С наступлением вечера дорога, что вела к академии, запестрела от невероятного количества прибывающего транспорта. Кто-то приехал в колеснице, запряжённой парой единорогов, кто-то прибыл в слайттраффере, задекорированном тысячей алых бутонов, кто-то и вовсе прилетел на зачарованном ковре, восседая в позе вирийского шахиншаха. «Лишь бы повыделываться», – поморщился Винсенс. Он уже несколько минут вышагивал перед центральным входом, следил за происходящим, курил и постоянно поправлял щекотный шейный платок.

Алхимик так и не успел понять, чем вызвано его возмущение: презрением к окружающим или завистью к ним – когда отвлёкся на вспышку света в темнеющей вышине. Он прищурился – вроде ничего… хотя вот! Ещё несколько жёлтых вспышек, и из-под облаков вынырнул слайттраффер. И какой! Винсенс не разбирался в механическом транспорте, но догадывался, что такая штука может стоить целое состояние: широкий хромированный бампер, крылья на капоте, откидная крыша. Летучее чудо облетело причальную башню и под всеобщие аплодисменты заскользило по подъездной.

Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел — нет, явил себя миру – не кто иной, как главный щёголь всея академии Ариас Будь Он Неладен Веласско. Оделся он также с помпой: бордовый камзол с золотыми пуговицами, чёрная рубашка с жабо, даже на брюках серебрился какой-то искусный узор.

«Ожидаемо», – фыркнул Винсенс, наблюдая, как Ариас ловко бросил ключи лакею, обошёл транспорт, открыл пассажирскую дверь, галантно подал кому-то руку…

…Облачённая в мерцающее металлическими оттенками платье на ковровую дорожку ступила Кассандра Моррен. Точёный силуэт, открытые плечи. Тёмные локоны больше не скручены на затылке, а аккуратно уложены и каскадом спадают на спину.

– О-сле-пи-тель-на… – забыв про догорающую сигарету, прошептал Винсенс.

Бессовестно широко улыбаясь фотографу, Ариас приобнял сестру за плечи и помог ей подняться на крыльцо. Поравнявшись с алхимиком, окинул его насмешливым взглядом, поцеловал Кассандру в щёку и бодрым шагом направился в сторону двух барышень в жёлтых платьях, судя по загару – из каракской делегации.

Чёрные глаза встретились с бирюзовыми.

– Вы что-то сказали? – тихо спросила Кассандра.

– Да. Ваше платье настолько яркое, что слепит глаз. А ваше появление… боюсь, сегодня мы будем привлекать слишком много внимания…

– На то и расчёт, – улыбнулась лаборантка.

Они прошли в распахнутые двери и пересекли многолюдный холл, то и дело озаряемый смехом и радостными выкриками.

– Вы не могли бы подать мне руку? – Кассандра топталась у подножия мраморной лестницы, а Винсенс уже сделал несколько шагов, по привычке перепрыгивая через ступеньку.

– Зачем? Раньше вы как-то справлялись с лестницами… – Он удивлённо воззрился на неё сверху вниз.

– Бальные туфли – не самая привычная для меня обувь, поэтому сегодня мне потребуется ваша поддержка.

Алхимик был вынужден вернуться, а довольная Кассандра проворно ухватилась за его локоть. Вместе они зашагали наверх.

– Поражаюсь женщинам. Носить неудобную обувь, которая причиняет вам столько страданий, и всё ради того, чтобы повысить свой репродуктивный успех. Это ж надо. – Винсенс с самодовольной ухмылкой возвращал Кассандре её вчерашнюю колкость.

– Так и тянет поставить вам подножку, а потом наблюдать, как вы катитесь кубарем…

– Чего же вы ждёте?

– Незначительная площадь соприкосновения с поверхностью и должность лаборантки делают моё положение весьма шатким. Так что, если толкну вас, скорее всего, сама полечу вниз. В том числе и по карьерной лестнице.

– Значит, в ваших интересах вести себя хорошо и… быть послушной, – назидательно произнёс Винсенс и едва не запнулся, когда понял, как неоднозначно это прозвучало.

Всё стало ещё хуже, когда они переступили порог бального зала. Один шаг – и привычная реальность исчезла, уступив место бескрайнему миражу. Вместо знакомых окон от пола и до потолка, вместо тяжёлых портьер бального зала повсюду высились мраморные колонны, увитые холодными огнями гирлянд. Колонны тянулись вправо и влево так долго, что невозможно было рассмотреть, кончаются ли они хоть где-то. Кассандра сильнее прижалась к Винсенсу и восторженно глазела по сторонам.

– Интересная попытка, однако весьма непрактичная.

– О чём это вы? – Не мигая, Кассандра рассматривала отсутствующий потолок. Его постигла та же участь, что и стены: колонны не упирались ни во что, а устремлялись бесконечно вверх. Откуда-то оттуда, из запредельной выси, свисали белые сталактиты, украшенные морозными узорами и покрытые инеем.

– Иллюзия, – пробурчал Винсенс, ступая по начищенному до блеска мраморному полу, такому же чёрному, как ледяная гладь Лонгано. – Красиво, но небезопасно. Если кто-то в танце, забывшись, налетит на реальную стену…

Опережая его слова, один из гостей осушил бокал с шампанским и подбросил вверх. Уже в полёте тот превратился в маленькую светлую птичку и под вздохи восхищения улетел. Алхимик непроизвольно сбавил шаг, наблюдая, как птица, беспечно щебеча, исчезает вдали, не встретив никаких невидимых преград. Означать это могло лишь одно…

– Однако… – только и смог произнести Винсенс. Кассандра, чему-то довольно ухмыляясь, потянула его за собой. Лишь на мгновение обернулась, чтобы увидеть, как двери, через которые они вошли, парят в воздухе, зажатые меж двух колонн. И никакой стены…

…Хрустальные столы под ажурными скатертями, серебряные канделябры с мифическими сюжетами, свечи с голубоватым пламенем – всё это вызывало стойкие ассоциации с легендой о ледяной деве. Винсенс чувствовал себя заколдованным мальчишкой, вынужденным бестолково нарезать круги в поисках столика со своим именем.

– Ох, посмотрите, какой роскошный наряд у профессора Юнии. – Кассандра попыталась прервать затянувшееся молчание.

– По-моему, ужасно вычурный.

– А мисс Лэрри? Ох, посмотрите, кто её кавалер! Это же сам профессор Ставроу! Да его не узнать!

– Усы на месте. Второй подбородок тоже.

– Скажите, Винсенс, вас что-нибудь вообще радует вне стен вашей лаборатории?

– Конечно, – серьёзно ответил он, – стены моей квартиры. Особенно моей спальни. Нет ничего лучше, чем читать до утра и есть печенье в постели. Как видите, я ужасно примитивное существо.

– Следуя вашей логике, я тоже ужасно примитивна, – вздохнула Кассандра.

– Тогда что вы забыли посреди этого представления?

– О, такие сборища для меня – возможность поиграть в мою любимую игру.

– Какую?

