Фредрик Гринде. Элин полностью набирает его имя в строке поиска и быстро жмет на ввод. Третьим результатом выходит адрес в Висбю, принадлежащий какой-то фирме. Есть еще несколько заметок с упоминанием этого имени, она мельком проглядывает их, но ничего интересного не находит. Поиск в разделе «картинки» тоже не дал результатов. Элин быстро прокручивает страницу дальше, так и не встретив ничего серьезного.

Но главное, что он существует. Он жив. Она задерживает дыхание и быстро опускает крышку ноутбука.

Его лицо весной всегда было таким веснушчатым – в горошек, как любительская колбаса, шутил он. Интересно, он все такой же или изменился? Она запомнила его мальчишкой, неистощимым шутником и выдумщиком. А теперь он взрослый, солидный мужчина.

Элин сидит в большом кожаном кресле Сэма и тоскливо смотрит в пространство. На ней серый мешковатый спортивный костюм. Жирные волосы. Лицо без всякой косметики. Она сидит так каждый день уже на протяжении недели. Работа заброшена. Она сослалась на болезнь, и агент пока что ей верит. В квартире пусто и тихо. У нее нет сил даже включить музыку. Слышны только доносящийся с улицы шум и жужжание холодильника на кухне.

На столике лежит разложенная карта звездного неба с потрепанными от частого разглядывания уголками. Линии сгиба побелели и распушились, прорезав белыми линями черный фон. Вот бы купить звезду неподалеку и назвать ее именем Фредрика. И чтобы они светили вечно рядышком на небосклоне. Или хотя бы до тех пор, пока одна из них не погаснет.

Снизу доносится гудение поднимающегося лифта, звук приближается, кабина минует соседей под ней. Элин быстро убирает волосы с лица и собирает в пучок. Складывает карту и прячет в конец записной книжки. Торопливо смахивает мусор с журнального столика.

Едва она успевает расчистить столешницу, как двери лифта разъезжаются в стороны и в квартиру влетает радостная Алиса в своем танцевальном костюме:

– Я так спешила, что даже переодеваться не стала. Выскочила, едва закончились занятия. – Дочь бросается на диван и издает громкий стон. – Ох, до чего же утомляют эти ре петиции. Как ты думаешь, что мне за это будет?

– Ты попадешь в Джульярдскую школу[14], потому что ты звезда. Только звезды туда попадают. Это как игольное ушко.

– Я лично не считаю себя звездой. Скорее уж, неуклюжей каракатицей. Видела бы ты остальных, вот уж кого действительно Бог талантом не обидел. На их фоне я просто бездарь.

Элин молчит, не отвечает. Снова опускается в свое кресло. Берет ноутбук и изучает результаты поиска. Алиса тихо лежит, закрыв глаза и вытянувшись на диване. Но внезапно издает громкий стон.

– Ах да, совсем забыла! У меня же есть с собой перекусить. Ты ведь сегодня ничего не ела, угадала? Вот только не могу подняться.

Но она все-таки поднимается и принимается расставлять на столике пластиковые контейнеры с едой. Салаты трех видов, свежие помидоры, курица, авокадо и маринованная морковь из магазинчика внизу. Заправка для салата решительно отставляется в сторону. И еще бутылка воды и две кока-колы. При виде красных баночек лицо Элин оживает. Алиса вскрывает одну и делает большой глоток.

– Мм, как вкусно, – произносит она с преувеличенным энтузиазмом.

– Эта штука убивает тебя изнутри, – вполголоса замечает Элин.

– Э-э, нас много чего убивает. Секреты, например.

Элин скорчивает гримасу, а Алиса продолжает:

– Перестань делать мне замечания. Я пью, что хочу. По тому что вкусно. И у меня поднимается настроение. А это чего-нибудь да стоит. Я и тебе взяла баночку. – Алиса берет свой смартфон и показывает Элин экран: – Гляди, я нарыла кучу разных роликов про твой остров. Там так красиво.

Элин вынимает из ее пальцев телефон и какое-то время смотрит.

– В жизни там еще красивее. Что за никудышный режиссер снял эти фильмы?

– Да ими весь Ютуб забит. И народ смотрит. Не все же гонятся за качеством.

– Это странно, – замечает Элин.

– Что именно?

– Красивое гораздо лучше.

– Лучше, чем что?

