Сложенные штабелями ящики стоят на тротуаре. Сотни ящиков набитых книгами, водруженные друг на друга. На дальнем конце улицы появился фургон, и шофер, подъехав, заглушает мотор. Затем он откидывает борт и опускает погрузочную платформу. На шее Элин болтается фотоаппарат, и она тщательно фиксирует, как один за другим ящики исчезают в недрах фургона.

Книжные полки опустели. Элин медленно прошлась по магазину. Без книг он такой маленький. А когда она в первый раз переступила порог, казался огромным, словно вмещал в себя целый мир и еще немного.

С прилавка на кассе исчезли ручки и записные книжки. Она сняла висевшую на стене дощечку с цитатой. Дом без книг… А здесь – магазин без книг. Магазин, чья душа покинула эти стены.

Она ясно увидела лицо Анни перед собой – так же ясно, как при первой встрече. Тогда ее волосы были еще рыжими, грудь большой и мягкой, а платья длинными и развевающимися. В конце жизни она была худой и поседевшей, но ее глаза никогда не переставали сиять. Сердце оставалось все таким же горячим и открытым для всех. Она так и не вышла на пенсию и каждый день открывала свой магазин. Но однажды вечером она заснула и больше уже не проснулась.

Теперь ее нет, и книжный магазин опустел. Многие помогали разбирать книги и складывать в коробки. В завещании Анни было упомянуто три имени. Никто из этих людей не приходился ей родственником, они едва были знакомы друг с другом, но все они были ее ангелами. Так она обычно их называла. Заблудшие души, которые обрели в ее магазине надежное пристанище.

Секция с книгами про фотографии… Элин брала каждый экземпляр и, подержав его немного, аккуратно опускала в ящик вместе с другими памятными ей вещами. На этой полке были и ее работы. Элин помнила, какая гордость переполняла Анни, когда та рассматривала ее снимки в журналах. Она собирала их все.

Вскоре тротуар опустел. Грузовик уехал. Ящик, собранный Элин, пришлось оставить на полу до следующего дня. Она скотчем приклеила листок бумаги, сообщавший, что магазин больше не работает, и аккуратно заперла дверь. Но все равно не могла найти в себе силы уйти. Уселась на скамью напротив и стала смотреть на реку и проплывающие мимо суда. Это была та самая скамейка, на которой она в первый раз встретилась с Анни и откуда та потащила ее в свой магазин. И вот теперь она снова сидит на этой скамейке наедине со своим горем.

Вдоль набережной толклись продавцы картин и разрисованных вручную почтовых открыток. Мимо шли люди. Обнимались влюбленные парочки. Родители приглядывали за своими детьми…

Воспоминания настырно лезли в голову. Ее охватила тоска. Она из всех сил вцепилась в фотоаппарат, лежавший на коленях. Затем встала и принялась снимать все подряд.

Поймать ускользающий свет и красоту. И освободиться от всех мыслей.

Он стоял, облокотившись о парапет чуть дальше по набережной, и смотрел на воду. Элин все ближе подкрадывалась к нему, держа объектив наготове. Его густые каштановые волосы блестели на солнце. Свет красиво падал на щеку, отчего медно-рыжая бородка сияла золотом. Тень стройного красивого тела наискосок падала на тротуар – черный силуэт на сером асфальте.

Элин дождалась момента, когда появится просвет между гуляющими, и нажала на спуск. Просто идеально…

Приблизилась еще на несколько шагов, в кадре теперь был его профиль. И тут он внезапно обернулся, лицо озарила широкая улыбка. Элин замерла, застигнутая на месте преступления, палец соскользнул со спуска.

Мужчина подошел к ней, глаза его весело блестели.

– Вы говорите по-английски? – обратился он к ней на ломаном французском.

Элин кивнула и смущенно опустила фотоаппарат.

– Хорошо получилось? – продолжил он, кивком указы вая на камеру.

Кровь бросилась Элин в лицо. Она не могла поднять глаза и стояла с пылающими щеками, смущенно уставившись в землю. На мужчине были блестящие туфли из коричневой кожи и темно-серый костюм.

