В тот вечер в Эл-Норридже пошёл снег. Он летел не переставая несколько дней к ряду, вызывая восторги студентов и недовольное брюзжание владельцев слайттрафферов. В один из таких ослепительно снежных дней, когда декабрь уже перевалил за середину, Винсенс заглянул в преподавательскую со стопкой журналов под мышкой и замер, пытаясь слиться с интерьером. Коллеги – почти половина профессорского состава – расположились в массивных креслах, звенели бокалами с шампанским, трескали профитроли, галдели, стрекотали, громко прихлёбывали и гоготали. Не глядя ни на кого, алхимик боком прошмыгнул к стойкам, где хранились журналы, распихал всё по ячейкам и уже вознамерился идти обратно, когда:

– Прекращайте изображать привидение, Винсенс! – окликнула его профессор Юния. – Мы вас видим. Идите сюда, посидите с нами! Юбилей профессора Нифакта как-никак.

– Да, что вы там застыли? – пробасил именинник. – Давайте сюда! Выпейте за моё здоровье.

Винсенс хотел возразить, что здоровья не прибавится, даже если он прикончит в его честь целый ящик подозрительно-пузырящегося напитка, но коллеги взирали так, что было ясно: ситуация патовая. Пришлось молча повиноваться. Ему выдали бокал. В свободную руку сунули конфету. И отстали. Разговоры зазвенели с новой силой, и он снова стал невидимкой. Огляделся по сторонам в поисках путей к отступлению.

Какой-то звук донёсся через открытую форточку и привлёк внимание алхимика. Весёлые выкрики, знакомый звонкий смех. Кастар моментально прилип к окну, наблюдая за вознёй маленьких фигурок.

На заснеженной лужайке развернулась батальная сцена. Лаборанты Литча вылепили высоченную баррикаду и лихо обстреливали снежками прячущихся за кустами алхимиков. Последним приходилось туго, но к ним на помощь уже неслись, перепрыгивая через сугробы, ординаторы Сиерры. Винсенс видел, как Тэч получил в лоб, пошатнулся и замешкался, но вдруг запустил во вражеское укрепление что-то похожее на стеклянный пузырёк. С грохотом снежные стены баррикад разлетелись во все стороны. Натуралисты барахтались в сугробах, алхимики с подоспевшим подкреплением бежали в атаку.

Первым опомнился Грей: сотворил маленький, но очень проворный смерч, который закружил Хольма и Тэча как в центрифуге. Двое его дружков повалили Кассандру на лопатки. Один держал, второй – засыпал снегом. Моррен завизжала. Винсенс вздрогнул.

– Вот где настоящее веселье! – завистливо сказал взявшийся невесть откуда Веласско.

– Ты не думаешь, что ей нужна помощь?

– Помощь? О чём ты? Она счастлива!

– Погребённая под снегом? Удивлён, как она вообще дожила до своих лет с таким братом! – Винсенс со звоном припечатал бокал к подоконнику и, не прощаясь, покинул преподавательскую.

***

– Ой… почему так тихо?.. – Кассандра оглядела пустующий холл.

– Где все?.. – громким шёпотом спросил Айзек.

– Сдаётся мне, обед кончился, – признал очевидное Джонас.

– Чёрт-чёрт! Проклятье!

Лаборанты, больше похожие на тающих снеговиков, засуетились, спешно отряхивая друг друга. На мраморный пол летели капли и комья снега.

– Ох, повезло натуралистам с заведующим! Спорим, он им и слова не скажет про опоздание?

– Да, Литч – очень лояльный босс, аж завидно…

– И декан от них далеко. Вообще халява! Если Кастар или Сиерра узнают, что…

– Никаких «если», мистер Юсси.

Все с ужасом уставились на главную лестницу. Профессор Кастар стоял, опершись рукой на перила. Его грудь вздымалась как будто от быстрого бега, но голос звучал обманчиво-ровно. Кассандра почувствовала, как слабеют ноги.