– Вы будете смеяться… – Кассандра задумалась, говорить или нет, но пристальный взгляд чёрных глаз работал безотказно. – Я представляю себя учёным-натуралистом, который наблюдает за аборигенами в привычной для них среде… Здравствуйте, профессор Мэмбл! Какое роскошное платье!.. Изучает социальные ритуалы, брачное поведение… А поскольку наблюдение включённое, то ни в коем случае нельзя выдать, что ты чужак… Приветствую, профессор Дэ Монтое! Сказочный вечер, не правда ли?.. Иначе испытуемые заподозрят подвох, начнут вести себя неестественно, и всё исследование пойдёт насмарку.

– Гипотеза?

– В моменты коллективной деятельности люди часто проявляют себя с неожиданной стороны, и это может многое рассказать об их биосоциальной природе.

– Требования к экспериментатору?

– Участвовать в социальных ритуалах и собирать наблюдения.

– Мне нравится ваша игра, – признал алхимик. – Значит, сегодня будем делать всё то же, что делают местные жители, а именно: ходить только парами, сплетничать у всех на виду и делать вид, что наелись этими смехотворными тарталетками. А наутро сверим данные.

– Такой план исследования мне по душе, – краснея, ответила лаборантка.

– Вы только послушайте этих двоих! – пробасил кто-то за их спинами. – Всё о работе, да о работе.

Позади оказались Освальд Литч и заведующая кафедрой астрономии Охда Силести. Судя по всему, они слышали только последнюю фразу Кассандры. Мужчины пожали руки, дамы раскланялись, и все четверо уселись за предназначенный для них стол. Когда меню было изучено, а заказы сделаны, коллеги затеяли беседу, смысл которой постоянно ускользал от Винсенса. Только что они обсуждали праздничное убранство зала и восхищались изяществом сервировки столов, и вот уже сетуют на отсутствие ремонта в ординаторской и удобных кресел в приёмной. Затем коллеги стали оценивать присутствующих: хвалить их наряды, но критиковать идеи. Потом наоборот: винить редакции научных журналов за излишнюю придирчивость к статьям соотечественников и необоснованную лояльность к трудам иностранных специалистов… Не найдя никакой логики в происходящем, Винсенс предпочёл ограничить участие в разговоре двумя фразами: «Спасибо, полагаю, да» и «Не могли бы вы передать мне бокал». Со скучающим видом он наблюдал, как музыканты заканчивают настройку инструментов.

– А вот и вы! Я же говорил, что нас посадят в этой части зала, потому что отсюда до сцены…

– Эй, потише! Добрый вечер, дамы и господа! – к столику приблизились двое молодых людей в одинаковых двубортных жилетках бордового оттенка.

– О-о-о, доктор Грей! Мистер Тэч! Какой приятный сюрприз! – Кассандра едва не подпрыгнула на стуле. – Как мы рады вас видеть!

– Айз? Какого чёрта ты здесь делаешь в таком… Ай, мне же больно… Я хотел сказать спасибо, передайте бокал…

– Профессор Кастар, с вами всё в порядке?

– Да. Кто-то пнул меня под столом.

– Неужели?

– Ох уж эти торжественные приёмы, знаете ли… – Кассандра зарделась. – Столы неудобные, стулья низкие – постоянно что-то задеваешь…

– Как я вас понимаю, – согласно закивал профессор Литч. – Стоило мне войти в зал, как я столкнулся с официантом и опрокинул целый поднос с фужерами. Успокаивает одно – фужеры такие крохотные и наливают в них так мало, что в общей сложности я пролил едва ли половину бутылки…

– К слову о выпивке. – Тэч торжественно откупорил шампанское и одарил доктора Грея озорным взглядом. – Давайте немного порадуем себя и отпразднуем долгожданную середину зимы…

– …и окончание первого семестра… – улыбнулась профессор Силести.

– …и начало чего-то нового и прекрасного! – поддержала Кассандра.

– Только наливать нам, кажется, не во что… Профессор Кастар, простите, а зачем вам столько бокалов?

Не успел алхимик ответить, как по залу пронёсся торжественный рокот труб. Сверкнула вспышка, среди гостей материализовался Лазариус Алькор, его смокинг блистал серебристыми пайетками, а улыбка, как всегда, золотом. В левой руке он держал трость. Под всеобщие овации он поднялся на небольшую сцену, слегка поклонился присутствующим и произнёс:

– Добрый вечер, коллеги и гости нашего бала! Мы все хорошо потрудились за последние полгода! Но я не стану перечислять ваших заслуг – малых и великих, – чтобы не отнимать время от праздника. Однако я должен сказать спасибо!..

Новый шквал аплодисментов. Кассандра оглянулась, чтобы посмотреть на Винсенса – чувствует ли он важность своих заслуг? Но алхимик смотрел куда-то в сторону и был сосредоточен на чём-то, что его явно не радовало. Лаборантка попыталась проследить взгляд. Ещё одна порция рукоплесканий. Во всём зале было лишь два человека, которые не смотрели на ректора: один Винсенс, а второй стоял на другой стороне зала, рядом со столиками скрамторской делегации. Кассандра вспомнила, что уже встречала его пару раз. Винсенс даже назвал его имя: то ли Шегорот, то ли Шейгорат… Скрамторец крутил в руке увесистые карманные часы и неотрывно глядел в сторону Винсенса.

– …однако хочу напомнить: мы собрались здесь не для того, чтобы продолжить вести нудные наукообразные разговоры. Мы здесь, чтобы веселиться и танцевать! Так не будем терять время!

Алькор стукнул тростью о сцену, и оркестр заиграл вальс, возвышенный и величественный, как на самых изысканных королевских приёмах, о которых Кассандра только слышала из уст кузена. Ректор подошёл к одному из хрустальных столов и галантно пригласил на танец полноватую даму с копной мелких кудряшек. Другие пары тоже стали покидать свои места и выходить в центр зала. Айзек и Бартолом, даже не успев заказать еду, скрылись в неизвестном направлении. Винсенс и Кассандра неуверенно переглянулись.

– А мы будем танцевать, шеф? – Лаборантка задорно улыбнулась.

– Боюсь, мой ответ ни на что не повлияет…

– Значит, идёмте!

Больше ни секунды не колеблясь, Кассандра сцапала его за руку и потащила за собой. Винсенс не сопротивлялся.

– Должен признаться, я не очень уверенно вальсирую, – вялая попытка отступления была озвучена в пути.

– Всё в порядке, я буду вести.

– Нет, – отрезал Кастар и решительно развернул лаборантку к себе. Его рука легла на мягкий переливающийся шёлк, заставив Кассандру чуть заметно вздрогнуть. – Будем танцевать так же, как и работаем: я веду, а вы следите за соблюдением этики.

– О чём вы?

– О том, чтобы мы никого не угробили в процессе этого социального ритуала.

Кассандра кивнула, и они закружились в танце. Когда Моррен справилась с волнением и приноровилась к широкому шагу своего партнёра, она заговорила:

– У вас очень напряжённый вид…

– Помолчите, я считаю.

– Да, нелёгкое это дело – считать до трёх…

Сдавленный смешок искривил губы алхимика. Он промолчал.

– Прямо по курсу профессор Алькор с супругой, примите вправо.