– Чем некрасивое, конечно.

– Но ведь что красиво, а что нет, в конечном счете зависит от самого человека и его восприятия мира, верно?

– Разумеется.

– Мама, я хочу, чтобы мы туда поехали.

– Что? Не говори глупостей.

– Какие же это глупости? Если бы я сбежала из дому, разве тебе не хотелось бы, чтобы я вернулась обратно?

Элин с тревогой смотрит на дочь:

– Но ведь ты не сбежишь от нас, правда?

– Нет, наверное. Но если предположить. Чисто гипотетически. Если б я сбежала, разве тебе не захотелось бы вернуть меня обратно?

– Я готова была бы потратить всю свою жизнь, разыскивая тебя. Я бы исследовала каждую пядь земли. Или даже Вселенной, если потребуется. – Элин улыбнулась.

– Вот видишь! А вдруг она чувствует то же самое?

– Кто?

– О боже! Твоя мама и моя бабушка, – вздыхает Алиса.

– Она и пальцем не пошевельнула, чтобы разыскать меня. Она сто раз могла приехать и забрать меня домой, ведь она знала, где я живу. В конце концов, что сложного в том, чтобы взять телефонную трубку и позвонить. Но она даже этого не сделала. А это говорит о многом.

– Да, все это очень странно, но как бы то ни было, – тут Алиса снова протягивает ей свой смартфон, – я забронировала для нас два билета на самолет. На завтра.

– На завтра? Вот уж точно глупость. Нет, ничего не выйдет, у меня на завтра запланирована куча дел.

– Нет у тебя сейчас ничего. Ты забросила все проекты, потому что заболела. Я вчера разговаривала с твоим агентом. И я уже отпросилась с занятий в школе.

– Но ты ведь не стала ничего им рассказывать, нет? – пугается Элин. – Иначе весь мир сразу же об этом узнает.

– Мама, миру все равно, как у тебя обстоят дела с работой. А твоему агенту плевать на твои секреты. У нее и без тебя проблем хватает. Можешь мне поверить.

– Если это выплывет наружу…

– Так?

– То тогда…

– Что ты тогда сделаешь?

– Никто не должен знать.

– Не будь параноиком, мама. Даже если твой агент узнает, она никогда не сделает ничего, что могло бы тебе навредить. Она на твоей стороне, вы в одной команде.

Элин хватает телефон и смотрит на время отлета.

– Прямой рейс без пересадок, – резюмирует она.

– Ага, прямо до Стокгольма, а потом на местном самолете до Готланда. Я заказала даже машину, чтобы мы смогли осмотреть достопримечательности. И забронировала номер в гостинице, лучшей на острове.

Руки Элин начинают предательски дрожать, ее всю трясет, словно в лихорадке. Она обхватывает себя за плечи, чтобы унять дрожь.

– А она… она знает, что мы прилетим?

Алиса качает головой:

– Я не знаю даже имени моей бабушки, не говоря уж про название города или поселка. Я вообще ничего не знаю. Только то, что мы должны туда ехать.

– Возможно, ее уже нет в живых. – Элин уже бьет настоящий колотун. Испугавшись, что выронит смартфон, она поскорее кладет его на столик. Подтягивает ноги к подбородку и прижимается лбом к коленям.

– Но ведь деревья живы, и поля, и море. Природа никуда не делась.

– Нет, лес сгорел. Ничего не осталось. И дома сгорели. Очень много тогда сгорело домов. Сама подумай, кто бы захотел там жить после этого? Мы собираемся приехать на пепелище.

Алиса с грустью глядит на мать:

– Таким все выглядит только в твоей голове, в твоих воспоминаниях. Дай-ка мне ноутбук. – Алиса открывает крыш ку. – Пароль?

Элин забирает ноутбук:

– Я сама введу.

– К чему такая секретность?

Прижавшись носом к плечу, Алиса смотрит, как мать нажимает буквы на клавишах, из которых складывается «Скучаю по Алисе».

– Я успела прочесть, – шепчет она и кладет ноутбук себе на колени. Заходит в Google-map. – Скажи название. Как называется место, где ты жила?

Элин колеблется.

– У меня еще был друг…

– Как его звали? Быть может, он еще жив. Или он погиб при пожаре?

Элин качает головой:

– Нет, он в это время был у своей матери в Висбю. Все эти годы мне ужасно его не хватало. Его зовут Фредрик, это для него я рисовала цветы.

