– Да не брал я! Не брал я твои коньки! – орал Крисп. – Я вообще вчера весь вечер провёл здесь! – Он выразительно указал пальцем на диван в гостиной. – Со своей девушкой!

– Правильно, она их и стащила! – торжествующе заключил Ариас. Он рыскал по дому, распахивая шкафы и выдвигая ящики. Зачем-то заглянул под крышку кастрюли. – Я сразу понял, что она та ещё!..

– Сам ты… это слово! Никому твои коньки и даром не сдались! Сейчас вообще в таких никто уже не катается! Санди, подтверди!

Кассандра застыла на пороге ванной, не успев пробежать к себе в комнату. На ней был короткий банный халатик, а голову венчал тюрбан-полотенце.

– Что сказать? – Она рассеянно оглядела груды разбросанных вещей.

– Где мои коньки?! – Ариас со звоном захлопнул створки серванта и развернулся к ней. – О боги… что с твоими коленями?

Мужчины замерли в позах первобытных охотников, которые сумели загнать мамонта на дерево и теперь не знали, как его оттуда снять. Озадаченные, они разглядывали колени Кассандры, которые были насыщенного баклажанного оттенка.

– Это, – она попыталась прикрыть травму полой халата, – это я упала вчера. Случайно. Не удержалась на льду. А коньки… Винсенс сегодня вернёт, не переживай.

– Не переживай?! Винсенс, мать его, Кастар разъезжает в моих коньках, когда мне нужно в порт, чтобы встречать делегацию из Каракии!

– Но ты всегда можешь пойти путём тумана, – недоумевала Санди. – Где твоё кольцо?

– Ты не понимаешь, – хохотнул Крисп. – Такие артефакты есть почти у любой важной шишки. А вот похвастаться тем, как блестяще господин Веласско продвигает в массы здоровый образ жизни, как изящно и грациозно он…

– Сила моего кольца, Сандра, не распространяется дальше окраин Эл-Норриджа. А ты, предатель, вообще молчи! Чем фиглярничать и обжиматься со всякими размалёванными пигалицами, лучше бы исправлял неуды, коих ты в конце семестра нахватал по самое не балуй!

– Ах, ты прав, Крисп. – Кассандра подмигнула подростку, не обращая внимания на гневную тираду кузена. – Как я могла забыть, что в составе каракской делегации к нам прибудут учёные дамы с крайне выдающимися… регалиями…

– Регалиями! – взвыл подросток.

– В отличие от тебя, дорогая кузина, я не… – Короткий взгляд в сторону племянника. – Не нарушаю служебную этику с…

– Так и я ничего не нарушаю! Мы просто…

– Мне неинтересно, что вы с Кастаром делали просто! – Ариас выскочил в прихожую, Кассандра побежала за ним. – Если до вечера я не увижу своих коньков, считай, он покойник! – Веласско сдёрнул куртку с крючка и вышел, хлопнув дверью.

– Крисп, ну почему?! – Кассандра вернулась в заваленную вещами гостиную. – Почему всё просто не может быть хорошо?! Только я мирюсь с одним, начинает чудить второй…

– Ты меня спрашиваешь? – Подросток рассеянно почесал вихрастый затылок. – Кажется, у вас в алхимии было что-то про несовместимые элементы… Те, что вступают в сильнейшую реакцию, даже просто находясь рядом. Удивляюсь, как эти двое не дымятся при виде друг друга?

– Запомни эту метафору. – Кассандра двинулась на кухню. – И ни в коем случае не приводи её на экзамене в качестве примера…

Крисп фыркнул и пошёл за ней. Через несколько минут оба с треском уплетали слегка подгоревшие тосты и запивали горячим ароматным кофе.

– Ну что, тебе удалось раздобыть приглашение на бал? – осведомилась Кассандра, намазывая тост густым слоем земляничного варенья.

– Больно надо мне на ваш стариковский праздник, – с набитым ртом ответил Крисп. – Что я там увижу? Пьяных преподавателей?

Кассандра скептически хмыкнула. Ещё пару дней назад племянник ходил за ними по пятам, выклянчивая приглашение. Даже обещал две недели к ряду убираться на общей территории и мыть за всеми посуду. И вот – как отрезало.

– Я думала, в этом и был весь смысл. Собрать компромат. – Она лукаво прищурилась, глядя на племянника. – Надеюсь, ты придумал что-то получше?

– Ещё бы. Чарлин Рейнмар устраивает вечеринку в своём поместье, и Элейн пригласила меня туда. Только Ариасу не говори! Если он запрёт меня дома, я век не отмоюсь от позора. Это очень крутая тусовка! И я обязан быть там!

– А Элейн – это?..

– Моя новая девушка. – Крисп выпятил грудь, чуть не светясь от гордости. – Ты её видела вчера.

– Ты хотел сказать «первая и единственная»?

– Ну Санди! – зарделся подросток. – Ещё была Каролина!

– А, ты имеешь в виду твой воображаемый роман с джазовой звездой?

– Это был роман по переписке!

– Это была переписка с её секретарём, умник! Знаменитости никогда не отвечают на письма сами!

– Ну и дураки. Когда я стану знаменит, то сам буду отвечать всем поклонницам. В особенности тем, у кого выдающиеся регалии!

***

Перед академией толпился народ. Студенты и преподаватели, кутаясь в шарфы, похлопывали себя по бокам и выжидающе взирали куда-то в снежную даль. Самые хитрые, не желавшие мёрзнуть, остались внутри и с любопытством наблюдали из окон. Кто-то в толпе окликнул Криспа. Тот обнял Кассандру на прощание и скрылся из вида. Кассандра поискала взглядом кого-нибудь из своих. Увидела: студенты кафедры алхимии в несколько шеренг выстроились неподалёку от центрального входа — дышали на озябшие пальцы и приплясывали на одном месте. Позади них серьёзные, как полководцы, стояли профессор Кастар и его лаборанты.

– Доброе утро, коллеги, – улыбнулась Кассандра. Трое расступились, давая ей место.

– Опаздываете, Моррен, – констатировал Винсенс, взглянув на свой хронометр, однако лёгкая улыбка говорила о том, что замечание было сделано скорее для проформы. – Хотя, стоит признать, я бы предпочел вообще здесь не появляться. То же мне, событие века! Торчим здесь уже полчаса, а могли бы крысам клетки почистить.