– Они опытные танцоры, сами нас обойдут…

– А вот эти господа слева явно не очень уверенно двигаются…

Винсенс резко крутанул её на месте.

– Воу! Нежнее, если можно. Мой вестибулярный аппарат не привык к таким пируэтам.

– Спорим, что ничего подобного вы не говорили, когда летели над городом в жестяной банке?

Моррен лишь загадочно улыбнулась. «Вечно ему нужно с кем-то спорить…»

– Кстати, как вы заколдовали ваш летательный аппарат?

С этого момента беседа потекла привольно. Кассандра рассказывала о вчерашних экспериментах в компании брата, шутила и не могла не заметить, как расслабляется лицо партнёра по танцу. Со стороны, должно быть, они выглядели забавно: Винсенс лишь слегка касался её талии. То ли близость живого человеческого существа внушала алхимику хтонический ужас, то ли он просто боялся позволить себе лишнее и вызвать тем самым неудовольствие партнёрши. Как бы там ни было, музыка стихла, и Винсенс поспешно убрал руки.

– А мы с вами неплохо сработались, – сказал он, чтобы сгладить неловкую паузу.

– Вас это удивляет? Вы что, до сих пор во мне сомневались?

– Я всегда во всём сомневаюсь, – пожал плечами алхимик. – Профдеформация, помноженная на темперамент.

Едва они подошли к своим местам, как начало происходить что-то странное: свет стал переливаться всеми цветами радуги, по залу прокатился тревожный гул. Неожиданно над сценой поднялись помосты разной величины, и всё заволокло невесть откуда взявшимся туманом.

– А что, собственно…

Профессор Литч не смог закончить вопрос, так как музыканты грянули в литавры, а на сцену со всех сторон высыпали разодетые люди.

– О боги! Глядите, это же наши!

Кассандра подалась вперёд, не веря глазам. Под бойкий фольклорный мотив отовсюду выбежали артисты. Или не совсем… Лаборанты с кафедры заклятьесложения пели и плясали так, будто всю жизнь провели на сцене. Натуралисты и целители показывали мастерство бэк-вокала, а магистранты с кафедр предсказаний погоды и метафизики виртуозно жонглировали кольцами и булавами.

– Потрясающе! Это какая-то местная постановка? Они выступали за пределами Витании? – К их столику подошли удивлённые гликарские гости.

– Это премьера! – хохоча ответила Кассандра. – Так что вам невероятно повезло! Обычно эти господа весь год выступают с камерными концертами в лекционных аудиториях, но вам посчастливилось увидеть их на большой сцене!

– Это так красиво! Как называется эта постановка?

– Не знаю, но в этой песне обыгрывается известный сказочный сюжет про трёх младших сестёр зимы: Хирси Фьювр – похитительницу пшена, Кеттит Лир – наездницу на котлах, Минштурмалари – рисовальщицу морозных узоров. Они пробираются в дома к людям и устраивают всяческие проказы…

– А эти двое?.. – Кто-то указал на мужчин в красных жилетках, лихо отплясывающих на краю сцены.

– Это, – Кассандра изо всех сил сдерживала рвущийся наружу истерический смех, – это прислужники холода – Озноб и Дубак… Они подкарауливают заигравшихся мальчишек и щиплют их за щёки. Поэтому их наряд традиционно красный… Ох, Бартолом! Ну, Айзек! Ха-ха-ха…

– А есть шанс, что они захотят наладить сотрудничество с коллегами из дружественной Гликарии? – хихикнула какая-то девушка.

– Увы, эти двое работают только в паре.

Песня кончилась, и музыканты заиграли полонез. Актёры спустились в зал и стали приглашать присутствующих танцевать с ними. Кассандра, не дав алхимику доесть оставшийся без присмотра ломтик вяленого мяса, вновь потянула его в самую гущу веселья. На этот раз всё прошло ещё лучше. Лицо Винсенса выражало страдание уже не так отчётливо, а шаг стал более уверенным. Лаборантка кружилась на мраморном полу так свободно и так счастливо, что даже официанты завистливо улыбались, поглядывая в её сторону.

Танец закончился, и началась вторая часть представления. Ко всеобщему изумлению на сцене появился Ариас, и не успели барышни перевести дух, как он запел – широко и громко. Народ зааплодировал и потянулся к сцене.

– Однажды, – за спиной лаборантки раздался знакомый голос, – одна очень милая и амбициозная молодая леди, поступая на работу в нашу академию, выразила надежду, что дирижабль её возможностей ещё не улетел…

Кассандра и Винсенс обернулись и увидели ректора, стоящего рука об руку с той самой дамой, с которой он танцевал первый вальс.

– И вот теперь мне хочется спросить у неё, – продолжил Алькор, – рады ли вы, мисс Моррен, что оказались с нами на одном борту?

– Я не просто рада, я по-настоящему счастлива! Однако должна признаться: я немного озадачена тем, что в день нашего знакомства вы решили меня разыграть.

– Я? Разыграть вас?

– Конечно. Вы сказали, что являетесь верховным правителем бедлама. Однако теперь мне очевидно, что это скорее театр музыкальной комедии.

– Говоря проще – цирк, – буркнул Винсенс.

К изумлению Кассандры, пожилая пара рассмеялась. В этот момент Ариас выдал совершенно невероятную ноту, и за его спиной взметнулись языки синего пламени.

– Мисс Моррен, позвольте представить мою супругу – госпожу Лориану Алькор. Дорогая, это мисс Моррен, наша…

– Уже наслышана, дорогой. Здравствуйте, мисс Моррен. Как я и думала, вы само очарование.

– Благодарю вас, госпожа Алькор. Вы очень добры. Даже представить сложно, каких усилий вашему мужу стоило организовать такой вечер. Винсенс… ой, мой шеф… то есть мой спутник не сразу поверил, что сегодняшние декорации…

– Настоящие, так? – улыбнулась Лориана. – Да, ваш кавалер весьма проницателен – сотворить подобное было непросто. Но я рада, что вы оценили.

– Это же не просто иллюзия – вы действительно расширили пространство. Сколько человек вы вынудили колдовать всю ночь, чтобы добиться такого эффекта?

– Ты удивишься, Винсенс, но ни одного. – Лориана добродушно развела руками. – Ты же знаешь, Лазариус бережёт сотрудников…

– Желаете шампанского, господа? – Официант появился как раз вовремя.

– Да, пожалуй… – Ректор уже было потянулся к подносу, но внезапно отпрянул. Лицо его на мгновение отразило искренний испуг. Затем брови сердито сошлись на переносице. – Нет, Грей! Уймитесь, наконец! Мне ничего от вас не нужно! И прекратите этот маскарад!

Кассандра и Винсенс пригляделись и с удивлением узнали Бартолома, лицо которого наливалось густо малиновым цветом. Теперь к его наряду добавилась маленькая шапочка официанта. Под взглядом ректора он спрятал поднос за спину и послушно ретировался, оставив их в полном смятении.

– Давайте поступим иначе. – Алькор легко повёл ладонью, и с соседнего столика к ним подлетели четыре фужера и непочатая бутылка. – Я предлагаю небольшой дружеский тост: за новые счастливые лица в рядах наших коллег…

– И единомышленников… – поддержала Кассандра.