– Простите, не смогла удержаться. Вы так хорошо стоя ли, и на вас так удачно падал свет… Думаю, снимок получил ся отличным, – запинаясь, пробормотала она. Затем подня ла голову и уставилась ему прямо в глаза.

Незнакомец улыбнулся.

– Можно мне тоже? – спросил он и потянулся к фото аппарату.

Она неохотно сняла его с шеи:

– Да, пожалуйста.

Он собрался щелкнуть, но Элин отвернулась. Еще несколько попыток с его стороны – она продолжала упрямо отворачиваться.

Наконец мужчина сдался:

– Ладно, расслабьтесь, не буду. Но вы отлично смотритесь в кадре. Я знаю, кто вы. Вы – дочь той замечательной женщины из книжного магазина. Я уже видел вас здесь.

Элин не ответила, сама она никогда прежде его не видела. Иначе бы обязательно вспомнила.

– Я все время хотел заговорить с вами. Вы, кажется, были в отличных отношениях со своей мамой, – продолжил он.

Элин кивнула, она не нашла в себе сил ответить, что Анни не была ее матерью. Мужчина протянул ей руку, словно почувствовал ее печаль. Она протянула свою.

– Я знаю, вашей мамы не стало. И очень сожалею. Это моя компания купила помещение. Элин, вас ведь так зовут?

Она снова кивнула.

– Я видел ваше имя в договоре. Давайте пройдемся не много.

Он так и не отпустил ее руки, и Элин нерешительно последовала за ним.

– А я смогу увидеть этот снимок, когда вы его прояви те? – спросил он.

Кивок – говорить она не могла.

– Знаете, я очень люблю читать, быть может, вы посоветуете мне какие-нибудь интересные книги? Я так рад, что имею счастливую возможность прогуляться с дочерью хозяйки книжного магазина. Разрешите представиться, меня зовут Сэм. Сэм Боулз.

Элин остановилась и выдернула руку.

– Но книжного магазина больше нет, – с горечью сказала она. – Грузовик только что отвез все книги, Анни подарила их школе. Полки стоят пустыми. Все закончилось.

Он положил ей руку на плечо:

– Послушайте, все, что вы прочли, все до последнего слова, осталось в вас. Этого у вас никто не сможет отнять. Ваша мама дала вам самое лучшее, что только может дать мать своему ребенку.

Элин согласно кивнула. Он мягко похлопал ее по плечу, взгляд был полон сострадания.

– Что же теперь будет с магазином? – прошептала на конец Элин.

Сэм пожал плечами:

– Не знаю. Я работаю с недвижимостью, покупаю и про даю. Мой род занятий не слишком-то располагает к проявлению чувств. Но на этот раз все иначе. Я много раз бывал в этом магазине и очень к нему привязался.

Сэм внезапно наклонился и поднял что-то с земли. Когда он снова выпрямился, в руке его был зажат маленький камешек. Он вложил камешек ей в ладонь и сомкнул пальцы.

– Убери это в карман, а посмотришь, когда придешь домой, – доверительно перешел он на «ты». – Если ты согласна, то пообещай мне, что мы еще увидимся, Хорошо? – попросил он.

– Я чего-то не понимаю? – Элин наморщила лоб.

– Скоро ты все поймешь. Поверь мне. А пока убери это в карман, – снова попросил он и улыбнулся так, что все его лицо засияло.

Элин сделала, как он велел: отправила камешек в карман. Сэм снова взял ее за руку, и они медленно двинулись вдоль набережной. Он расспрашивал ее о любимых книгах и рассказывал о своих. Теперь они взахлеб болтали, перебивая друг друга, и, казалось, их разговор никогда не закончится.

Пошел дождь, словно внезапно разверзлись небеса и на землю хлынули потоки прохладной влаги. Он снял с себя пиджак и нес, держа над их головами. Элин почти прижалась к нему, ощущая исходящий от него запах – от Сэма веяло спокойствием и надежностью. Улицы стремительно пустели, и лишь они вдвоем продолжали брести под дождем неизвестно куда.