Кассандра хотела ответить, но студенты вдруг возбуждённо загалдели, запрокинули головы, указывая на небо. Из толщи облаков спускалось что-то громадное и серое, похожее на зловещего кита с яркими огнями вместо глаз и множеством винтов. До слуха Кассандры донёсся ритмичный рокот.

«Летят», – просипел кто-то, и на площадку перед входом высыпал импровизированный оркестр. Под руководством профессора Нифакта окоченевшие музыканты грянули какой-то неуместно бодрый марш. Народ заволновался, зашумел, приветственно замахал разноцветными флажками. Но Кассандра не замечала всего этого. Она заворожённо глядела, как тень увеличивалась в размере. Вот снежную пелену пропорол мощный киль, и проступили очертания гондолы. Неуклюжие борта были стянуты стальными тросами. Винты – бессчётное множество винтов, больших и малых – двигались заторможенно, издавая низкий гул, будто бы из последних сил пытались удержать такую громадину на лету.

«А вдруг упадёт?» – Кассандра глядела, как заиндевевший навесной руль поворачивает вправо. По сравнению со светлыми и полупрозрачными витанскими бортами, на которых ей доводилось путешествовать, эта махина напоминала сошедший с горных вершин ледник и ни при каких обстоятельствах не должна была летать. Однако летела.

– Несправедливо, – пробухтел на ухо Айзек. – Почему наши дирижабли в Скрамтории падают, а их у нас – нет?

– Заткнись, Тэч, – шикнул Илай. – Вдруг услышат!

Его голос заглушил предупредительный гудок. Серый нос дирижабля мягко коснулся полосатой причальной башни, вниз полетели швартовые канаты.

Навстречу прибывшим уже спешили Лазариус Алькор и Ханора Юния. Он – в невзрачном сером пальтишке и каракулевой шапке, она – в помпезном развевающемся на ветру меховом манто рубинового оттенка и маленькой шляпке-таблетке. Чудо-кит последний раз дёрнул винтами и затих, а из щели в его боку вдруг показались маленькие неуклюжие создания с короткими ножками, сплошь покрытые густой шерстью.

Привстав на носки, Кассандра наблюдала за приветственными речами и сдержанными рукопожатиями. Наконец, делегация зашагала в направлении главного входа. Студенты зашумели ещё громче. Кто-то запустил над головами прибывших сноп разноцветных огоньков, кто-то трансформировал в воздухе неуклюжую надпись «жабро подаловать». Кассандра с опаской и интересом разглядывала воздухоплавателей. У них не было двух пар рук, трёх ног или рогов на голове. Обычные люди, такие же, как любой из её знакомых. Все в одинаковых тёмных пальто, в меховых шапках и в огромных, будто не по размеру, сапогах. Неужели именно так выглядят злодеи, лишающие людей критического мышления и порабощающие психику?

Взгляд Кассандры привлёк сутулый человек с острой бородкой, густыми чёрными бровями и глубоко посаженными глазами, шныряющими по сторонам. Проходя мимо профессора Кастара, он обернулся через плечо и одарил его взглядом, слишком долгим для незнакомца. Слишком колючим. Винсенс, однако, даже не посмотрел в его сторону. Он тихо переговаривался с Хольмом и не заметил пристального внимания.

– Воу-воу! Какие пылкие взоры бросает на вас этот таинственный господин! – Кассандра подмигнула профессору. – Это что, ваш бывший?

Услышавшие это затряслись от беззвучного смеха.

– Совершенно верно, Моррен, это мой бывший. Коллега. – ответил Винсенс бесцветно-скучающим тоном. – Профессор Шейгорат Мосхейм.

Он наклонился к самому уху лаборантки и вкрадчиво шепнул:

– Знаете, почему он стал бывшим?

– Он неуместно шутил?

– Он неуместно думал. – Алхимик отвернулся и повысил голос, обращаясь уже к студентам: – Так, господа. Открытие состоится через десять минут в конференц-зале на втором этаже. Потом вы сможете разойтись по интересующим вас секциям. Мой совет: не спешите попасть на все выступления именитых гуру. Если вам интересно, что конкретно изучают коллеги и как именно они работают, обратите внимание на камерные семинары и практикумы. Будьте осторожны, ходите по двое и постарайтесь, чтобы вас не задавили.

– Вы намекаете, сэр, что мы можем не посещать ваш доклад? – уточнил мистер Паскаль.

– Как вам угодно. Главное, чтобы его посетили потенциальные инвесторы.

Народ ломанулся в холл следом за скрамторскими гостями. Винсенс быстро смешался с толпой. Кассандра, Илай и Айзек пытались протиснуться к главной лестнице.

– Как тебе это удалось? – спросил Илай.

– Что именно? – Кассандра обеими руками вцепилась в свою заплечную сумку и держала её перед собой как щит.

– Если бы я так пошутил, то всю следующую неделю мыл бы пробирки.

– И я, – поддакнул Айзек. – Признавайся, какой препарат ты на нём опробовала? Я тоже хочу.

– Я бы ответила, Айз, но это строго конфиденциальная информация. – Санди гордо задрала голову и прибавила шаг.

– Наивная, в этих стенах нет конфиденциальной информации, – хмыкнул Илай. – Про тебя и шефа уже давно ходят слухи. Кто-то видел вас вместе на набережной ещё осенью…

– Да, Винсенс иногда провожает меня до дома. И что тут такого? Завидуешь?

– О-ля-ля! – пропел Айзек. – Сколько страсти! Так, может, дело не во внешней, а во внутренней химии, м-м-м?

– Мило, что вы об этом фантазируете, ребята. Но если вы правда хотите узнать мой секрет, вам следует нанять частного детектива.

– С нашей-то зарплатой? – парировал Тэч. – Уж лучше мы сами будем за тобой шпионить, по очереди.

– Ш-ш-ш! – Хольм стиснул его за локоть и огляделся по сторонам. – Думай, что говоришь! Будем шутить про шпионаж, когда скрамторцы уберутся восвояси.

***

Следующие два дня пролетели перед Кассандрой, как фантики от конфет, подхваченные ветром. Хотелось поймать, услышать и запомнить всё, что происходило вокруг, но, к сожалению, она не могла позволить себе раздвоиться, чтобы побывать на всех интересных докладах. Выход нашёлся: Моррен упросила Илая и Айзека поделиться с ней записями с тех семинаров, на которых она не могла присутствовать. Взамен пообещала, что в ближайшую неделю возьмёт на себя уборку в лаборатории. «Решили прибавить себе работы, Моррен?» – поинтересовался Винсенс таким тоном, что Кассандра сразу засомневалась в разумности этой сделки, но было поздно.