– И друзей! – закончила госпожа Алькор.

Стоило Кассандре поднести бокал к губам, как откуда ни возьмись возник сияющий Ариас. Он отвесил полупоклон и заговорил высокопарно, в соответствии со всеми правилами светского этикета:

– Уважаемый профессор Алькор, госпожа Алькор, кхм… Винсенс, позвольте мне ангажировать на вальс эту прекрасную даму…

– Конечно, милый Ариас, – одобрила Лориана. – Однако будь аккуратен. Если мне не показалось, то мисс Бьёрк допивает уже пятый бокал, не решаясь к тебе подойти… Впрочем, профессор Мэмбл не отстаёт.

– Не беспокойтесь. Сегодня я намерен танцевать до тех пор, пока не сломается последний смычок! Меня хватит на всех прекрасных барышень!

– Осторожнее с шампанским, ведь если перебрать, то прекрасных барышень может стать вдвое больше, – назидательно произнёс ректор. И улыбнулся.

Кассандра взглянула на Винсенса. Тот едва заметно кивнул:

– Буду ждать вас у барной стойки.

Кассандра с облегчением выдохнула и положила ладошку на плечо брата. Музыканты заиграли новую мелодию: что-то лёгкое, даже шутливое. Ариас двигался плавно и мягко, как будто парил в воздухе. Кассандре ничего не оставалось, как только довериться и следовать за ним. Однако серые глаза кузена беспокойно косились по сторонам.

– Признавайся, ты специально оторвал меня от общения с хозяевами торжества, – решилась заговорить Кассандра.

– Мне что, нельзя просто с тобой потанцевать? – кузен деланно возмутился. – Обязательно нужен тайный умысел?

– Просто – можно. Но ты никогда ничего не делаешь просто.

– Что же, поставьте себе высший балл за наблюдательность, мисс Моррен… Меня тут активно домогается пара господ из ИПМ по поводу одного… интересующего их проекта. Пускай побегают за мной или станут в очередь.

– Ты единственный в мире человек, который способен утанцевать от проблем. Разыграешь свою любимую карту? – усмехнулась Кассандра.

– Попробую. Но в целях предосторожности попроси Кастара, чтобы он проводил тебя домой.

– Ты не доверяешь королевским соглядатаям? – Глаза Кассандры расширились.

– Сейчас я не доверяю никому. А Кастар, по крайней мере, умеет ходить по изнаночным тропам.

– Откуда ты знаешь?! – Моррен едва не споткнулась. Музыка неожиданно стихла.

– Вот чёрт. Ладно, Санди, беги, ищи своего алхимика. – Ариас мягко отстранился, поцеловал ей руку и был таков.

Кассандра тряхнула головой и, лавируя между парами, продвинулась к назначенному месту встречи.

«Один во всём сомневается, другой никому не доверяет… – размышляла она по пути. – Надо предложить им открыть клуб мнительных мужчин. Пускай там и озвучивают свои параноидные мысли. При чём тут я?..»

Барменша с выбритыми висками и зачёсанными назад короткими волосами взбалтывала, смешивала и разливала напитки для жаждущей публики. Кассандра осмотрелась и, не найдя нигде своего кавалера, принялась пробираться к стойке.

– Прошу прощения, мисс. Вы не видели здесь такого худощавого господина с демоническим профилем?

– А как же, – улыбнулась девушка, отдавая поднос с шотами весёлой компании. – Жгучий брюнет, который залпом осушил стакан виски. Он оставил вам коктейль и сказал подождать его здесь.

Девушка достала из-под барной стойки высокий пузатый бокал с ярко-бирюзовой жидкостью.

– А сам он куда делся? – допытывалась Кассандра, пробуя холодный травянистый напиток.

– Отсюда можно деться лишь в одном направлении… – Барменша махнула свободной рукой на зависшие в воздухе двери. – Его утащили два молодых человека в красном. Один с золотистыми волосами, а второй – щеголеватый такой. Они ещё на сцене недавно плясали…

В груди неприятно кольнуло и без каких-либо дальнейших размышлений Моррен шагом, настолько быстрым, насколько позволяли каблуки, поспешила к выходу.

У дверей дежурило несколько охранников. Возможно, сотрудники УВП, возможно, и выше… Лаборантка узнала двоих: ещё вчера они выполняли роль волонтёров, любезно помогая заморским гостям не заблудиться в местных лабиринтах. На дежурные вопросы про Винсенса и двоих в красном, служивые покивали и указали в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

«Может, они просто пошли покурить? И мне нужно просто дождаться их возвращения? Может, мне не стоит бегать за ними по всей академии?» – Кассандра сняла туфли, подхватила за ремешки и побежала вниз. – «Что бы сказала Мэйви, если бы увидела, как я преследую сбежавшего кавалера?»

Уже на бегу Кассандра поняла: что-то не так. Вестибюль кишел народом. Среди гостей в блестящих платьях и задрапированных шляпках сновали люди в форме. Толпа собиралась вокруг знакомой троицы. Двое в бордовых жилетах и один в чёрном фраке встали спина к спине, будто собрались драться. Высокий осанистый господин им что-то доказывал:

– …а притом, что я выполняю предписания административного кодекса. Поэтому вам придётся пройти со мной до выяснения обстоятельств. – Он отвернул ворот пальто, демонстрируя жетон.

Кассандра сбежала с лестницы и зачем-то спряталась за колонну.

– Не уверен, что вы меня убедили, – отчеканил Винсенс.

– Никто и не пытается вас убеждать. Наручники.

Двое служивых выступили вперёд.

– Стойте! Погодите! Он точно не виновен! – вскричал Айзек. – Он был в бальном зале! Он не свидетель даже! А мы видели! Вернее слышали! Мы выходили на улицу и сторожа нам сообщили, что в подземелье сработали сигнальные чары и…

– Так и было, сэр, – вклинился Бартолом. – Профессор Кастар не мог находиться в двух местах одновременно.

– Вяжите всех, – процедил констебль. – Показания в участке дадут.

Санди не успела моргнуть. Винсенс сделал какое-то движение кистью, но тут же зашипел и согнулся пополам. Тип в форме деловито защёлкнул на нём наручники.

– Сопротивление при аресте по закону карается… — монотонно вещал осанистый тип. Сверху донёсся мерный стук. Ближе, ближе и ближе. Взгляды устремились к лестнице.

– Господа, позвольте узнать, что здесь происходит? – Алькор выстукивал тростью о ступени. Он спустился и буквально втиснулся между констеблем и троицей. – Я ректор академии, и я здесь за всё отвечаю, офицер. Чем могу быть полезен?

– Во время проводимого мероприятия, – тип в пальто сморщился так, будто всё происходящее было ему омерзительно, – один из участников, – длинный палец едва не пригвоздил Винсенса к колонне, – покинул помещение и пытался проникнуть в одну из особо охраняемых лабораторий…

– Так он пытался или всё-таки проник?

– Проник. Охранные чары сработали уже на выходе.

– Очень интересно. – Алькор пристально смотрел оппоненту в глаза, всем видом игнорируя любые жесты. – Надеюсь, вы его задержали?

