«Ну как теперь сидеть с Лизой за одной партой, зная, что я ей нравлюсь?» Она, конечно, считает, что рядом с ней Ужик, но Серёге от этого не легче. Даже сложнее. Лиза что-то спрашивает, а он в ответ порет чушь. Типа такого.

– Дань, ты что на меня так смотришь?

– Сама такая!

А потом извиняется, потому что ляпнул не пойми чего и обидел.

Или, например.

– Я ластик забыла. Можно твой?

– Ластик-головастик, стирашка-барабашка.

Вот что за бред? Мог бы просто дать свой ластик. Молча. Не краснея. Короче, рядом с Лизой он начал глупеть на глазах. Вот вроде только приучился делать уроки, даже по русскому четвёрки получает, но стоит Лизе с ним заговорить, все нормальные человеческие слова вмиг забываются.

Серёга даже подумывал попросить Василису Никитичну поменяться с кем-нибудь, в смысле пересадить его за другую парту. Но сначала напугался, что Лиза обидится, а потом напугался, что Василиса Никитична его неправильно поймёт и поменяет с кем-то ещё, как их с Ужиком. И начнётся сплошная неразбериха.

«Только представьте: вместо меня в Ужика вселится Юрка, а вместо Юрки буду я. А тот заистерит и тоненько завоет, как он чуть что делает. И сразу все догадаются. Или ещё хуже. Поменяют меня с девчонкой какой-нибудь. И что тогда делать? Мама-а-а-а!!!»

– Даня, что с тобой?

Оказалось, что Серёга закричал. Прямо на уроке. Прямо на первой парте. Прямо перед стоявшей напротив учительницей. И, чтобы как-то сгладить ситуацию, он поумничал:

– Вы знаете, что на самом деле цеце – это не слон, а муха?

Сегодня Василиса Никитична вошла в класс, хитро улыбаясь.

Встала у доски и радостно сообщила:

– Мы участвуем в челлендже!

Все засуетились, обрадовались. Челлендж они ещё не устраивали! Серёга сразу ощутил себя взрослым, будто уже в пятом классе учится.

– Будем обниматься! – добавила Василиса Никитична.

«Чё это? Мы девчонки, что ли? С какой стати обниматься? С кем?»

На учительском столе появилась оранжевая коробка.

– Вот в этой солнечной коробочке, – показала на неё Василиса Никитична, – лежат бумажки с заданиями. Каждый подходит, не глядя, достаёт бумажку, разворачивает её и читает, кого ему нужно обнять.

– Это что, прям такой челлендж сейчас ходит? – уточнил Серёга.

– Прям такой, – улыбнулась Василиса Никитична. – Кто первый – самый смелый?

«А если мне придётся обниматься с Лизой? Если написано будет: “Обними Лизу”?!»

Милана Савушкина поправила хвост и вышла к доске. Вынула бумажку, развернула.

«Не, а вдруг реально с Лизой придётся обниматься?»

– Прочитай вслух, не бойся, – подбодрила её учительница.

«Вот бы у неё было написано: “Обними Лизу”! А то вдруг это мне попадётся. Как я её обнимать-то буду? Лизу!»

– «Обними самого невысокого», – прочитала Милана.

«Лизу, что ли? А, нет, она на физре стоит не в самом конце».

Милана направилась к третьему ряду и обняла Юру. Точно! Юрка же самый низенький! Серёга с Пашкой его в прошлом году «мелким» дразнили. Но сейчас никто не засмеялся. Серёге почему-то стало неудобно, и уши зажгло.

Юрка заулыбался и подошёл к коробке.

– «Обними того, у кого бантик», – прочитал он.

Все сразу обернулись на Яну, ей сегодня мама как раз на косе бант завязала. Юра с Яной обнялись, и дальше понеслось. Яна обняла того, у кого карие глаза, потом тот обнял самого громкого (им оказался Федька), потом того, кто приходит в школу раньше всех, кто быстро читает… Серёга всё ждал, когда же обнимут Лизу. И тут Мирон прочитал:

– «Обними самого весёлого».

И пошёл к Ужику и обнял его. То есть обнял по факту Серёгу Козырева. «Я, значит, самый весёлый!» Серёга сразу завозился за партой, и ему захотелось тоже с кем-нибудь поскорее обняться.

Вышел Ужик:

– «Обними того, кто тебя научил чему-то интересному».

И он как подошёл к Серёге и как обнял! В классе поднялся гомон, а у Серёги вдруг в глазах защипало. «Этого ещё не хватало! Я вам не девчонка какая-то!»

– Теперь ты, Даня, – позвала его Василиса Никитична.

Серёга запустил руку в солнечную коробочку и вынул свёрнутую в рулон бумажку. Развернул:

– «Обними своего лучшего друга».

Вдруг что-то с ним случилось. Серёга должен был пойти к последней парте, а направился к первой. Он должен был обнять Федьку или Пашку, а обнял Лизу. А она довольно засмеялась. И нисколечко ему не было стыдно. И вовсе он не превратился в девчонку.

Лизе достался самый сильный. Она обняла Пашку. Тот покраснел и запыхтел. Ещё бы. Недавно обзывался, а она его обнимает. Чудеса какие-то придумала Василиса Никитична. Хороший челлендж. От него стало на душе лучисто, будто сам класс превратился в эту солнечную коробку.

Весь первый урок обнимались, вместо того чтобы учить математику. С самого утра день задался! На переменах никто не ссорился, играли в коридоре. Серёга с Лизой в альбоме рисовали. Бражник у него уже лучше получался. Такой толстенький, пушистенький.

Юра посмотрел на него и попросил точно такого же нарисовать на плаще его анимэшного героя в книге комиксов. Ну Серёга нарисовал. Ну, раз попросили… «Вообще-то в книжках не стоит рисовать. Люди старались, издавали, чего портить? Вот если бы я напечатал книгу со своими рисунками, руки бы оторвал тому, кто в ней своё подрисовал. Правильно Юрка тогда на меня обиделся, когда я в его журнале намалевал».

Короче, что-то в классе изменилось в лучшую сторону после этого челленджа. «Наколдовала Василиса Никитична, зуб даю», – подумал Серёга.