Сам шеф умудрялся полностью игнорировать происходящее. На первый день он назначил зачёт, который проводил так, будто был не профессором, а дознавателем по особо важным делам. На второй и вовсе исчез с радаров, предоставив подчинённым самим барахтаться на волнах анархии.

Зато кузен Ариас появлялся везде и всюду. Он галантно сопровождал каракских коллег, повествуя об истории академии и традициях северных графств витанского королевства, вступал в жаркие дискуссии с ведущими докладов, демонстрировал новейшие защитные чары собственного изобретения и, конечно же, заводил знакомства на кофе-брейках.

Кассандра опасалась, что мисс Окссон провалит выступление на студенческой секции: настолько неважно выглядела бедная магистрантка. Айвори постоянно промакивала вспотевший лоб, кусала губу и крутила пуговицы на манжетах. Однако когда Моррен встретила её на перерыве, та шла, гордо расправив плечи, и чуть не раздавала автографы.

«Это был успех! – призналась Окссон, поедая профитроли. – Грандиозный успех! Не ожидала от себя ничего подобного!»

«Должно быть, здесь не обошлось без инъекции трёхпроцентного раствора самообладания, – хмурилась Кассандра. – Вообще-то, в профессиональном спорте это считается допингом. Но мы же не спортсмены, так? Интересно, она сама себе его ввела или кто-то неравнодушный помог?»

Это было не единственное подозрение. Кассандра не могла отделаться от мысли, что коллеги не столько обменивались опытом, сколько делали вид. Доклады звучали иносказательно, разговоры велись уклончиво и осторожно. Скрамторцы и вовсе больше рассказывали о своих технологиях, механизмах и теории воздухоплавания, чем о волшебстве. Что совсем странно: они даже не использовали магические методы исследования, а Кассандра не решалась спросить почему.

На третий день были намечены самые многообещающие доклады. И чем меньше времени оставалось до выступления Винсенса, тем больше тревожилась Санди: как можно рассказать об исследовании такой огромной толпе и при этом сохранить секретность? Весь декабрь Моррен наблюдала, как шеф снова и снова редактировал текст доклада. Больше вычёркивал. Текст худел, а карандаш профессора превращался в короткий огрызок…

…В утренних сумерках Кассандра, Ариас и Крисп материализовались у главного входа. Заметив на углу знакомую фигуру в синеватой дымке, Санди быстро попрощалась и под недовольное хмыканье Ариаса направилась в сторону курилки.

Сегодня профессор Кастар воплощал собой ахроматический минимализм и убийственную легкомысленность. Его остроносые туфли казались слишком лёгкими для прогулок по снегу, белая рубашка с круглым воротом демонстрировала общественности точёную шею, а чёрные брюки и пиджак хоть и сидели на нём как влитые, но точно не выглядели тёплыми.

– Вы так и не сходили в музей? – поинтересовался он, заметив лаборантку.

– Что?

– В королевском музее естествознания новая экспозиция. Искренне рекомендую, особенно если вас интересуют скользкие гады со дна Грозового океана. Уверяю, это куда познавательнее, чем пялиться на меня.

– Простите. – Кассандра прижала ладони к полыхающим щекам. – Я просто подумала… Неважно. Как вы себя чувствуете? Готовы к выступлению? Ой, да что я такое говорю? Как можно вообще быть готовым к такому? Я бы на вашем месте ужасно нервничала!

– А я на своём – ужасно устал. Хочу каникулы… Весь этот кошмар мог бы закончиться уже сегодня. Но увы: завтра придётся тащиться на чёртов бал. Одна мысль о нём вызывает у меня приступы экзистенциального ужаса вперемежку с изжогой. И почему все так жаждут туда попасть?

Он щелчком запустил окурок в воздух и попытался расщепить его взглядом. Но окурок не исчез: лишь слегка задымился, упал в сугроб и вновь погас. Алхимик недовольно поморщился, обошёл Кассандру и двинулся в замок.

– На бал можно не ходить. – Она старалась поспеть за Винсенсом и одновременно не поскользнуться на заледеневшей тропинке. – Или вы уже пообещали даме?

– Даме? Скорее старому… кхм, хитрецу с золотыми зубами.

– Оу, вы идёте с профессором Алькором? – захихикала Санди ему в спину.

– Нет. Я проиграл ему пари. – Интонацией Кастара можно было отравить десяток впечатлительных барышень. – А к пари я отношусь серьёзно.

– Поражаюсь мужчинам! Серьёзно относиться ко всяким глупостям вроде пари. Это ж надо!

– Шевелитесь, Моррен. Поскольку спор я уже проиграл, то не имею права наломать дров ещё и с этим докладом. Нужно успеть сделать финальный прогон моей речи, и вы мне в этом поможете.

– Но шеф! Я хочу успеть послушать…

– Никаких «но»! Если вам и полагается кого-то слушать, так это меня. Пойдёмте.

«Немыслимо! Этот негодяй делает со мной что хочет, а я продолжаю безропотно ему помогать! Видимо, это и есть синдром похищенной принцессы, – думала Кассандра, стараясь не отставать. – Разница только в том, что мне достался не дракон, а скользкий гад со дна Грозового океана!»

***

Винсенс зашёл в уборную и закрыл за собой дверь. У зеркала стояла профессор Сиерра и самозабвенно обводила губы алой помадой.

– Какого хрена вы здесь забыли?

– М-м-м, навожу красоту. – Маистра неохотно оторвалась от своего занятия и бросила в его сторону насмешливый взгляд. – Но вам столь тонкие материи, конечно же, неведомы.

Она закрыла помаду, достала из сумочки флакон и начала обильно распрыскивать его содержимое вокруг себя. Винсенс потёр нос.

– Для всех тонких и, безусловно, неведомых мне материй прекрасно подходит дамская уборная. Так что выметайтесь отсюда вместе с этим вашим… А-апчхи!.. оружием массового поражения.

Маистра вздёрнула подбородок и двинулась навстречу. Яркий цветочный аромат налипал на неё, как сахарная вата.

– А вы ещё и сексист.

Винсенс намеревался поспорить. Но не успел он открыть рот, как Маистра направила на него флакон и нажала на помпу. Алхимик зажмурился, оказавшись в центре золотистого облака. Глаза защипало, во рту стало горько. Он согнулся пополам в приступе кашля. Маистра выскользнула за дверь.