– Вот как. Тогда и думать нечего. Едем. Фредрик наверняка там живет. Дай мне твою кредитную карту, чтобы я оплатила билеты.

– Смотри-ка, ты уже все умеешь, хотя еще такая крошка, – улыбается Элин.

Алиса кидается в нее подушкой:

– Ох, помолчи уж. Когда ты сбежала из дому, тебе было еще меньше лет, чем мне сейчас.

– Хейвиде. Поселок называется Хейвиде.

Алиса тут же замолкает. Вслушивается в непривычное сочетание звуков и качает головой:

– Странное название. Можешь сама набрать?

– А разве тебе не нужно заехать в общежитие, чтобы собрать вещи? Если мы все-таки решили ехать?

Алиса кивает и, развернув к ней экран ноутбука, показывает снимок местности. Элин наклоняется и внимательно рассматривает деревья:

– Надо же, они снова выросли.

– Раны имеют обыкновение заживать, знаешь ли.

Элин в изумлении поворачивается к Алисе: какая же она все-таки умная. Заглядывает в глаза дочери. Зеленовато-карие в центре и серые по краям. Это глаза не Элин и не Сэма. А ее, Марианны. Они – часть Алисиной бабушки, физический след того, что Элин всеми силами пыталась забыть. Прежде она не задумывалась об этом, но выходит, что Марианна никогда не покидала ее полностью. Она осталась здесь, в Алисе. Поймет ли она это, когда они встретятся?

Алиса лежит, завернувшись в толстое одеяло, с телефоном в руке. Она рано проснулась и теперь с любопытством изучает каждый сантиметр Готланда. На размытых снимках со спутника трудно что-либо разобрать. Она разглядывает лесные массивы, видит отдельные дома и фермы, которые появляются и исчезают. Элин лежит рядом. Лампа на ее ночном столике погашена, она закрывает и снова открывает глаза, но сон никак не идет. Сонм мыслей, словно большая черная туча, нависает над ней и не дает уснуть. Она с расстояния следит за виртуальным путешествием дочери по сельской местности, смотрит, как та увеличивает отдельные фрагменты карты, видит места, чьи названия инстинктивно всплывают в памяти. В прихожей стоят собранные сумки. Будильник заведен. Билеты куплены. Завтра они уже будут там. В том самом месте, которое еще несколько месяцев назад было задвинутым в угол, хранящимся в тайне воспоминанием.

Элин садится на постели. Алиса осторожно дотрагивается до ее руки:

– Что, не можешь уснуть? Тогда расскажи мне еще немножко. О бабушке, какая она была?

Элин закрывает руками лицо:

– У нее было все то, чего нет у меня.

– Как это?

– Не знаю.

– А ты попробуй объяснить.

– Я едва ее помню. Она была… тихой, печальной, отстраненной.

Алиса смеется:

– Отстраненной? Разве это не про тебя?

– Не совсем. У нее не было никакой работы, и она почти все время сидела дома. Но она редко разговаривала и редко смеялась. Физически она была с нами, но мысли ее витали где-то очень далеко.

– У нее была депрессия?

– Наверное. Тогда было как-то не принято говорить о таких вещах. Но иногда она могла и разозлиться. По-страшному. И тогда только держись.

– Звучит не слишком-то весело.

– Совсем невесело.

– А твои братья?

– Они были такими красивыми. Я будила их по утрам, готовила им завтрак.

– Вы были близки?

– Да.

– Ты скучала по ним?

– Они погибли. Уже много лет я стараюсь о них не думать, но в первые годы я вспоминала о них каждый день, и мне ужасно их не хватало.

– Но, может быть, сохранились хотя бы могилы, которые мы могли навестить? Чтобы ты сказала им свое последнее «прощай».

– Какая же ты умная, Алиса. И когда ты только успела такой стать?

– У меня хорошая мама.

– Которой постоянно не бывает дома.

– Не совсем. Я же знаю, где ты. Просто ты любишь свою работу чуточку больше, вот и все.

Алиса вылезает из постели и идет в ванную. Элин видит за занавеской ее движущийся силуэт. Тени мечутся по блестящим кафельным плиткам. Включается душ, и звук льющейся воды постепенно успокаивает Элин, переносит ее в другое место. Она ложится и пробует заснуть.