Даня шпица.

– До свидания! – сказал он, когда приехал на свой семнадцатый этаж.

– Какой вежливый мальчик, да, Зузи? – донеслось из закрывшейся кабины лифта.

Ноги сами повернули в нужную сторону. Казалось, на лестничной площадке ничего не изменилось, но одновременно изменилось всё. Как такое может быть? Приходишь в родное место, чувствуешь, что будто и не уходил, но в то же время словно прошла вечность.

Даня волновался. Как там его родители? Уже пришли с работы, поужинали? Мама, наверное, рисует или читает. Папа, скорее всего, уткнулся в ноутбук, изучает научные статьи. Успевает ли мама приглядывать и за папой, и за Серёгой? Как они встретят Козыря? Мама всегда говорила: «Этот ваш Козырев такой неугомонный!» Данька выдохнул и нажал кнопку звонка. «Трил-л-ль, трил-л-ль». Какой родной звук!

Дверь открыла мама:

– Здравствуй, Серёжа.

«Какая же моя мама красивая! Ни у кого я не встречал такого взгляда, чтобы и строгий, и тёплый одновременно. Ни одна мама так не смеется, как моя – будто колокольчик звенит».

– Здравствуй, новый Данин друг. – В дверях комнаты показался самый вежливый на свете папа.

«Какой же мой папа умный! Ни у кого я не встречал таких очков, чтобы прыгали на носу от радости. Ни у одного папы нет такой способности: положить руку на плечо, и сразу всё будет в порядке».

– Привет! Давай сюда.

Серёга высунулся из Даниной комнаты. «Будто я не знаю, где она и куда идти. Я, может, сначала хочу помыть руки нашим кокосовым мылом или заглянуть в холодильник, или с родителями поговорить».

– Серёжа, – остановил Даню папа, – мы очень рады, что вы с Даней подружились и больше не воюете. Ты даже положительно на него влияешь.

А потом, наклонившись к его уху, прошептал:

– Он начал делать зарядку. И нас приучил. Мы теперь каждое утро все вместе приседаем и отжимаемся. Можешь ты себе такое представить, чтобы профессор Ужиков делал зарядку? – и хитро подмигнул.

Данька мог представить, чтобы профессор Ужиков, то есть его папа, забывал повязать галстук или приходил поздно, когда Даню уже укладывали спать. Но чтобы профессор Ужиков делал утром зарядку, да ещё вместе с мамой…

Такого он представить не мог. Поэтому очень удивился и сказал:

– Ого!

Комнату свою Даня узнал с трудом. Стул оброс одеждой, прямо как у Серёги дома. Кровать заправлена кое-как, криво-косо. На столе бардак.

– А что? – развёл руками Серёга. – Ты у меня прибрался, я у тебя насвинячил. Баланс!

Но в книжном шкафу беспорядка не было.

– Ты вроде говорил, что брал энциклопедии.

– А что?

– Незаметно.

– Так я на место положил. Это же энциклопедии!

Даня сел на свою кровать и чуть не заплакал. «Хочу домой. Очень! Хочу снова стать собой, Даней Ужиковым. Хочу просыпаться тут, чтобы солнце светило в узкий зазор между плотными занавесками, чтобы нос щекотал запах какао, чтобы держать маму за руку по дороге в школу и обещать, что обязательно эсэмэ-сну, когда буду дома. Но этого всё не случается и не случается… Хотя мы с Козырем уже несколько дней не ссоримся».

– Хочешь домой? – спросил он Серёгу.

Тот отвернулся, шмыгнул носом и сел за стол.

Ребята занялись математикой. Завтра важная контрольная. Василиса Никитична предупредила, что если кто напишет на двойку, то в третий класс она его не переведёт. Очень бы не хотелось испытать ужас, когда входишь в класс, а там все ребята новые и тычут в тебя пальцем: «Второгодник!» А Данька уж точно не собирался стать второгодником, поэтому знания в Серёгу нужно было впихнуть во что бы то ни стало.

Математикой они занимались уже несколько раз, но обычно Серёга ходил к Дане как к себе домой. Ну, откровенно говоря, там и был его настоящий дом. Но Дане это надоело, и теперь он пришёл к нему как к себе домой. Тем более он тоже по родителям скучает.

– Вот тут я не понимаю, – Серёга ткнул пальцем в задачу. – Что делать-то надо?

«Лента имеет длину 50 см. Чему равняется длина пятой части ленты?»

– Эти части меня в могилу сведут. – Он театрально закатил глаза и стал стучать лбом о стол.

– Не разбей мой лоб, – предупредил Данька Серёгу и задумался.

«Как объяснить, чтобы он понял и не пришлось рыть могилу? Рыть… Как лучистая змея, которая живёт под землёй. Вот выучусь на серпентолога и поеду на Филиппины, например. Говорят, там много пресмыкающихся. Буду змей изучать в живой природе». Данька взял лист бумаги и нарисовал змею. Длинную, как лента, и полосатую. Получилась как раз лучистая.

– Вот змея, – показал он на неё Серёге, а потом провёл пальцем вдоль змеиного тела. – Длина змеи пятьдесят сантиметров.

Серёга перестал биться лбом о стол и с интересом уставился на рисунок.

– Голова змеи – пятая её часть. Как узнать, какой она длины?

Серёга долго думал и разглядывал картинку:

– А ну, подскажи.

– Надо поделить змею на…

– На пять частей! – подпрыгнул на стуле Серёга.

– Держи карандаш.

Он высунул язык и старательно начал на глазок делить змею на пять частей.

– Что ты сейчас делал?

– Делил змею.

– Значит, что надо сделать с пятьюдесятью сантиметрами?

– Разделить на пять частей. А! Я понял!

Он взял ручку и разделил пятьдесят на пять.

– Десять! – радостно выкрикнул он. – Ха! Десять сантиметров змеиная голова!

– Значит, и длина пятой части ленты тоже десять сантиметров. Поздравляю. Ты решил задачу.

Серёга посмотрел на решённую задачу. Лицо у него было, как мордочка сытой квокки, довольное-предовольное.

– Давай ещё! – Он выудил из канцелярских завалов чистую тетрадь.

Мальчишки целый час делили разной длины змей, червяков и даже пиявок. Это было гораздо интереснее, чем решать про ленты, тетради и яблоки. «О чём вообще думают учёные, когда составляют задачи для второклассников? Явно, что не о второклассниках, а о себе. Обязательно потом поделюсь этой невероятно умной мыслью с папой, профессором Ужиковым».