– Именно этим и занимаемся. – Служивый попытался приблизиться к Винсенсу, но Алькор шагнул ему наперерез и стал почти вплотную:

– А при чём здесь профессор Кастар?

– При чём? Его, или человека, похожего на него, сторож и охранники видели убегающим с места происшествия… Вещи, предположительно принадлежавшие злоумышленнику, были опознаны как личные вещи господина Касатара.

– Исключено. Профессор Кастар весь вечер находился в зале и не отлучался ни на минуту…

– Кто это может подтвердить?

– Это могу подтвердить я и ещё сто тридцать восемь человек, считая приглашённых музыкантов и прислугу. Вы ошиблись, уважаемый…

– Послушайте меня, директор, или кто вы там… У меня распоряжение, подписанное прокурором! Вы отвечаете за танцульки, а я – за безопасность, в том числе иностранных гостей. И если я скажу, то все сто тридцать восемь человек с песнями и плясками отправятся в участок на допрос. Поэтому будьте паинькой – отойдите в сторону и не портите своим гостям вечер. Этот тип, – кивок в сторону Винсенса, – поедет с нами. Как и его группа поддержки. Если я ошибся, то к утру все будут свободны.

– А теперь вы послушайте меня. – Алькор так мощно стукнул тростью о мраморный пол, что служивый невольно сделал шаг назад. – У вас распоряжение прокурора, а у меня – устные указания лорда первого советника: принять у себя четыре делегации иностранных специалистов и организовать обмен опытом, столь важный для международного сотрудничества. Помещение зала зачаровано таким образом, что выйти и войти в него можно лишь через парадный вход. А значит, все входящие и выходящие должны пройти мимо ваших сотрудников. Ваши люди могут подтвердить, что профессор Кастар покидал помещение?

– Мне наплевать, кого вы зачаровали, а кого разочаровали! Подозреваемый отправится со мной, хотите вы того или нет. Сопротивление законным требованиям сотрудника безопасности карается…

– Бывшего сотрудника…

– Поверь, старик, ты полетишь со своего места раньше, чем…

– Как только станет известно, что вы задержали ведущего специалиста в области алхимии, дипломаты всех дружественных нам государств пришлют ноту протеста, ибо эта конференция – результат труда действующего правительства. Участие профессора Кастара прописано в протоколе мероприятия. И если обмен опытом не состоялся по причине того, что ключевого сотрудника упекли в тюрьму по ложному обвинению – а доказательств его причастности к произошедшему у вас нет – то это международный скандал. А там, – Алькор воздел палец вверх, – не любят скандалов. Особенно тех, которые не согласованы…

Кассандра, забывая дышать, смотрела из-за колонны на то, как суровеют лица мужчин.

– Я полечу со своего места только в том случае, если на это дадут согласие тринадцать членов попечительского совета. Долго, но осуществимо. А вот сколько времени потребуется, чтобы упечь тебя и твоё начальство за развязывание международного конфликта?

Другие гости подходили ближе и с любопытством прислушивались. Кассандра заметила в толпе скрамторского профессора, имя которого так и не могла вспомнить. Законники тоже сузили круг. Один из них отстегнул с пояса небольшой блестящий предмет. Алькор будто не заметил:

– Профессор Кастар всё это время находился в бальном зале. И даже если бы ему вздумалось тайно куда-нибудь проникнуть, то почти наверняка он бы выбрал более подходящую цель, чем свою собственную лабораторию, где он бывает каждый день. И уже совершенно очевидно, что если бы профессор Кастар решил похитить что-нибудь из своей собственной лаборатории, то, помяните моё слово, сделал бы это в любой другой день месяца…

– Но шарф. Там нашли его порванный шарф, а это…

– … всего лишь часть гардероба, но уж никак не улика. Возвращайтесь к своей непосредственной работе, офицер, и поймайте настоящего преступника. Если, конечно, вы на это способны.

Обладатель жетона не двинулся с места. Он сжал кулаки и яростно таращился на Винсенса. Сотрудники сделали шаг вперед, доставая из-за поясов короткие дубинки. Гости в торжественных нарядах наоборот опасливо отступили в сторону. Казалось, ещё секунда – и… Не до конца понимая, чего хочет добиться, Кассандра обогнула колонну и кошачьей походкой засеменила к алхимику.

– Вот ты где, милый! Я повсюду тебя ищу! – Она протиснулась сквозь плотные ряды стражей порядка, обвила напряжённую шею Кастара и чмокнула его в челюсть. – Выступление уже через три минуты. Уверена, оно произведёт фурор на всех континентах!.. Помнишь, что сказал лорд первый советник? Он сказал, что рассчитывает на тебя. А ты, случись что, можешь рассчитывать на него. Ой, кто это? – лаборантка растерянно похлопала ресницами, делая вид, что только заметила наручники.

Констебль оценивающе посмотрел на девушку, затем коротко кивнул подчинённым и с Винсенса сняли наручники. Кассандра стояла, стараясь ни шелохнуться и ни издать ни звука. Констебль сплюнул под ноги Алькору и размашистым шагом двинулся прочь. Следом за ним потянулись и остальные. Как только за их спинами закрылись двери, Кассандра мгновенно отскочила от Винсенса на социально приемлемую дистанцию.

– Что вы плетёте, Моррен? Вас унесло с половины бокала? Какое выступление? Я не собираюсь ни перед кем петь!

– Слава пяти стихиям. – Санди откинула волосы назад. – Мне показалось, вас тяготила эта беседа, и я решила помочь её завершить. Ну и вернуть всем свободу.

– Тяготила – не то слово, – выдохнул Винсенс, потирая запястья. – И много вы услышали?

– Примерно столько же, сколько и все остальные.

– Вы, – ректор взял Кассандру и Винсенса под руки, – сейчас же отправляйтесь на нижний этаж и всё как следует проверьте. А вы двое, – тут он перевёл взгляд на Айзека и Бартолома, – идёте следом и отвечаете за их безопасность. Не разбредаться, идти всем вместе. Я останусь с гостями, но с нетерпением буду ждать вашего возвращения. Удачи.

Сказав так, ректор развернулся и лучезарно провозгласил:

– Господа, прошу прощение за это досадное недоразумение. Ситуация разрешилась. Наше торжество продолжается. И мне кажется, пришло время ещё для одного сюрприза…

Четверо учёных уже неслись по узким переходам академии, перепрыгивая через ступени. В голове Кассандры пульсировало: прямо до статуи молодой вдовы, затем направо, отсчитать четыре двери и у картины с брадобреями налево, а оттуда вниз-вниз-вниз по лестнице до тех пор, пока…

Четверо молодых людей резко замерли, когда увидели глухую стену. Все настороженно озирались по сторонам. Профессор Грэй сделал несколько пассов руками и произнёс:

– Здесь было несколько охранных глифов, но все они безопасным образом дезактивированы.

– Как это? – не понял Айзек.

– Их просто отключили.

– А кто мог это сделать?

– Только тот, кто знал о существовании этих глифов и умел с ними обращаться.

