Сегодня Ужиков папа пришёл домой раньше обычного, с ноутбуком и большой папкой. А в ней чертежи и распечатанные таблицы, исчёрканные карандашом. Оказалось, что он профессор каких-то непонятных наук. И ему надо дописать доклад, но он решил сделать это дома, а не на работе.

Мама Ужика заулыбалась и сделала ему кофе с молоком, чтобы он не уснул.

– Спасибо, Танюш, – сказал Ужиков папа, и Серёжа, наконец, узнал, как зовут маму.

Он ушёл в Данькину комнату, которую уже мысленно начал называть своей. Внезапно сделал русский. Сделал и удивился: «Во я даю, сам домашку осилил!» Потом посмотрел в окно и порадовался, что с репетитором по английскому взяли паузу, так как надо подтянуть основные предметы в школе. Математику делать не хотелось, и он достал энциклопедию стран мира. В ней столько карт! На каждом развороте – карта новой страны и написано и нарисовано, кто там живёт, какие есть достопримечательности. Серёга уже до середины энциклопедии досмотрел.

В дверь постучала тётя Таня:

– Будешь горячее молоко?

Она села рядом с Серёжей на пол, поставила перед ним кружку с дымящимся белым молоком, а из другой сделала глоток.

– Что рассматриваешь?

– Коста-Рику.

– И что про неё пишут интересного?

– Что там богатая природа, есть вулканы и самый большой необитаемый остров в Тихом океане. Ходят легенды, что на нём зарыт клад. И у берегов острова водятся акулы!

– Ого! – Тётя Таня поставила свою кружку на пол и склонилась над картой Коста-Рики. – Я бы хотела там побывать, а ты?

– И я! Я бы хотел познакомиться с Навасом. Он родился в Коста-Рике, но про него тут ничего не написано.

– А кто это?

– Это крутой вратарь! Я тоже таким хочу стать.

– А как же серпентология? Уже не так интересно?

«Ой, я увлёкся и совсем забыл, что я Ужик. Чуть не прокололся».

– Змеи в первую очередь, – поправился Серёга, – а потом футбол. Или можно параллельно. Утром змеи, а вечером футбол.

Тётя Таня засмеялась и поцеловала его в макушку:

– Я рада, что вы с Серёжей Козыревым теперь ладите. Хорошо, когда много интересов: можно выбрать, чем хочешь заниматься. Пойду проведаю папу.

Она поднялась и, закрывая дверь, подмигнула Серёге. А он подумал, что хотел бы рассказать про Коста-Рику своей маме, чтобы она удивилась, обняла его и поцеловала перед сном. А Маше он бы рассказал про клад. Он прямо представил, как придумывает страшную историю про пиратов, а Масяня визжит и прячется под одеялом. Как же хочется домой…

Серёга вернул энциклопедию на место, встал посреди комнаты, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Покрутил головой, плечами, стопами. Сделал несколько наклонов в стороны, потом приседания. Сразу стало легче, будто он у себя дома. Сначала он почти каждый день делал зарядку, пока не превратился в Ужика, который только за учебниками и сидит. И, чтобы никто ничего не заподозрил, он тоже сидел как будто за учебниками. Просто смотрел на страницы или в окно. Чтобы Ужиковы родители поменьше вопросов задавали, зарядку он теперь делал редко, когда становилось совсем невмоготу. Вот сейчас как раз было невмоготу. Так захотелось хоть на минуточку оказаться собой, Козыревым Серёжей! Как можно думать о панике в мире, когда нужно срочно предотвращать панику внутри себя самого?

На пятом отжимании в комнату заглянул Данькин папа. Постоял в дверном проёме, посмотрел на Серёгу и вышел. Тот уже принялся за растяжку, как дверь снова открылась. Оба родителя переоделись: тётя Таня в велосипедки и футболку, а Ужиков папа в джоггеры и майку. Серёга чуть на шпагат от удивления не сел.

– Чё это вы? – спросил он.

– Не чё, а что. Давайте, кто больше отожмётся? – предложила тётя Таня. – Чур, я первая. Дим, считай!

И она начала отжиматься, как девчонка, с упором на колени, а Серёжа наконец-то узнал, как зовут Ужикова папу. Само собой, Козырев отжался больше всех: восемнадцать раз. Тётя Таня смогла только шесть.

Потом рухнула на пол и тихонько засмеялась. Дядя Дима снял очки и отжался семнадцать раз.

– Надо чаще тренироваться, совсем форму потерял, – расстроенно сообщил он.

– Может, завтра минут на десять пораньше встанем, зарядку сделаем? Лето на носу, море, все дела, – подмигнула тётя Таня.