– Прошу прощения, – выпалила она. – Меня ждут магистранты…

Не поднимая взгляда, не оборачиваясь, она торопливо пересекла холл и скрылась в арке. Моррен ждала, что её окликнут, остановят, что мозаичные стены и витражи вот-вот задрожат от ледяного голоса Кастара. Но позади было тихо, и это заставляло бежать ещё быстрее…

– Что с вами, мисс Моррен? – разом спросили несколько голосов, когда Кассандра, тяжело дыша, ввалилась в аудиторию.

– Поскользнулись? Упали?

– Неужели не видите?! – всполошилась мисс Тёрн. – Это проделки сестриц зимы!

– Ты что, веришь в эти детские сказки?! Сколько тебе лет?

Кассандра не удостоила ответом ни одно предположение, вздрогнула, боковым зрением увидев себя в зеркале. Кошмар: мокрые спутанные волосы, мокрое снежное пальто, красные щёки, нос, а глаза – будто за ней гналась стая демонов. Неудивительно, что магистранты рассматривают её, приподнимаясь из-за парт, и фамильярно перешёптываются.

– Так. Сегодня по плану семестровая контрольная. Убираем со столов всё кроме ручек!

Студенты обречённо заныли. Моррен сделала пасс в сторону доски, на которой тут же начертался список вопросов. Ещё пасс. Больше вопросов. Пара мгновений тишины, скрип ручек. Кассандра с облегчением выдохнула. Все заняты, можно привести себя в порядок…

– Ну что? – спросила она часом позже, тихонько просачиваясь в лабоантскую. Парни были там, в воздухе витал запах мокрой шерсти, а пострадавшие пальто и шапки левитировали под потолком, обдуваемые тёплым воздухом. – Вы как? Шеф сильно бушевал?

– Не сильно, – буркнул Илай. – Но странно. Заставил всех писать объяснительные. Сказал, что мы нарушаем трудовой распорядок. Можно подумать, сам его не нарушает, когда ко второй паре приходит или когда мы все допоздна работаем в лабе. Это на него не похоже.

– А ты – хитрюга. – Айзек беззаботно раскачивался в кресле-качалке. – Взяла и сбежала! Если б я знал, что так можно, сам бы…

– Простите, ребята, – зарделась Кассандра. – Думала, я вас спасаю. Обычно мне достаётся весь гнев тирана, и я решила, что без меня вы легко отделаетесь.

– Ну-ну, конечно. Так ты и думала, – потешался Айзек. – А если серьёзно, Санди, не парься. И ты, Хольм, тоже. Ничего страшного не случилось, просто очередное завихрение нашего ненаглядного шефа. Уверяю, уже завтра всё пойдёт как по маслу…

…Айзек Тэч оказался не прав. По крайней мере, в отношении Кассандры. Весь следующий день Винсенс делал вид, что лаборантки не существует в природе. И через день. И так до конца недели. При этом он частенько заглядывал к ним в кабинет, чтобы утащить в курилку Хольма и Тэча, с необычайным терпением помогал Айвори подготовиться к выступлению, а свободные часы забивал консультациями.

«Вообще-то, профессор, это я на вас обиделась! Это вы должны чувствовать себя виноватым, – мысленно бурчала Кассандра, когда шеф отменил пятничную встречу по её научной работе. – Прислал записку. Гад! Лично сказать язык отсохнет?! Надо было позволить ему наорать на меня вместе со всеми. Может, тогда бы ему полегчало… Нет уж! Я ничего такого не сделала! Подумаешь – снежки! Скоро Середина Зимы, всем хочется развлекаться. А этот! Ведёт себя так, будто родился с учёной степенью!.. А может… может, ему просто надоело со мной возиться, и он придумывает предлоги, чтобы я от него отстала? Точно, троллю понятно. И гадостей мне наговорил специально в тот вечер. Вот только чем я ему так неприятна?..»

***

– Санди, ну чего ты как муха сонная? – Мэйви круто развернулась на льду и поехала спиной вперёд. – Давай быстрее!

