Уже утро, а сна до сих пор ни в одном глазу. Алиса крепко спит рядышком. Одеяло сползло, короткая футболка задралась, оголив живот. Элин заботливо укрывает дочь.

Светает. Легкие облачка, похожие на комочки ваты, окрасились в розовые тона. Не вставая с постели, она видит в окне заостренный шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Величественное здание красиво блестит в утреннем свете.

Осторожно, старясь не потревожить сон дочери, Элин вылезает из постели. Алиса переворачивается на другой бок, но не просыпается. Элин замирает, глядя на ее умиротворенное лицо. Постель теперь снова стала такой, какой и должна быть, – неубранной и полной любви. Алиса часто спала с ней и Сэмом, когда была маленькой. Сэм, правда, возражал, но Элин все время твердила, что нет ничего плохого в том, что ребенок спит с родителями. Так они все станут только ближе друг к другу. Они даже ссорились из-за этого, но потом быстро обо всем забывали, потому что как же было хорошо и уютно просто так валяться в теплой постели в воскресное утро и ничего не делать. Сейчас Элин тоже хочется, чтобы Сэм был здесь, чтобы они лежали втроем на одной кровати и чтобы, когда проснется Алиса, комнату огласил радостный смех. Но Сэма здесь нет.

Элин стоит, замерев, погруженная в мечты и сцены из прошлого. Почему-то вспоминается только хорошее. За стенами слышатся шорохи. Начинают просыпаться соседи, за окнами шумит город. Она накидывает халат и выходит на террасу. Обрывает у растений засохшие листья и кидает за парапет. Ветер подхватывает их и уносит прочь. Точь-в-точь как подарок Фредрика.

Она задумывается, в каком журнале Фредрик мог увидеть ее снимок. Неужели он читает американские издания? Интересно, какие же? Она часто мелькала на страницах журналов, с которыми сотрудничала: снимок, а под ним – короткий текст, ответ на какой-нибудь глупый вопрос. Может, он увидел ее фото, сделанное на какой-нибудь вечеринке или премьерном показе мод? Она обязательно его об этом спросит, когда увидит. Поговорит с ним об этом и обо всем том, что случилось с момента их последней встречи. Никто из журналистов пока еще не написал о том, что Сэм теперь живет отдельно от нее, никто еще об этом не пронюхал. При этой мысли Элин зажмуривается и тяжело сглатывает. Она знает, что рано или поздно подобные заголовки все равно появятся. Ничто не продается так хорошо, как скандальные подробности из жизни знаменитостей. Сама она ни себя, ни мужа никогда таковыми не считала, но газетам плевать на то, что она думает. За годы их с Сэмом совместной жизни они оба стали людьми, чьи имена на страницах газет стабильно привлекают внимание и будят интерес публики. Она – фотограф-портретист нового поколения, та, что вскармливает нарциссов современности. Он – преуспевающий бизнесмен.

Когда Алиса просыпается, Элин сидит на диване. Лицо тщательно накрашено, мешки под глазами искусно замазаны пудрой. Завитые волосы красиво поблескивают, спадая на плечи. Черный обтягивающий костюм. Брюки и пиджак. Под пиджаком – рубашка-поло. Алиса натягивает на себя свои мешковатые джинсы и поношенную футболку. Элин окидывает ее изучающим взглядом:

– Разве ты уже приняла душ?

– Еще вчера, этого хватит. – Алиса вскидывает руки в протестующем жесте. – И пожалуйста, никаких комментариев по поводу моего внешнего вида, – быстро добавляет она.

– Я ничего не сказала.

– Зато подумала.

– Может быть. Но мыслям не прикажешь. Так ты любишь говорить?

На губах Алисы появляется улыбка.

– Ну что, едем?

– Да, нам действительно пора отправляться.

Элин скрывает лицо за большими солнцезащитными очками с дужками, украшенными стразами.