– Давайте, – согласился Серёга.

Так в жизнь Ужиковых прочно вошла утренняя зарядка. Родители прям сразу расцвели, как хризантемы в саду. Ругаться почти перестали. Тётя Таня всё реже цеплялась к Серёже, даже когда он сруливал по вечерам учить Даньку на воротах стоять.

В субботу родители не дали ему поспать. Это в выходной-то день!

– Даниил, – сказали они, – ты не забыл, что сегодня мы идём в цирк?

Серёга, конечно, ответил, что забыл, хотя на самом деле даже не знал. Ужик мог бы и предупредить. Ни разу не был в цирке. Козыревы ходили только в кино и пару раз на новогоднее шоу, а потом папа переехал, а мама так уставала, что в выходные уже никуда не хотела. Дома было скучно, и Серёга почти весь день гулял во дворе. Там и познакомился с Федькой и Пашкой. А потом они оказались в одном классе.

В цирк ехали на машине. Быстро. Гнали прям. Ужиков папа мог бы стать гонщиком, стопудово он об этом мечтал, но почему-то стал профессором. Серёга думал, что тётя Таня заворчит на дядю Диму за превышение скорости, но она только поглядывала на него и хихикала. Лиза так же захихикала, когда Козырь на весёлых стартах шлёпнулся прямо перед ней. Когда ещё был самим собой, Серёжей.

Федьку зимой водили в цирк. Ему понравилось. Он потом всю неделю рассказывал про то, как дрессированная лошадь взбежала по ступеням прямо к Федькиному месту и фыркнула ему в лицо. Наврал, конечно. Не может быть такого. Кто отпустит лошадь со сцены, даже дрессированную? Это же опасно.

Федька попал на животных, а Серёга – на воздушных гимнастов и акробатов. Представление было на тему космоса. Такой красоты вживую он ещё не видел, только по телевизору. Потолок (тётя Таня назвала его куполом) был усыпан золотыми звёздами, сцена светилась то красным, будто это Марс, то серебристым, будто это Луна. И акробаты летали под самым потолком, словно прыгали с одной планеты на другую. Они ловили друг друга то за руки, то за ступни. Серёга аж дышать боялся.

Потом вышла девушка в блестящем костюме. Сверху к ней спустился месяц, тоже блестящий. Она взялась за него руками и поднялась к потолку, а там зацепилась ногой за петлю и как начала кружиться, а потом как полетела вниз, будто падающая звезда. Зал ахнул. Серёга испугался, что она разобьётся, но у самого пола гимнастка замедлила полёт и встала на ноги. Как такое возможно?

Во время антракта дядя Дима купил всем мороженое в вафельных стаканчиках. Серёге досталось нежно-голубое, посыпанное хрустящей крошкой. По вкусу такое… как бы сказать… Космическое! Тётя Таня быстро доела своё оранжевое с шоколадными шариками, облизнулась и довольно сказала:

– Космос! Пойдёмте, а то антракт сейчас закончится.

Дома, с аппетитом наворачивая запечённую картошку с рыбой и брокколи, Серёжа Козырев думал, что, возможно, погорячился с футболом. «Вдруг моё призвание – воздушная гимнастика или акробатика? Я ведь уже почти сажусь на шпагат. Но, с другой стороны, ну крутишься ты под потолком. Один. Ну вдвоём. Скукота, даже не потолкаться. Толкнёшь и сразу, бах, размазался на полу. Футбол всё же повеселее будет. Там покричать даже можно. Вот Ужику подойдёт воздушная гимнастика: он привык один быть, – думал Серёга. – А я не привык, мне нужна команда, игра. Футбол, ну в крайнем случае хоккей. Хоккеисты тоже толкаются. Но когда стану собой, надо будет уговорить маму на цирк, чтобы и они с Машей обалдели и восхитились, и поели космическое мороженое».

Перед сном он долго стоял в ванной и разглядывал себя в зеркале. А потом достал из шкафчика ножницы и защёлкал ими прямо у корней волос. Чёлка посыпалась в раковину. Серёга аккуратно собрал отстриженные волосы и выкинул в мусорное ведро. Без чёлки привычнее, ничего в глаза не лезет. К тому же так он ближе к себе самому.

Ужиковы родители пришли в ужас. Тётя Таня чуть не расплакалась, так ей было жалко Данькину причёску. А дядя Дима взял ножницы и сверху ещё подровнял, чтобы было поаккуратнее.

«Нормальные родители у Даньки. Но мои всё-таки лучше». Серёга даже на минутку подумал, что, может, зря он не разговаривает со своим папой.