В её пушистых волосах искрились снежинки, а в глазах отражались блики парящих высоко над озером бумажных фонариков. Сгущались сумерки, но на льду Лонгано было людно. Места хватало всем, так как озеро не зря носило своё имя: даже имея в запасе целый свободный день, не стоило и думать о том, чтобы проехаться от одного его берега до другого. Прошлой зимой Кассандра и Ариас на спор ехали несколько часов кряду, но и тогда они добрались лишь до судоходной плотины, отделяющей Лонгано от суровых вод незамерзающего пролива.

– Вот именно! Муха! Именно так он ко мне и относится! Как к мухе! – Она быстро нагнала Мэйви и продолжила: – Ни здравствуйте, ни до свидания! Только циничные ухмылки и высокомерные взгляды! За что он так со мной, а?! Всё же было хорошо! Что я ему сделала?!

– Эй, помедленнее. – Мэйви описывала неторопливые круги вокруг Кассандры. – Ты вообще о ком?

– О нашем декане! – Кассандра горестно всплеснула руками в пушистых шерстяных варежках. – Я опять в немилости, представляешь! Третий раз за четыре месяца! И хоть бы единожды я была в чём-то виновата!

– Оу, а это уже становится милой традицией, – засмеялась Мэйви. – Что случилось на этот раз?

Энтузиазма ей было не занимать, а добродушная улыбка и милые ямочки на щеках располагали к доверительной беседе. Кассандра с минуту сомневалась, а потом вывалила на Мэйви всё, начиная с того момента, как она перестала называть Винсенса по имени, и до его дурацкой записки.

– А ты не думала, что он просто ревнует? – игриво улыбаясь, спросила мисс Бьёрк.

– Ревнует?! – Санди, при том что уверенно стояла на коньках с пяти лет, едва удержала равновесие. – С чего ему меня ревновать?!

– Ну, не знаю… Может, ты ему нравишься. – Мэйви задорно хихикнула.

– Не смешно, – с неожиданной резкостью ответила Кассандра, – в последнее время профессор Кастар только и делает, что демонстрирует, насколько я ему безразлична.

Мэйви ни капли не смутилась. Она уверенным жестом взяла Кассандру за руку, увлекая её всё быстрее и дальше в сторону портовой части городка.

– Я тебе кое-что расскажу, только ты не смейся, – начала она на бегу и, постепенно сбавляя скорость, продолжила: – Был у нас в школе один мальчик: то в волосы мне жвачку залепит, то в рюкзак крысу засунет, то контрольную мою подожжёт. Он мне очень нравился, но я думала, что он меня ненавидит. Всю голову себе сломала, гадая, за что мне так достаётся. Ох, знала бы ты, как я рыдала всякий раз, когда он что-нибудь отчебучивал!

– Да уж, козёл. А что потом?

– Потом – выпускной. Он такой «Разговор есть», а я… я так испугалась. Мы одни, в пустом коридоре, представляешь? Думала, он что-нибудь сделает, ну… Ты понимаешь… А он весь покраснел и промямлил, что влюблён в меня с пятого класса. Я просто в осадок выпала!

– Ого…

– Да, ого. Только вот ничего у нас не сложилось. Я уехала учиться сюда. Думала, стану предсказательницей погоды, а он поступил в Технический Университет. К магии он был не очень способен. Какое-то время мы переписывались, а потом… Потом на пороге аудитории появился твой брат, улыбнулся и… Всё встало с ног на голову!

Кассандра не заметила, как они приблизились к докам. Вокруг было темно и совсем малолюдно. Ей было жалко и Мэйви, и незадачливого паренька, старательно отлавливающего грызунов, чтобы обратить на себя внимание. Но было и ещё одно чувство – злость.

– О чём эта притча, Мэйв? Не хочешь ли ты меня убедить, что травля – нормальное проявление симпатии?