– Ты в таком виде собираешься туда заявиться?

– Без комментариев.

– Это правильно. – Алиса улыбается и натягивает через голову толстовку.

– В стиле хип-хоп, – бормочет Элин.

– Никаких комментариев, мы же условились. И кстати, серьезно – уже пора выходить.

Они летят бизнес-классом: просторные мягкие сиденья, и есть куда вытянуть ноги. Элин сидит, выпрямив спину и сцепив на коленях пальцы. Темные очки она так и не сняла. Алиса полулежит рядом, подложив под голову две подушки и подтянув под себя ноги. Занятия танцами сделали ее гибкой, как резиновая кукла. Она вынимает из ушей наушники и протягивает Элин:

– Вот, послушай, здесь есть шведский фильм. Они так смешно говорят – хоппети-хоппети-хопп. Ты так можешь?

Элин надевает наушники. Хорошо знакомая мелодия заставляет ее улыбнуться, она с интересом следит за действиями героев на экране дочкиного смартфона, с головой уйдя в происходящее. Алиса вынимает из ее уха наушник:

– Скажи что-нибудь по-шведски.

– А что я должна сказать?

– Скажи: «Здравствуй, бабушка, я скучала по тебе».

Элин молчит.

– Не помню.

– Ты что, разучилась говорить по-шведски?

– Нет, конечно. Все-таки это мой родной язык. Время от времени я слышу шведскую речь – на Манхэттене живет много шведов, а еще я фотографировала многих шведских знаменитостей.

– И как ты себя вела в таких случаях? Притворялась, что не знаешь шведского, и делала вид, что не понимаешь, о чем они говорят?

Элин кивает и смеется.

– Здравствуй, бабушка, я скучала по тебе, – произносит она по-шведски.

Алиса не успевает все расслышать.

– Повтори еще разок, только помедленнее.

– Здравствуй, бабушка.

Алиса повторяет, спотыкаясь на непривычном произношении «р».

Элин продолжает:

– Я скучала по тебе.

– Здравствуй, бабушка, я скучала по тебе.

– Отлично. Теперь ты знаешь.

– А они говорили при тебе какие-нибудь глупости, когда не знали, что ты их понимаешь?

– Кто?

– Ну, эти шведские знаменитости.

Элин смеется:

– Да. На самом деле это довольно забавно вот так подслушивать.

– Я хочу выучить шведский, можешь меня еще чему-нибудь научить? Пожалуйста!

– Давай потом. Сейчас мне нужно отдохнуть, я почти не спала ночью. Лучше досматривай свой фильм.

– Нет-нет, пожалуйста, давай еще немного поговорим. Я хочу знать, что мне сказать бабушке, когда я ее увижу. Я хочу узнать о ней побольше.

– Но ведь я тоже не знаю, какая она сейчас. Все, что я знаю, это только то, что ее зовут Марианна Эрикссон и она до сих пор живет в Хейвиде, где я родилась и выросла.

В горле у Элин появляется комок, и она принимается натужно кашлять, словно подавилась. Алиса вскакивает с места и громко кричит:

– Воды, пожалуйста, принесите воды!

Бегом появляется стюардесса, неся стакан воды. Элин делает два больших глотка и закрывает глаза. Алиса гладит ее по спине.

– Давай немножко отдохнем, – умоляюще произносит Элин голосом хриплым и почти умирающим.

Алиса кивает и возвращается к своему фильму. Но для Элин нет такого средства, что принесло бы ей успокоение. Она сидит, уставившись в пространство невидящим взглядом. В голове одно за другим проносятся воспоминания. И в каждом из них – Фредрик. Всегда рядом, всегда с ней. Ее оплот спокойствия и надежности. Возможно, это именно то, к чему она сейчас стремится, возможно, именно в этом весь смысл их предстоящей встречи. Элин слабо улыбается и тут же мысленно видит перед собой его широкую белозубую улыбку.