Винсенс повторил ритуал с открыванием двери. Камни засияли холодным светом, и в стене открылся проход. Бартолом хотел было пройти вперёд, но алхимик довольно грубо отпихнул его плечом и вошёл первым. Привычно загудели моторы, и секретная лаборатория наполнилась светом. От увиденного Кассандра оторопела: повсюду ползали крысы. Они забрались на столы и полки, они кувыркались в горшках с цветами, и с аппетитом хрустели корешками книг. Самые проворные уже устроили себе жилища в карманах лабораторных халатов. Часть грызунов вовсю дегустировала содержимое пробирок. Винсенс быстрее всех справился с оцепенением и обошёл помещение, заглядывая в арки. Айзек, осторожно ступая, подошёл к столу и теперь оглядывался по сторонам, не зная, с чего начать. Только Бартолом невозмутимо взирал на происходящее.

Из-под арки вышел донельзя довольный Винсенс и заливисто расхохотался. Его смех звучал до того неуместно, что Кассандра вжала голову в плечи.

– Винс, ты чего? – спросил Айзек, трогая шефа за плечо.

– Не видишь, что ли? Да я счастлив!

– А по какой причине, позволь спросить?

– А я тебе отвечу: по причине того, что в очередной раз подтвердилась моя теория.

– Проклятье горгоны, Винсенс. Можешь нормально объяснить.

– Во-первых: кто-то действительно побывал здесь в наше отсутствие. Этот кто-то знал об охранных глифах и знал, как их отключить. Таких людей немного, и все они – сотрудники академии. Во-вторых, незваный гость знал, как открыть потайную дверь, а значит, не просто был знаком с принципом работы оррерия, – алхимик махнул рукой в сторону крутящихся планет, – но и был осведомлён, как он настроен. Это значительно сужает круг подозреваемых. Ну и в-третьих: оказавшись внутри, наш незнакомец принялся обыскивать лабораторию, хотя я ума не приложу, что именно он собирался тут найти…

– Как что, – удивилась Кассандра, приходя в себя. – Наши протоколы и наработки по эксперименту 9/23.

– За сутки до визита иностранных гостей мы с Алькором все собрали, подсчитали, опечатали и передали на хранение надёжным людям.

– Агентам короны?

– В точку, Моррен. Однако я не договорил… Да, в-третьих: наш незваный гость стал открывать все ящики и, видимо, нечаянно открыл лабиринт, где комфортно жили две группы смышлёных крыс, которые лучше всего на свете умели четыре вещи: есть, спать, находить выход и…

–… и открывать замки! – дошло до Айзека.

– Идеально сформулированный вывод, мой друг! – произнёс Винсенс, буквально лучась от счастья.

– И пока похититель потрошил комоды и полки, эти хвостатые взломщики выпустили всех своих сородичей на волю!

– Картина ясная!

– Погодите, а что же было потом? – Кассандра присела, доставая из-под опрокинутого стула маленького крысёнка.

– А потом всё происходило быстро, ярко, динамично, и в строгом соответствии с законами драмы! – Винсенс отобрал у фиолетовой крысы свой припрятанный бутерброд и откусил кусок. – Крысы всей толпой вышли поблагодарить освободителя, но тот не был готов к встрече и предпочёл ретироваться, забыв, что на выходе его поджидают охранные чары. Защитная магия сработала, прибежали охранники, но ловить уже было некого.

– Констебль сказал, что человек был похож на тебя. И ещё, по-моему, на лестнице нашли твой шарф.

– Да, собственно, вот то, что от него осталось, – алхимик поднял с пола жалкие объеденные остатки мягкой ткани. – Только готов спорить на сто кнартов, у меня такого никогда не было.

– Что собираетесь предпринять, профессор? – Бартолом сложил руки на груди и внимательно посмотрел на алхимика.

– То, что всегда предпринимаю в подобных случаях.

Винсенс достал из стола маленький золотой колокольчик и несколько раз громко зазвонил. Все грызуны как по команде бросились в сторону своего постоянного места жительства. Без посторонней помощи они забирались обратно в клетку и сразу же бежали к кормушкам. Кассандра удивлённо таращилась на Винсенса.

– Моррен, вы сегодня слишком прекрасны, чтобы строить такие рожи, – хохотнул алхимик. – Ещё на заре эксперимента мы выработали у грызунов нужный рефлекс, чтобы не искать их по всему подземелью, если убегут. Айз, будь добр, закрой замки и угости ребят в честь праздника.

– Есть, шеф.

– Но я по-прежнему не понимаю, чему вы так рады? В вашу лабораторию кто-то проник, обошёл лучшую охранную систему, рылся в ваших вещах и выпустил крыс. От меня явно что-то ускользает.

– А вы на секунду забудьте о проникновении и подумайте, что случившееся означает для науки?

Кассандра удивлённо посмотрела сперва на доктора Грея, затем снова на алхимика и пожала плечами.

– А то, что сегодня буквально у нас на глазах, существа, лишённые критического мышления и всю жизнь привыкшие повиноваться чужой воле, неожиданно объединились для достижения общей цели. Их никто об этом не просил. Но им нечаянно дали возможность делать то, что они умеют лучше всего. И они забирались всюду и повсюду делали одно и то же: открывали всё, что подвернётся под лапу. И разобрались даже с такими замками, которые и человек с ключом не сразу одолеет. Крысы не знали, что это невозможно, и поэтому справились. Вывод: существа, лишённые критического мышления, способны справиться даже с неразрешимой задачей!

– Что ж, оказывается, для счастья людям не хватает полчища глупых крыс и осознания, что они совершили невозможное, – улыбнулся Бартолом.

– А ещё танцев! – Винсенс доел бутерброд и отряхнул руки. – Айзек, заканчивай с грызунами, порядки наведём потом. Закрываем тут всё и немедленно возвращаемся. Не то, боюсь, Алькор сам нас всех закуёт в кандалы и допросит с пристрастием.

Когда они подходили к залу, то оттуда раздалась очень торжественная музыка. При звуках знакомой мелодии у Кассандры подкосились ноги, а Грей и Тэч хитро переглянулись. Проклятье Горгоны! Прямо сейчас они все должны стоять на сцене!

– Простите, Винсенс, вам снова нужно меня подождать! – прокричала она. Парни подхватили её с двух сторон и потащили обратно в бальный зал. Так быстро по лестницам Санди ещё не бегала.

Винсенс, недоумевая, побрёл в сторону бара и оттуда наблюдал за тем, как Кассандра, а вместе с ней и добрая треть сотрудников академии, поднимается на помосты. Музыка стихла и в образовавшейся тишине зазвучало уже знакомое пение. Слаженный хор, будто объединив свои дыхания в одно, безупречно выводил слова старинного обрядового напева. «А капеллы, ну, конечно же. Как я мог забыть? Старый прохвост наверняка доволен результатом». Алхимик пробежался взглядом по лицам поющих, нашёл Моррен и понял, что уже не может отвести глаз.

– Ваше умение выходить сухим из воды – настоящее искусство, профессор Кастар. Мои восхищения, – шепнул знакомый голос. – Скажите, этому вы теперь учите молодёжь?

– Не только. – Винсенс медленно развернулся. Шейгорат поигрывал золотыми часами, а на его лице застыла елейная улыбочка. – Я также учу их грамотно планировать эксперименты, чтобы впоследствии не тратить силы на пустые разговоры с бывшими коллегами.