***

Очередной кофе-брейк приближался к концу, и Кассандра нервно притопывала ногой у конференц-зала. К этому моменту она уже успела подметить несколько особенностей, присущих иностранным гостям: гликарцы как один носили жёлтые нагрудные платки и постоянно за всё благодарили; лимерцы ходили одной толпой и шумно всему восхищались; каракцы изо всех сил избегали пересекаться со скрамторцами; скрамторцы почти не разговаривали ни с посторонними, ни друг с другом. Вид у них был такой, будто через минуту начнётся драка, и только они об этом знают. Но драка никак не случалась. Возможно потому, что вместе с иностранными делегациями академию наводнили учтивые молодые люди в аккуратных костюмах. Они подкарауливали гостей на каждом углу и в каждом закутке, вежливо подсказывая дорогу на родном для делегата языке. Как раз сейчас один такой гладковыбритый господин в чёрном пиджаке, стоя у лестницы, аккуратно руководил, напутствуя: «Да-да, господа, вам сюда, проходите», «нет, это этажом выше», «всё верно, пройдите под арку и направо»… «Как он может так хорошо знать академию, если он у нас не работает?» – удивлялась Моррен.

Винсенса нигде не было видно, и Кассандра начала расхаживать из стороны в сторону. «Может быть, его подстерегли какие-нибудь душнилы из “Передовой Науки”, и теперь шеф вынужден отвечать на вопросы? Нет, так он точно опоздает на собственное выступление!» Кассандра заглянула за угол. Несколько лаборантов спешили в зал, другие впопыхах допивали кофе. Без особой надежды Санди дошла до следующего поворота и уже собиралась идти обратно, когда…

– Кассандра…

Она обернулась и еле сдержала вопль. В шаге от неё стоял Винсенс. Точнее, не он, а его плоская полупрозрачная копия. Копия прикрывала нос окровавленной ладонью. По подбородку и шее катились алые капли, а ворот рубашки пропитался насквозь.

– Жду вас в преподавательской. Сейчас. Возьмите с собой этих остолопов, – прошипел он и растворился в воздухе.

Впрочем, Кассандре и не потребовалось дополнительных разъяснений. «Остолопы» нашлись в галдящем переполненном зале. Они удобно устроились в первом ряду и замахали ей, как только увидели.

– Эй, где ты ходишь? Сколько можно тебе место держать?

– Садись, Санди. Шоколадку будешь? Это последняя – всё остальное съели лимерские заклинатели.

– Не буду. Бежим со мной, потом всё объясню!

Хвала муштре и самодурству! Илай и Айзек последовали за ней без всяких вопросов и возражений. Бесцеремонно растолкав группу профессоров, они вылетели из зала, бегом преодолели несколько пролётов и втроём ввалились в преподавательскую.

– Это что ещё за… чёрт возьми! – опешил Айзек.

– Это называется шах. – Винсенс говорил в нос. Он сидел на диване, запрокинув голову на спинку. Его лицо казалось зеленоватым. Рядом лежала распотрошённая аптечка и груда окровавленной марли. Из ноздрей торчали два внушительных куска ваты. Илай молча окружил комнату чарами конфиденциальности.

– Нет, серьёзно, что с тобой? Ты умираешь?!

– Жаль тебя расстраивать, Тэч, но это просто индивидуальная реакция на пыльцу одуванчиков.

– Силы стихий! Где антидот? Сбе́гать за ним?

– Нет антидота, Моррен, сядьте. Послушайте…

– Нет, это вы меня послушайте! – Кассандра упёрла руки в бока. – Я от вас в ужасе! Допустим, к целителям вы не ходите принципиально, но чтобы учёный вашего уровня не потрудился составить антидот от аллергии на какие-то жалкие сорняки! Да это… это же просто безответственно! Я удивляюсь, как вы вообще до сих пор живы!

– Я не заказывал сеанс астральной связи, – булькнул Кастар. – Давно вы пробуете себя в роли медиума?

– Я не пробую! – возмутилась Кассандра. – С чего вы…

– Вы говорите точь-в-точь как моя покойная мать.

Кассандра смущённо умолкла, а Винсенс чихнул так, что куски ваты вылетели из ноздрей. Капли крови оросили пол. Илай молча подал ему платок.

– Итак, если патетические речи закончены, предлагаю перейти к делу, – заговорил Кастар, вытирая лицо и снова запрокидывая голову. – По самым смелым моим подсчётам на то, чтобы остановить кровь, уйдёт около получаса.

– Но ваш доклад через…

– Именно, Моррен. Поэтому вы должны выиграть для меня время!

– Да ладно, чего вы так всполошились? – Айзек непонимающе развёл руками. – И не такое бывало. Предупредим Алькора, объясним ситуацию, и твоё выступление просто сдвинут в конец…

– Заинтересованные люди, – Винсенс поднял руки и сделал пальцами «кавычки», – которые прибыли по специальному приглашению, не станут дожидаться конца мероприятия…

– Люди? Какие люди? Не понимаю…

– Болван!

– Айзек, он имеет в виду толстосумов, что надеются выгодно вложить свои денежки. Соберись!

– Ну, если они и вправду заинтересованные, то подождут, никуда не денутся.

– Сложно сказать, кто в ком больше заинтересован. Итак, сейчас вы пойдёте и скажете этим пижонам, что выступление задерживается. Найдите в зале Алинарда и Джулиуса Джемза. Первый – здоровенный бородач, плечистый и угловатый, будто топором рубили. Второй…

– Нет, Винс, невозможно! – всполошился Илай, хватаясь за голову. – Ты лучше нас знаешь, что если случается накладка, то доклад сдвигается в конец очереди или переносится на другой день. Никто позволит нам просто стоять и…

– А ты не стой! Спой им песню или анекдот расскажи. Проведи конкурс «Кто дальше прыгнет» или устрой дискуссию «Чья страна лучше?»

– Мы спровоцируем международный скандал! – У Илая дёрнулся глаз.

– Да хоть пожар устройте! Главное – дайте мне сорок-сорок пять минут и…

– Нет! – Кассандра припечатал рукой по столу с такой силой, что звякнула ложечка в стакане с чаем. – Прекратите этот балаган! Ведёте себя как дети!

– Это он начал! – Лаборанты дружно указали на алхимика.

– Мы не станем ничего жечь! Мы сейчас возьмём себя в руки и вспомним студенческий опыт, когда к экзамену готовились в день экзамена…

– О, у меня так было!