– Да нет, конечно! – поспешила заверить Мэйви. – Пакостить тем, кого любишь, вообще последнее дело… А притча эта о трусости. Да, о трусости, из-за которой мы упускаем кучу возможностей. – Она подъехала ближе к заградительным канатам. Где-то там вдали чернел прорубленный сквозь лёд водный путь для яхт и кораблей, приплывающих из Каракии и других прибрежных стран. Дальше только многочисленные причалы и холодные чёрные воды пролива. Мэйви вглядывалась в нависающую над ними снежную мглу с такой грустью, словно там, во тьме, было безвозвратно потеряно что-то важное. Вскоре Мэйви собралась с силами и заговорила вновь:

– Он боялся сказать о своих чувствах, я боялась постоять за себя. Вот и мучились с пятого по десятый класс! А могли бы ходить за ручку и вместе делать уроки. Это ужасно грустно: понимать, что в твоей жизни могло быть что-то очень-очень хорошее, а ты попросту это упустила! И всё из-за страха, что над тобой посмеются!

– Но одно дело – какой-то мальчишка, и совсем другое – профессор Кастар! – возразила Санди, но Мэйв покачала головой.

– Некоторые профессора тоже всего лишь мальчишки. Вроде выросли, но так и не повзрослели.

Кассандра, ездившая туда-сюда за её спиной, резко затормозила, услышав эти слова, и неуверенно произнесла:

– Думаешь, мне нужно быть смелее?

– Мы, адепты искусства боевой магии, считаем, что смелость – половина успеха. По крайней мере, она позволит тебе раз и навсегда прояснить, безразлична ты ему или нет. А понимать такие вещи лучше, чем теряться в догадках…

***

Участники исследовательской группы профессора Кастара в очередной раз допоздна задерживались на работе. Сам профессор запропастился где-то в кладовке. Кассандра старательно чистила тигельные щипцы, а вот Илай и Айзек уже собирались по домам.

– Санди, ты чего там застряла?! – крикнул Айзек, уже стоя́щий в дверях.

– Не ждите меня. Мне нужно закончить одно дело, – расплывчато ответила Моррен, орудуя губкой.

Парни пожали плечами и скрылись за каменной дверью. Кассандра прислушалась к их удаляющимся шагам. Когда те стихли, она бросила щипцы и побежала к выходу из лаборатории. Упёршись руками в каменные своды арки и поставив ноги в максимально устойчивое положение, Кассандра принялась ждать.

Послышались быстрые шаги профессора, и вскоре показался он сам, сменивший заляпанный реагентами халат на тёмную водолазку с высоким воротом. Заметив у выхода лаборантку в позе морской звезды, алхимик остановился и склонил голову набок.

– Как прикажете это понимать?

– Как забастовку, сэр! – отчеканила Кассандра.

Брови Винсенса поползли вверх.

– Я требую, чтобы вы перестали меня игнорировать! – Она говорила решительно и зло, но было слышно, что голос её чуть заметно подрагивает.

– Так, значит?.. – Кастар оглядел её сверху вниз. Внимательно и как будто оценивающе. – В таком случае я требую, чтобы вы вели себя как подобает научному сотруднику, а не как безмозглая десятилетка.

Последние слова он выплюнул с отвращением. Кассандра в замешательстве воззрилась на него. Похоже, гипотеза Мэйви подтверждается…

– То есть? Хотите, чтобы я перестала играть с ребятами?

– О, продолжайте, пожалуйста. Только делайте это под присмотром гувернантки. Я не хочу отвечать, если вам свернут шею.

– Тогда, может, вы... Хотели бы быть участником, а не надсмотрщиком?

– Моррен, если я играю во что-то, то только на деньги.

– Хм, до зарплаты больше недели... Но есть альтернативное предложение: я раздобыла две пары коньков, лёд на озере уже прочный, вокруг – ни души! Идёмте кататься!

– Я не умею. – Алхимик невесело усмехнулся и попробовал проскользнуть к выходу.

– Не надо ничего уметь! Я вас научу! Это проще, чем наши эксперименты над психикой!

– Эксперимент над психикой – то, что вы со мной вытворяете! – Очередная усмешка, на этот раз повеселее. – Ладно, согласен. А то ещё немного, и вы расплачетесь.