– Свои эксперименты, чужие эксперименты… Признайся, для тебя по-прежнему нет никакой разницы между тем и другим, так?

– Ты бредишь.

– Да, к слову, о бреде. Не подпишете экземпляр? – Мосхейм вытащил из-за пазухи «Парадоксальную природу сознания» – последнюю монографию Винсенса…

…Кассандра старалась попадать в ноты. Но из-за сбившегося дыхания, слепящих огней и сотен взглядов, направленных на неё, это давалось непросто.

«Успокойся, твой голос никто не слышит, – ободрила себя лаборантка, но тут же поёжилась, вспомнив недавнее замечание шефа о её музыкальном слухе. – Кстати, где этот критикан?.. Ой, смотрит на меня! Ой, он что, улыбается?! Значит, ему нравится?.. Хм, а это ещё кто? Опять этот вездесущий Шейгорбат! Что ему нужно?!»

Соседка толкнула её в бок. Санди поняла, что поёт невпопад, но было уже неважно. Стоило песне закончиться, лаборантка сбежала со сцены и пустилась в сторону бара.

– Посмотри на себя! На что ты тратишь время? – Скрамторец потрясал в руках какой-то книжецей. – Глупые танцульки и дешёвая мишура! Что стало с тем парнем, который хотел величия?!

– Он повзрослел. И понял: цена твоего мнимого величия – человеческие свободы и жизни. Я не готов платить.

– Очень скоро твоя наука не будет стоить и бряца. Тогда ты поймёшь, что сделал неправильный выбор.

– Мой выбор как учёного – не присоединяться к насилию. В этом смысле ты, Шейгорат, не учёный, а функционер тирании.

– Пытаешься замаскировать трусость разговорами о морали?!

Санди откашлялась:

– Профессор Кастар, вы меня не представите?

Мужчины вытаращились на неё. Лаборантка мило улыбалась, наблюдая, как на скулах скрамторца перекатываются желваки, а по шее расползаются красные пятна. Первым опомнился Винсенс:

– Разумеется. Профессор Мосхейм, это…

– Это ещё не конец. – Тот развернулся на каблуках и скрылся среди гостей.

– С меня причитается, Моррен. – Винсенс подал знак барменше.

– Выпивкой не отделаетесь, – ухмыльнулась лаборантка. – Я спасла вас второй раз за вечер.

– Тогда чего вы хотите?

– Ещё один коктейль и развёрнутые ответы на все мои вопросы. Что за пургу нёс этот патетичный тип?

– Тише, не здесь. – Винсенс принял из рук барменши пару напитков: один протянул Кассандре, другой прикончил на месте. – Прогуляемся? В теплицах у Литча сейчас безлюдно и относительно безопасно.

Они покинули бальный зал и уже вскоре вдыхали морозный воздух. На площадке перед академией, повинуясь чьему-то искусному колдовству, раскинулся ледяной сад. Папоротники искрились заиндевевшими листьями, полупрозрачные цветы акаций мерцали в свете разноцветных парящих огоньков, а среди серебристых стволов притаились скульптуры зимних сестриц. Коллеги ступали по заснеженным тропинкам. Из-под подошв раздавался хруст снега, а из бального зала – приглушённые звуки токкаты фа мажор. Кассандра стучала зубами и прижималась плечом к шерстяному фраку Винсенса.

– Ну и вечерок, – начала она. – Если когда-нибудь примусь за мемуары, то эта глава будет написана в жанре триллер-хоррор-водевиль… Этот увалень – просто нахал. Подумать только: чуть не испортил нам праздник! Он сказал: кто-то похожий на вас попытался проникнуть в особо охраняемую лабораторию. Винсенс, вы не думали, кто это мог быть?

– Думал, но пока что у меня нет ответа. Возможно, кто-то и впрямь пытался нас ограбить, а может, это всего лишь отвлекающий манёвр… Сегодня мы не узнаем. В любом случае я буду вынужден благодарить Алькора: если бы не он и его дурацкий спор, я бы точно не пришёл на бал, а шатался бы где-нибудь. Как следствие, у меня не было бы настолько идеального алиби и задержать меня было бы в разы легче.

– И правда, – согласилась Кассандра. – Но как профессор Алькор мог это предугадать? И почему из всех возможных кандидатов неизвестный вор решил прикинуться вами? Это же глупо!

Они дошли до куполообразной оранжереи, Винсенс отворил дверь и пропустил Кассандру внутрь. В нос ударил запах влажной земли и спелых фруктов. Санди замешкалась, пытаясь сориентироваться в темноте, но вдруг услышала над головой шелест крыльев – уже знакомые мотыльки полетели вперёд, освещая им путь.

– Не думаю, что вор был один. Возможно, мы имеем дело с тщательно спланированной акцией. Могу даже нескромно предположить, что им нужны были не бумажки из лаборатории, а вполне конкретный человек. Живьём.

– Вы?! – опешила Моррен. – Но зачем управлению внутреннего порядка вас арестовывать?!

– А вы верите, что этот тип был сотрудником УВП?.. Если так, меня бы и правда быстро отпустили. А если предположить, что он выполнял приказ скрамторских спецслужб…

– А им-то вы зачем понадобились?!

– Хм, начнём с того, что в Скрамтории меня обвиняют во взломе алхимической лаборатории ИПМ и краже некоторых материалов с пометкой «совершенно секретно». Осудить меня за угрозу государственной безопасности и засадить лет на триста – вот давняя мечта нынешнего госаппарата скрамторцев.

– Но вы же ничего не крали!.. Правда?

– Крал.

– Оу… тогда… тогда у вас наверняка была какая-то веская причина! – Кассандра смотрела на него с таким доверием, что окажись они сейчас в суде, она не поверила бы ни одному обвинению.

– На самом деле всё началось ещё десять лет назад, когда бывший декан отправил меня в ИПМ по обмену. В то время эта организация ещё не была овеяна столь плотной аурой секретности. Там я познакомился с Шейгоратом. На фоне общих научных интересов у нас завязалось плотное сотрудничество, а затем – дружба.

– Вы тогда работали с химическими зависимостями? – уточнила Кассандра.

– Ваша осведомлённость наводит меня на ряд подозрений. – Винсенс ухмыльнулся краешком рта и продолжил: – Мы долго и плодотворно сотрудничали, но три года назад одна из сывороток дала неожиданный побочный эффект. Крысы, которым её кололи, впадали в коматозные или сомнамбулические состояния. Нас это заинтересовало, и мы стали изучать, что именно с ними происходит. В конце концов нам удалось достичь эффекта, который вы наблюдали в нашей лаборатории – полного исчезновения отражательной способности мозга… И тут до меня дошло…

– Что?

Прежде чем ответить, алхимик протянул руку, молча взял у лаборантки бокал, допил остатки коктейля и двинулся дальше, как ни в чём не бывало.