– Айзек, не перебивай! Винсенс, зная вашу скрупулёзность в вопросах науки, наверняка вы делали записи?

– Наверняка делал. Вон там, на столе.

– Вот! Мы сейчас берём план, делим на троих, по пути в конференц-зал читаем. А на сцене выручаем друг друга. Играем дружно и весело, а если кто-то лажает, то делаем вид, что так и было задумано! Как в хоре. Заставим всех – и заинтересованных, и не очень – рукоплескать нам так, будто мы величайший музыкальный ансамбль всех времён и народов, а это – наш прощальный концерт!

– Звучит настолько безумно, Моррен, что я готов вам довериться.

– Мы с тобой, Санди!

– Шеф, но мы же… – Илай опустился на диван. – Я и двух слов связать не смогу на сцене.

– Значит, будешь крутить проектор.

– Спасибо…

– Удачного выступления. И не забудьте в конце сломать гитарные усилители и прыгнуть со сцены в зрительный зал. Вперёд, господа, у вас нет права на ошибку!

***

Айзек читал на бегу. «Ого! – восклицал он. – Что, правда? О боги!» Санди перепрыгивала через ступеньки, пытаясь угнаться за парнями. Доклад казался ей чем-то вроде опасно шатающейся башни из неодинаковых кубиков. Что, если Хольм напортачит с проектором? Что, если Тэч всё перепутает? Что, если будут вопросы и она не поймёт, как ответить? Что, если единственный испытуемый не придёт и не продемонстрирует себя учёной общественности? Что, если не явится приглашённый эксперт, на авторитете которого и держится вся конструкция? Тогда… их просто поднимут на смех.

– Где черти носят этого Кастара?! – набросилась на них профессор Юния, когда трое ворвались в конференц-зал.

– Про чертей не в курсе, но доклад будем вести мы, – важно ответил Айзек, выдержал недовольный взгляд профессорши и, как ни в чём не бывало, продолжил: – Попросите кого-нибудь предоставить мне и моим коллегам питьевую воду, и также нам понадобится…

– Сами себе предоставьте. – Проректор по научной работе от такого обращения впала в ступор и больше вопросов не последовало.

– Ну что, парни, импровизируем? – шепнула Кассандра, поднимаясь на сцену. Она не чувствовала ног, рук, всего тела. В голове царил вакуум. Глаза коллег казались стеклянными. Хольм и вовсе выглядел так, будто вот-вот завалится в обморок.

– Кхм… – Моррен приложила ладони к горлу, надеясь, что правильно помнит ментальную формулу громкости. – Меня слышно? Хорошо. Прежде всего от лица нашей кафедры мы должны принести извинения. Профессор Кастар не может лично представить своё исследование, – со всех сторон послышался возмущённый гул. – И тем не менее эта работа заслуживает пристального внимания. Со всей ответственностью заявляю, что ещё никто в нашем сообществе не делал подобного, а дальнейшая разработка этой темы может произвести революцию в целительстве и реабилитации тяжелобольных, а именно в восстановлении повреждений нервной системы.

Зал снова загудел. Кассандра пристально вглядывалась в лица: «Где же он?»

– Для демонстрации я попрошу подняться на сцену человека, несколько лет назад почти полностью утратившего зрение ввиду осложнений, вызванных инфекцией Гродза. Алинард, прошу вас.

Бородач в клетчатой рубашке и потёртых штанах отлепился от стены и несмело двинулся к сцене. Черты лица и неловкие движения делали его похожим на грубо сработанную деревянную куклу. В светлом сводчатом зале он казался инородным объектом. Примерно так же Санди чувствовала себя, когда переступила порог его бара, того самого, где по вечерам смуглый пианист чудесно играет джаз.

Айзек взял слово. Он рассказывал про историю болезни так, будто лично знал обо всех злоключениях бедолаги, демонстрировал фотографии. Бородатый бармен поочерёдно закрывал правый и левый глаз и называл буквы. Бурлящий зал притих и завороженно слушал.

– Как видно из этого примера, коллеги, – заключил Тэч, – предложенная терапия помогла восстановить частично утраченную функцию мозга. Эта маленькая, но беспрецедентная победа, которая уже сейчас позволяет работать с такими недугами, как онемение лицевого нерва и утрата подвижности конечностей, а в дальнейшем мы сможем бросить вызов и старческой деменции.

– Но позвольте! – поднялся пожилой господин. Его пышные бакенбарды крепко срослись с седеющими усами. – Ваш пример поразителен, конечно… но где доказательства, что это не очередной ловкий трюк? Вы могли просто заплатить этому человеку, а данные несложно фальсифицировать!

– Возмутительное допущение! – выкрикнули с места. – Репутация нашего факультета говорит сама за себя!

– Репутация?! И это ваш аргумент?!

В зале поднялся гвалт. Кассандра глубоко вдохнула, зажмурилась и постучала по кафедре. Она чувствовала себя судьёй. Судьёй, решения которого в любой момент могут оспорить многочисленные присяжные.

– Позвольте прервать вас, господа, – выдавила она. – Ваше недоверие вполне обосновано, но, чтобы развеять сомнения, я приглашаю на сцену ещё одного эксперта: профессора и специалиста в области заболеваний нервной системы Джулиуса Джемза, который вёл этого пациента в течение всей болезни. Доктор Джемз имеет обширную практику по ту и эту сторону залива, а на его труды ссылаются учёные всех стран Просвещённого Мира. Он любезно согласился опробовать экспериментальную терапию профессора Кастара на своих самых тяжёлых подопечных…

Зал притих. Кассандра слышала, как в тишине оглушительно сглотнул Айзек. Бородатый бармен со скрипом раскачивался с пятки на носок и явно не знал, куда деть здоровенные руки. Десятки, возможно, сотни, голов вертелись туда-сюда в поисках известного целителя. И двери в зал распахнулись.

– Прошу прощения, господа, – в помещение влетел сухопарый человек с кожаным ридикюлем. – Поезд задержали. Опять стачки… – Он взбежал на сцену и озадаченно оглядел лаборантов. – Мисс Моррен, я полагаю?

– Всё верно, – улыбнулась Кассандра. – Мистер Хольм, следующий слайд, пожалуйста. Итак, господа, сейчас мы продемонстрируем вам статистические доказательства, если фактических вам не хватило…

Кассандра не заметила, как время перестало существовать. Они с Айзеком говорили что-то со сцены, и зал встречал каждое их слово космическим безмолвием. Они закидывали его данными и терминами, гипнотизировали цитатами, тревожили шутками – и всё это ради того, чтобы в нужный момент ошарашить выводами столь изящными, сколь несокрушимо верными! Профессор Джемз, важно подбочившись, кивал на каждое их слово и широко улыбался. Доклад закончился. Время, помедлив, продолжило своё движение.