Кассандра радостно подпрыгнула, издала победное «ура!» и понеслась наверх, громко топоча по лестнице.

– Кто последний, тот дурак! – послышалось откуда-то сверху.

– Стойте! Мы так не договаривались! – Винсенс наскоро запечатал проход и бросился в погоню.

Кассандра залетела в лаборантскую, схватила из-под стола спортивную сумку и побежала дальше. Коридор был пуст. Довольная собой, она чуть сбавила темп и вышла из ворот шагом победителя. Но на крыльце её уже поджидала тёмная фигура Кастара с неизменным огоньком сигареты.

– Так не честно! – выкрикнула Санди, притопнув ногой.

– Вы стартовали раньше, это тоже нечестно, – парировал алхимик. – Хотите матч-реванш: кто быстрее доберется до озера?

И они действительно припустили вниз по склону, толкаясь и хватая друг друга за рукава. В итоге на низенькую деревянную скамейку у старого причала они опустились одновременно, широко раскрывая рты и тяжело дыша.

– Предлагаю ничью, – выдохнул алхимик. – Давайте сюда ваши коньки.

Они принялись переобуваться.

– Старайтесь шнуровать не слишком туго, чтобы не пережимать ногу, но и не слабо… – лекторским тоном вещала Кассандра.

– Такие инструкции заставляют меня сомневаться в вашей профессиональной пригодности…

– Я говорю явно понятнее, чем эти ваши заумные старцы, так что не жалуйтесь! И ещё я прихватила для вас шарф. Знаю, вы не заказывали, но там, над озером, довольно сильный ветер, так что накиньте на всякий случай. Обидно будет простудиться и перед зимними праздниками.

Алхимик невольно улыбнулся повелительным интонациям в голосе лаборантки, но всё же надел шарф и предпринял героическую попытку подняться на ноги.

– Довольно темно, не находите? – С этими словами он потёр ладони, сложил их в пригоршню и поднёс ко рту. Затем с силой выдохнул и разжал пальцы. На свободу вырвалась стая золотистых бабочек. Кассандра подумала, что насекомые разлетятся или замёрзнут на таком холоде, но вместо этого они закружились над озером.

– Какая красивая магия! – восхитилась она. – А им тут не холодно?

– Не думаю, что иллюзиям может быть холодно. Дома я так развлекаю кота, но здесь тоже сойдёт.

И они заскользили по изборожденной ледяной поверхности. В ней отражались тёплые блики от крыльев волшебных насекомых. Справа и слева вдоль берегов высились громадные сугробы, а впереди лишь темнота декабрьской ночи, казавшаяся бесконечной.

– Смотрите, у вас уже получается стоять и не падать! – бодро отметила Кассандра, описывая круги возле пытающегося удержать равновесие профессора.

– Отлично. Предложу учёному совету внести это в список моих регалий, – скептически отозвался тот, пытаясь придержать руками разъезжающиеся колени. – Как ехать-то?

– Дайте мне руки, – предложила Санди. Она затормозила напротив него и протянула ладони навстречу. – Да не дёргайтесь так! А то костей не соберёте!

Тонкие, жилистые пальцы вцепились в её ладони. Кожу обожгло, как если бы Санди на морозе коснулась металла. Что-то сжалось в груди, нырнуло в живот и метнулось к горлу. Моррен надеялась, что её лицо не выражает ничего, кроме дружелюбной улыбки. Впрочем, Винсенс смотрел лишь на лёд. Санди выдохнула и зачастила. Она объясняла, где держать локти, под каким углом должны быть колени, как переносить вес. Всё в порядке, только голос почему-то слегка дрожал...

– Так, хорошо. Отталкивайтесь чуть наискосок… Смотрите вперёд, не вниз, там ничего интересного… Да, вот так! У вас замечательно выходит!

– Заткнитесь, – сквозь зубы процедил Кастар.

– Запросто. – Кассандра отпустила его руки и повернулась спиной. – Раз вы такой умный, давайте сами.

Она легко укатила вперёд с такой скоростью, будто родилась в этих чёртовых коньках.

– Эй, профессор! – Кассандра соизволила обернуться. Золотые бабочки следовали за ней. – Догоняйте!

Несколько резких неуклюжих движений, и они почти поравнялись.

– С каких пор мы снова перешли на официальный тон?

– С тех самых, как вы заподозрили меня в меркантильности.

– Что?! – Винсенс вновь чуть не растянулся на льду. Кассандра поймала его за руку, удерживая от падения. – О чём вы?

– Я предложила вас погладить, а вы решили, что меня интересует премия.

– Чёрт с вами, Моррен! – Алхимик поднял на неё недоумённый взгляд. – Что в этом такого оскорбительного? Только не говорите мне, что вас не интересуют деньги. Не верю!

– Вы путаете понятия, профессор. Конечно, я заинтересована в деньгах. Но одно дело – наши рабочие задачи, совсем другое – человеческие отношения. – Она гордо вздёрнула подбородок и снова ускорилась.

Винсенс фыркнул ей вслед. «Либо она наивная идеалистка, либо просто себя обманывает!» Он даже слегка разозлился: втираться в доверие к начальнику и не иметь при этом меркантильного интереса по меньшей мере недальновидно. Тем более если речь идёт о таком начальнике, как он.

Лаборантка тем временем стремительно удалялась, а быть отстающим Кастар не любил. Чертыхаясь, он снова принялся её догонять. Было непривычно, даже немного страшно. Какое-то время топливом для Винсенса служило исключительно его злое упрямство. Но вот он почти настиг зазевавшуюся девчонку, и она, заливисто смеясь, укатила в зимнюю мглу. Винсенс пустился следом и с удивлением осознал: ему весело.

Так они носились по льду, то отдаляясь, то приближаясь к берегу, пока пятерня алхимика не хлопнула лаборантку по плечу. Кассандра остановилась, Винсенс повинуясь силе инерции, продолжил путь.

– Как тормозить?! – крикнул он откуда-то из темноты.

– Боком! – в испуге откликнулась Кассандра.

– Что?!

Послышался глухой и скрипучий звук удара о снег. Кассандра вместе со стаей бабочек отправилась на помощь. Увидев силуэт коллеги в огромном сугробе, она не удержалась от смеха.

– Винсенс, вы живы? – спросила она, подъезжая ближе.

Тот с трудом оторвался от снежной толщи и развернулся к ней. Это действие вызвало у Кассандры ещё больший приступ хохота. Винсенс напоминал снежного человека, отощавшего за зиму и ужасно злого. Загибаясь от смеха, Санди не заметила, что алхимик вооружён. В неё полетели крепкие снежки. Метко и больно.

– Ой! Это несанкционированное нападение! – Лаборантка с криками попыталась ретироваться.

– Ваш брат утверждает, что вам нравится, когда в вас кидают снег! – Кастар наскоро утёр лицо рукавом и поехал за ней.

– Нашли кого слушать! – Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Один из снежков, особо крупный, угодил Винсенсу прямо в голову, и тот, не удержав равновесия, распростёрся на льду. Санди тут же бросилась к нему, на лету воздвигая многоэтажную извинительную речь.

– Хватит кудахтать, Моррен! Помогите лучше подняться. – Винсенс протянул руку, но как только тёплые пальчики Кассандры оказались в его ладони, с силой дёрнул на себя. Лаборантка повалилась набок, едва не упав на самого алхимика.

– Рокировка, – пояснил тот, заводя руки за голову и растягиваясь на спине. – Когда король в уязвимом положении, можно поменять его местами с неиспользованной ладьёй и тем самым обеспечить ему безопасность. В данном случае в безопасности мы оба, так что остаёмся здесь.

– Скромности вам не занимать, — хихикнула Кассандра, но послушно улеглась рядом с ним и уставилась в звёздное небо. – Ого! Астрономы сегодня, должно быть, отлипнуть не могут от своих телескопов!

Винсенс повернул голову. Его волосы намокли и спутались, в бровях застряли снежинки, а скулы и нос раскраснелись от холода. «И совсем не пугающий, – подумала Санди, – скорее пугающе трогательный…» Повинуясь порыву нежности, она придвинулась чуть ближе.