– Вы отдаёте себе отчёт, что нашли способ объединить алхимию материи и алхимию духа?! – закричал какой-то мужчина.

– Нет! Это ни в коем случае не алхимия! – перебил его господин с острой бородкой. – Всего лишь очередная пилюля для страждущих!

– Ха, полюбуйтесь: традиционный скрамторский снобизм! Обесценить чужое, а потом годами втайне пытаться это повторить! Господа, не слушайте их, это час вашего триумфа!

…Когда они спускались в зал, то казалось, что от грохота аплодисментов вот-вот зашатаются стены. Люди подходили, горячо жали руки, тянули визитки и хлопали по спине. Кассандру переполняла эйфория, и всё, что она могла, – глупо улыбаться в ответ на жесты почтения. Выбежали какие-то студенты, кто-то стиснул её в объятиях, кто-то дал «пять». Сбоку навалился костлявый племянник и по-свойски взъерошил ей волосы. Профессор Юния с невозмутимым лицом произнесла слова благодарности. Но это было неважно. Санди не переставала с надеждой оглядываться по сторонам.

– Разрешите, позвольте. – Винсенс, всё ещё бледнее обычного и с ватой в носу, но в чистой рубашке, проталкивался к ним сквозь толпу. – Хорошая работа, Джулс. Спасибо, что пришёл.

– Брось, это я у тебя в долгу! – Доктор Джемз потряс руку алхимика. – Правда, я надеялся, что мы взорвём этот зал вместе, как в старые добрые… Но, надо признать, у тебя толковые ассистенты.

– Да, им удалось невозможное: разбавить эту нудятину и даже не напортачить.

– Правда? Вы видели?! – Кассандра перевела ошалевший взгляд с мэтра современного целительства, которого её шеф почему-то фамильярно именовал Джулсом, к самому шефу.

– Примерно с середины. С почином, Моррен. – Винсенс протянул ей ладонь, но Кассандра оказалась проворнее: заключила его в объятия. «Ну и пускай все смотрят! Главное, что этот глупый профессор больше не истекает кровью!» Пару мгновений алхимик стоял столбом. Затем его ладонь осторожно опустилась ей на спину.

– По-моему, это надо отметить! – воскликнул Айзек. Кассандра не сразу поняла, о чём именно идёт речь, отстранилась и завертела головой в поисках Тэча.

– Только не в баре! – запротестовал Илай.

– Зачем бар, когда в нашем распоряжении целое подземелье? – Вопрос Винсенса поверг присутствующих в замешательство. – Сразу после окончания этого балагана. Джулс, составишь компанию? Думаю, народ захочет задать тебе пару вопросов.

– Тысячу! – пискнула Кассандра, поймав на себе встревоженный взгляд целителя…

***

– Понятно теперь, почему во всех наших формулах пыльца одуванчика была замещена на аналоги, – рассуждал Майло Паскаль. В одной руке он держал сливовый пирог, а в другой – надкусанный эклер. – Хотя в чистом виде она может быть очень уместна в…

– Не может, – не переставая жевать, осадил Винсенс.

Все засмеялись. С набитым ртом их профессор не выглядел таким уж грозным. Они сидели, сдвинув столы, в одной из подземных аудиторий. Студенты, лаборанты, кое-кто с соседних кафедр. Болтали, восклицали, хрустели печеньем.

– Доктор Джемз, – Кассандра стащила из миски последнюю шоколадную конфету, – как давно вы работаете над этим проектом?

– Это как посмотреть, мисс Моррен. Бо́льшую часть жизни я работаю с пациентами, утратившими функции мозга. Вы наверняка знаете, что зачастую повреждённые нейронные связи не восстанавливаются. Многие годы я использовал методы, позволяющие компенсировать утраченное. Естественно, это не решало проблему во всей её полноте… – Целитель отхлебнул чай. – Профессор Кастар явился ко мне около года назад. С этим несчастным полуслепым барменом, парой тысяч скрамторских бряцей и огромным желанием спасти мир удивительной гипотезой.

– Бряцей? – переспросила Айвори. – А при чём тут скрамторские деньги?

– Это были остатки гранта, полученного от ИПМ, – пояснил Винсенс. – А гипотеза основывалась на том, что некоторые вещества помогают погрузить мозг в особое состояние, оптимальное для формирования разных психических функций.

– Только представьте, насколько изящным и гуманным было такое решение! – воскликнул Джемз. – Вместо того чтобы заставлять человека без конца разрабатывать конечность, которая всё равно уже никогда не сможет функционировать на сто процентов, или любой другой орган, целители смогут моделировать состояние, в котором мозг самостоятельно восстановит утраченные связи! При этом сам человек будет спать.

– Гениально! – послышалось из разных концов стола.

– Настолько, что некоторые важные господа уже изъявили желание спонсировать вашу работу, – объявил кто-то.

Сидящие обернулись. Профессор Алькор стоял в дверях, и его золотая улыбка навевала воспоминания о жарком июльском солнце.

– Друзья, позвольте поздравить с блестяще проделанной работой! Мисс Моррен, грандиозная речь! Мистер Тэч, прекрасное чувство юмора! Мистер Хольм, прыжок в зал в конце выступления был неожиданным, но очень эффектным! Я уже получил несколько устных и письменных предложений обсудить возможность применения вашего открытия. По самым скромным подсчётам средств должно хватить на все ваши изыскания. – Прищуренный взгляд в сторону Винсенса. – И даже на некоторые обновления в лаборатории.

– Когда можно приступать? – Алхимик вскочил из-за стола, растеряв остатки своей обычной сдержанности.

– Не гоните драконов, коллега. – Алькор подошёл к пирующим. – Жернова бюрократической машины уже вращаются, но даже мне пока непонятно, когда перемелются все зёрнышки… Да не грустите вы так. Вам есть чем заняться.

Кастар разочарованно плюхнулся обратно и теперь медленно сползал по спинке стула. Санди осторожно пододвинула к нему конфету.

– На самом деле на этом этапе Винсенс мне почти не нужен, – встрял Джемз. – Начну лечить пациентов по нашей схеме, мои лаборанты понемногу соберут данные, а вот уже на основе этих данных он скорректирует дозировки, и мы двинемся дальше. Скажите инвесторам, что это случится не раньше мая…

Кастар, громко шелестя фантиком, развернул конфету и сунул её в рот.