– Луна в Козероге, – заметил алхимик. – Как думаете, стоит ли завтра добавить экстракт ярокопытника в эликсир Боха? Или имеет смысл подождать ретроградный Меркурий?

Какое-то время, которому явно был утерян счёт, Кассандра и Винсенс лежали на льду и вели крайне заумные беседы о звёздах, их небесном движении и его влиянии на свойства камней и растений. К сожалению для каждого из них, это не могло продолжаться вечно.

– Не хочется уходить, – вздохнула Кассандра. – Это место многое для меня значит. Раньше мы с братьями каждое лето катались здесь на лодке. Старались подплыть поближе к фонтану с сильфидами, чтобы услышать, как они поют и при этом не сильно намокнуть. Тогда мне казалось, что лучшего места не найти во всём Эл-Норридже. Жаль подо льдом не видно их фигур.

– Забавная штука память, – Винсенс шмыгнул носом. – Ещё семьдесят лет назад это место ассоциировалось у горожан лишь с трагедией. А теперь об этом никто и не помнит.

– О чём?

– Как, по-вашему: на чём держится такой громоздкий фонтан? Подсказка: раньше эта часть озера использовалась в качестве гавани для торговых и военных судов. Глубина здесь приличная.

– Я думала он волшебный и держится… э-э-э… сам по себе?

– Как просто устроена ваша вселенная. Нет, всё гораздо интереснее. Смотрите.

Он перевернулся на живот, расчистил от снега маленький пятачок и постучал по нему указательным пальцем. Бабочки, летавшие над ними, как по команде юркнули под воду сквозь толщу льда. Кассандра подползла ближе и приникла, как к замочной скважине. Там, на глубине, бабочки превратились в маленькие светящиеся шарики, которые устремились вниз, освещая дно. Скоро в неясном свете проступили очертания чего-то огромного, похожего на скелет доисторической акулы.

– Ой!

– Этот линкор – последняя жертва Отчаянной Войны. Именно после его потопления был заключён мир между просвещёнными странами. Война завершилась, но ещё долгое время это было место паломничества для людей, чтящих память погибших. Гигантская братская могила.

– Откуда вы столько об этом знаете?

– Для меня вся история Отчаянной Войны – напоминание о том, что наибольших успехов человеческий гений достиг не в колдовстве, а в конструировании смертоносных орудий для умерщвления себе подобных. Я держу в голове историю этого места, чтобы не сбиться с верного пути в моих исследованиях. Видите центральную башню? Она поднимается почти к самой поверхности озера. Фонтан закреплён на ней. А теперь представьте его, только вид сверху. На что похоже?

– М-м, наверное… на большой венок.

– Смысл всей моей работы в том, чтобы таких венков было как можно меньше.

– Н-нашей работы.

– Вы стучите зубами, – констатировал алхимик, приподнявшись на локте. – Замёрзли?

– Есть немного. – Лаборантка явно преуменьшала масштаб проблемы.

– Хотите доставлю вас домой так, что вы даже моргнуть не успеете?

– Ещё бы! – синими губами прошептала Кассандра.

– Тогда принимайте вертикальное положение и закрывайте глаза. Не бойтесь, на этот раз без обмана.

Кассандра повиновалась… И оказалась в крепких объятьях алхимика. А потом всё провалилось во мрак.

Когда она открыла глаза, то оказалась в собственной гостиной. В камине плясали оранжевые языки пламени, а на диване… На диване лежал Крисп в объятьях какой-то незнакомой девицы. Оба подростка изумлённо таращились на Кассандру.

– Санди, что ты здесь делаешь… в таком виде?! – возмутился племянник.

– Я не знаю, Крисп, что невероятнее: то, как я провела сегодняшний вечер, или то, как я оказалась дома… – Кассандра сделала шаг по направлению к лестнице, но тут же с грохотом повалилась на пол, задрав к потолку ноги в серебристых коньках.