– Что ж, профессор Кастар, тогда… наслаждайтесь зимней сессией. Сколько у вас экзаменов в январе? Ну вот, наставите неудов, отчислите кого-нибудь, душу отведёте. – Ректор сочувственно похлопал алхимика по плечу. Студенты заёрзали на стульях. – Доктор Джемз, рад снова видеть вас в родных стенах. Хорошего вечера.

***

После завершения пирушки Кассандра покидала класс в сопровождении коллег и студентов. Джемз давно откланялся, а Кастар скрылся в кабинете, однако все остальные не могли перестать говорить, причём одновременно. Не перестали они и тогда, когда с тарелок исчезло печенье, пироги и даже хлебные крошки. Пришлось выгонять, но и сейчас споры и смех окружали лаборантку со всех сторон, не давая сосредоточиться. Неужели она так и уйдёт? Не решившись?..

– Стойте! – почти прокричала она. – Я… кое-что забыла!

Моррен резко развернулась и побежала обратно. В голове набатом билась единственная мысль: сейчас или никогда!

Тонкая полоска света проступала из-за неплотно прикрытой двери профессорского кабинета. Кассандра постучала и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Успела. Винсенс как раз перекидывал через плечо свой длиннющий шарф.

– Вы всё ещё здесь, Моррен? Сейчас вам полагается праздновать успех в кругу семьи.

– Это не мой успех. – Кассандра замялась. – Я пришла сказать… э-э-э… тарелки убраны, все отправлены по домам, двери запечатаны, свет потушен.

– Угу. Что-то ещё? – спросил он, заметив, что она продолжает топтаться на пороге.

– Да. Почему вы не рассказывали нам про этот проект?

– Он был личным. Это Джулс жаждет спасать мир, а я просто не хотел, чтобы закрылся мой любимый кабак. Ничего выдающегося. – Винсенс говорил, спрятав нос в шарф и внимательно изучая носки своих туфель.

– Винсенс… если уж вы всё равно вынуждены идти на бал… Как вы смотрите на то, чтобы я составила вам компанию?

Он поднял взгляд. На долю секунды глаза непроизвольно расширились.

– А что же ваш предыдущий кавалер? Одумался?

Какая-то неодолимая сила тянула Кассандру топнуть ногой, хлопнуть дверью и уйти как можно дальше от этого злорадного человека. Вжав ногти в ладони, лаборантка осталась стоять на месте.

– Не было никакого кавалера. Я соврала, чтобы Джонас от меня отстал. Я же не знала, что вы подслушиваете.

– Должно быть, я сильно вас напугал. Хочу заверить, что не нарочно стал свидетелем той беседы. – Неожиданно голос Кастара зазвучал мягче. Он что… сожалеет?!

– Я не в обиде. – Кассандра махнула рукой и с вызовом глянула на алхимика. – Так что, вы согласны стать тем несчастным, которому я оттопчу все ноги?

Она старалась сделать тон непринуждённым, даже небрежным, хотя внутри всё тряслось и переворачивалось, как в шейкере.

– Кассандра, на этом кошмарном балу я и так буду более чем несчастен. – Он замолчал, проверяя застёжки портфеля. – Но если моя кислая физиономия вас не пугает…

– Когда это меня пугала ваша кислая физиономия? – Лаборантка просияла.

– Значит, завтра без пятнадцати шесть у главного входа.

– Есть, шеф! – Взмах тёмных ресниц, шутливый книксен, и вот она уже снова несётся по коридору…

…Вернувшись домой, Кассандра обнаружила племянника на том же месте и с той же девушкой. Завидное постоянство. Намекнув, что у него есть своя комната, Санди поднялась наверх с единственным желанием – упасть в постель и проспать до самого полудня. Однако на кровати её поджидал объёмный бумажный свёрток, перевязанный пеньковой верёвкой.

Моррен не спеша потянула за один из её концов и развернула упаковку. На свет показалась искрящаяся материя, будто текущая сквозь пальцы. Из складок ткани вылетела записка. Кассандра подняла её и прочла.

«Милая Санди!

Знай, кому бы ты ни отдала своё сердце и мои коньки, ты навсегда останешься моей любимой сестрёнкой».

Кассандра прижала записку к груди, запрокинула голову и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как тепло от солнечного сплетения разливается по всему телу. В следующий миг она выпорхнула из комнаты.

Ариас нашёлся в гараже. Его ноги в тапочках с загнутыми носами торчали из-под капота блестящего серебром слайттраффера.

– Новая игрушка? – удивилась Санди.

– Да, пытаюсь усовершенствовать двигатель. Хочу заставить эту крошку взлететь, как паровая колесница! Если получится, то стану владельцем первого в мире летающего слайттраффера. Нет, это получается уже скайтраффера! – Ариас вылез из-под машины. Кассандра хихикнула, глядя на его перепачканное лицо. – Тебе понравился мой подарок?

– Не успела рассмотреть. Меня больше впечатлила пояснительная записка.

– Если б знал, что тебя так легко впечатлить, не стал бы тратиться на платье.

– Знал и всё равно потратился. – Санди обняла брата, ни капли не пугаясь масляных пятен на его одежде. – Прости, что без спроса взяла твои коньки. Не знаю, о чём я думала.

– Думала, что я не разрешу. И у тебя были на это основания. – Ариас чуть отстранился и с грустью посмотрел на сестру. – И ты прости моё поведение. Я очень боюсь, что Кастар разобьёт тебе сердце.

– Есть вещи, Ариас, на которые ты никак не можешь повлиять, каким бы могущественным ты ни был. Среди них – моё бедное сердце, которое разбивается и склеивается по нескольку раз на дню без всякого твоего участия.

– Эта частота меня и тревожит. – Веласско махнул рукой, словно пытаясь отогнать неприятные мысли. – Зато я знаю, на что нашего могущества точно хватит! Я раздобыл левитирующий порошок, и мне нужна помощь, чтобы составить формулу топлива, подходящего для этой красотки.

– Хочешь эффектно появиться на балу? – хихикнула Санди. – Я в деле!

***

Ночное небо заволокли тяжёлые облака. Пушистые снежинки метались в кругу фонарного света, а Винсенс барабанил в дверь трёхэтажного кирпичного особняка. С шатровой башни и с фронтонов на него недовольно взирали вирийские драконы, но алхимику было не до красивостей.

В одном из окон зажёгся свет, и через некоторое время многострадальная дверь приоткрылась. На пороге стоял Лазариус Алькор в стёганом халате поверх пижамы. Он осмотрел засыпанное снегом пальто Кастара и решительно произнёс:

– Если ты думаешь, что ночные визиты ускорят решение вопросов по твоему исследованию, то глубоко ошибаешься.

– Чёрт с ним, с исследованием! – Винсенс мотнул головой. – Научите меня танцевать!

Алькор помолчал, протянул морщинистую руку и коснулся бледного лба алхимика. Жара нет, но глаза лихорадочно сверкают…

– Ты слишком серьёзно относишься к нашему спору. – Алькор заговорил осторожно и вкрадчиво, как с ребёнком или душевнобольным. – Тебе совсем необязательно танцевать. Придёшь, посидишь часок-другой и тихонько сбежишь…

– Нет, обязательно! – Алхимик вцепился в отвороты его халата. – Меня пригласила Мисс Моррен! А я согласился зачем-то… Помогите!

Долгий пронзительный взгляд поверх громоздких очков, и Винсенс сдавленно добавил:

– Пожалуйста…

– Ох, ладно! Заходи, чудище.

Старик со вздохом отступил от двери, впуская его в дом. Винсенс бросил заснеженное пальто на вешалку и уже почти шагнул вглубь прихожей, когда почувствовал, что ноги медленно погружаются во что-то мягкое, а откуда-то снизу доносятся противные чавкающие звуки. Он опустил взгляд и обмер. Его туфли полностью увязли в тягучей субстанции бледно-лимонного оттенка. Масса двигалась, урчала, хлюпала и, казалось, ела…

– Этого раньше не было, – с отвращением выдавил Винсенс. – Что это?

Лазариус небрежно махнул рукой.

– А, забыл предупредить. Это Фрэд, комнатный демон. Следит за чистотой… Жена притащила с обратной стороны мира. Может, тебе тоже такой нужен, а?

Алхимик отрицательно помотал головой и, почувствовав, что его ноги свободны, быстро прошёл в гостиную. К его удивлению, туфли действительно стали чистыми. Шеф подошёл к стоящему на резной тумбе граммофону и установил стилус на пластинке. Заиграла тихая незатейливая мелодия.

– Значит так, представь, что я – мисс Моррен.

– Боюсь, это затруднительно.

– Боюсь, это необходимо, потому что внешность ради тебя я менять не собираюсь! – проворчал Алькор. – Теперь положи правую руку мне на талию…

– Куда? – Худое лицо Винсенса исказила гримаса ужаса.

– Так, всё ещё хуже, чем я думал, – снова вздохнул ректор, водрузил правую руку шокированного алхимика куда нужно, а левую властно заграбастал в свою. – Теперь правой ногой тебе необходимо сделать шаг вперёд. Давай.

– Прямо на вас?!

– Да. Шире шагай. На ногу не наступи. Вот, теперь…

– А обязательно находиться так близко к… другому человеку? – На лбу Кастара выступили капли пота, дыхание было быстрым и поверхностным, казалось, ещё немного – и он упадёт в обморок или обратится в бегство.

В этот момент на лестнице послышались мягкие шаги, а за ними удивлённый женский голос:

– Лазариус! После стольких лет семейной жизни я застаю тебя в чужих объятьях! Как это понимать?!

Винсенс мгновенно вырвал руку из узловатых пальцев начальника и отпрыгнул от него, сбив по пути напольную вазу с какими-то декоративными листьями.

– Успокойся, дорогая, – миролюбиво откликнулся Лазариус. – Профессор Кастар уйдёт, как только отработает свою премию.

Лорианна добродушно рассмеялась, и почти сразу к ней присоединился супруг.

– Ах, что мы наделали, дорогой? Смутили бедного мальчика. – Она спускалась вниз, шурша мягкими домашними тапочками.

– Да уж, смутили! – веселился Лазариус. – Как души кого-нибудь лишить, так это он не смущается, а как с чужими мужьями танцевать…

Винсенс терпеть не мог, когда смеются над ним. Вот и сейчас он старательно прятал глаза, устанавливая злополучную вазу на место.

– Вот как мы сделаем, – скомандовала госпожа Алькор. – Ты, Лазариус, завари-ка чаю с ромашкой, а мы с Винсенсом пока повальсируем.

– Ох, опять ему всё самое интересное, – пробурчал хозяин дома, шаркающим шагом отправляясь на кухню.

Надо сказать, что в тёплых руках Лорианы дела у Винсенса пошли куда лучше. Когда счёт и шаги были освоены, а алхимик перестал путать правую и левую ноги, Лориана убрала стилус с проигрывателя и пригласила его присесть.

– Смотри-ка, я думал, мы провозимся с ним всю ночь, а ещё только половина второго! – Лазариус цедил ромашковый чай из маленькой фарфоровой чашечки с синим цветочным узором.

– Я, пожалуй, пойду. – Кастар попробовал подняться с дивана, но пухлая ручка Лорианы твёрдо удержала его на месте.

– Скажи, милый мой Винсенс, а в чём ты собрался идти на зимний бал?

– Ну как? – Он окинул взглядом свой внешний вид, а затем озадаченно посмотрел на супругу ректора. Та лишь сокрушённо покачала головой.

– Нет, это не пойдёт, слишком повседневно. Нужен фрак.

– Что нужно? – Естественно, профессор алхимии знал, что такое «фрак», но сама необходимость приобретения новой одежды ввергала его в пучину безнадёжности.

– Ох, горе ты! – Лориана погладила алхимика по плечу. – Заходи за мной завтра в полдень, прогуляемся по магазинам.

Услышав это щедрое предложение, Винсенс залпом осушил чашку и поспешил откланяться.

Когда супруги Алькор второй раз за ночь укладывались в постель, Лазариус повернулся к жене и недовольно спросил:

– Лори, скажи, когда мы перестанем заниматься социальной реабилитацией этого молодого человека? Он давно уже не тот подросток, которого ты притащила с улицы.

– Сироты – вечные дети, мой дорогой, – философски заметила Лориана.

– И что, ты предлагаешь нянчиться с ним до самой смерти?!

– Нет, я предлагаю передать эту эстафетную палочку мисс Моррен… И надеяться, что она хорошая девушка. Предыдущая-то всю душу из бедняги вытрясла…

– Главное, что не мозги, – вздохнул Лазариус, поворачиваясь на другой бок.