– Надо сказать, что к тому времени до власти дорвался некто Лино Эзенбер – человек недалёкий, но умеющий произвести невероятно много шума на пустом месте. Пока за всеми его восклицаниями общественность сообразила, какой олух оказался во главе государства, Лино успел протащить на ключевые посты своих ставленников. А вот как раз они железной хваткой начали подминать под себя все сферы общественной жизни, включая науку… Я испугался, Кассандра. Я представил, как такие люди могут использовать побочный эффект нашей вакцины. Поскольку тогда я доверял своему другу и коллеге, то первым делом поспешил рассказать ему о своих опасениях. Предлагал устроить его переезд в Витанию. Когда тот отказался, предложил уничтожить все формулы, планы и протоколы экспериментов. Шейгорат посмеялся. Он сказал, что если власти заинтересуются результатом наших трудов, то мы станем не только всемирно известны, но ещё и богаты. Такая приятная перспектива вскружила бедняге голову. Я понял, что договориться не получится.

– И что вы сделали?

– Согласился с ним. Сделал вид, что он меня убедил. И мы стали готовить проект к презентации, которая должна была состояться на конференции в ИПМ. Эзенбер в это время как раз начал вербовать талантливых специалистов: предлагал им работу на подозрительно выгодных условиях, сулил золотые горы. Однако на деле всё было совсем иначе.

– Что вы имеете в виду?

– Тогда многие поплатились жизнью за своё нежелание работать под знамёнами Скрамтории. Но апогеем стало крушение дирижабля, на борту которого находилась целая делегация миротворцев и дипломатов. Очень загадочное крушение.

– Я знаю, там был мой кузен с супругой. – Кассандра попыталась проглотить образовавшийся в горле ком.

– Именно. Я решил, что наша с Шейгоратом презентация ни в коем случае не должна состояться. В ИПМ устроили помпезный банкет, и я попросил Снива поторчать там вместо меня.

– Снива? Кто это?

– Это моя тень. Точнее, ему больше нравится называться изнаночным двойником. На мой вкус это звучит слишком громоздко…

– Подождите! Хотите сказать, Снив – это тот, кого я видела, когда пришла к вам проходить тестовое? Но почему вы?..

– Повёл себя как кретин?

– Нет!.. я хотела сказать, почему вы так удивились и не ответили на мой вопрос? Я увидела что-то запретное?

– Нет, Кассандра. Вы не должны были видеть Снива не потому, что магия изнанки карается буквой закона. Люди могут заметить тень, только если она этого хочет. В тот день никто из нас не желал пугать вас процессом материализации. Зачем? Единственное, что объясняет случившееся – это ваша способность ступить на изнаночный путь.

– То есть стать адептом? – Кассандра сама не поняла, почему её голос звучит так тихо.

– Поймите правильно: людей, которые могут поймать свою тень и ходить иномирными тропами, крайне мало. Мог ли я предположить, что случайная девушка окажется одной из них? Тем более в моём ближайшем окружении уже есть один потенциальный адепт… Это казалось невероятным. Впрочем, мы, люди, мало что знаем о вероятностях…

– П-поймать тень? – Санди едва шевелила губами. – И вы говорите об этом только сейчас?!

– То, что вы способны, не значит, что вы должны, – парировал Винсенс. – Ваша жизнь не обязана меняться только потому, что вы узнали о себе что-то новое. Но… если захотите, мы сможем вернуться к этому разговору позже. Обещаю не съезжать с темы.

– Уф, хорошо, ладно… – Кассандра попыталась выдохнуть. – Значит, о чём мы?.. Да, Снив, кем бы он ни был, остался на банкете, а настоящий вы?

– Между прочим, вопрос, кто из нас более настоящий, до сих пор остаётся открытым, – поправил Винсенс. – Материальный я, как называет меня изнаночный двойник, пошёл прямиком в алхимическую лабораторию и забрал оттуда, всё, над чем работал. Этого было достаточно, чтобы сильно отбросить Шейгората назад. Я уже собирался уходить, когда в лабу влетел Ариас Веласско и заорал, что сюда идут агенты Эзенбера и что его хотят убить.

– А как он узнал, что вы там? – Лаборантка озадаченно потёрла виски.

– Никак. Он пытался спрятаться, заскочил в первую открытую дверь и очень удивился, застав меня за воровством секретных данных. Я сказал, что вытащу его из Скрамтории в обмен на молчание. Удивительно, но первый раз в жизни мы с ним быстро договорились. Так что, пока Снив за обе щёки уплетал канапе, мы с Веласско незаконно пересекали границу изнаночной тропой.

– Ух ты! Самая крутая история, которую я когда-либо слышала! – Кассандра всплеснула руками. – Не учёные, а просто спецагенты какие-то!

– Не перестаю вам удивляться. – Винсенс пристально изучал носки своих туфель. – Я думал, вы будете меня презирать.

– За что?! Вы дважды поступили храбро! И благодаря вам один из моих кузенов до сих пор жив.

– Может быть, если бы я был умнее или лучше разбирался в людях, мне бы не пришлось совершать государственные преступления.

– Ох, если бы, да кабы… – передразнила его Кассандра. – Нет никакого если, Винсенс! Там, в прошлом, с теми знаниями о ситуации, которые у вас были, вы поступили самым оптимальным образом, я вас уверяю.

Её искренняя убеждённость в его правоте насмешила алхимика. Какое-то время он молча улыбался, шествуя вдоль кадок с монстерой, но лаборантка снова прервала паузу:

– А что бывший декан? Мне сказали, он умер. В этом тоже есть какая-то тайна?

– Может, есть, может – нет. Это произошло довольно внезапно, а эпилепсия, причина смерти, названная коронером, абсолютно абсурдна. Он ей не страдал.

– Каковы ваши гипотезы? – допытывалась Кассандра.

– Думаю, это яд. Некоторые из них довольно быстро растворяются в крови. Но у меня не было возможности доказать свою версию.

– Наверное, у вас и подозреваемый есть?

– Есть. Но я бы не хотел путать вас своими догадками. – Винсенс свернул в соседний проход, и теперь они шагали вдоль искусственного водоёма, на поверхности которого цвели гигантские водяные лилии. – Что ж, я исповедался. Ваша очередь.

– Вы всё про меня знаете… – Кассандра старалась ступать аккуратно, чтобы не соскользнуть в воду. – Всё, что вам необходимо знать…

– Так вышло, что я знаю несколько больше. И четыре месяца извожу себя догадками о том, кто такой Адаст Тигг, и чем вызваны тяжкие телесные повреждения, которые привели к его смерти.

– Оу… – Кассандра остановилась. – Но как вы о нём узнали?!

– Самым тривиальным способом: отправил запрос в каракский государственный архив. И предупреждая ваш следующий вопрос: ещё до того, как мне пришлось принять вас на службу.

– Хорошо, я расскажу. – Кассандре отчаянно хотелось прикрыться, но всё, что она могла – снова и снова поправлять бретельки платья. – Правда, это будет стоить мне должности… Адаст Тигг – второй муж моей матери. Они жили недолго и несчастливо, но умерли в один день. Не смотрите на меня так, я понимаю, что это вы знаете из архива. Однако в официальных документах не сказано, что брак с моей матерью был прикрытием. Господин, которого мы знали как Адаста Тигга, был агентом разведки. Возможно, скрамторской. Но точно не самым удачливым. Его задачей было подобраться поближе и разузнать как можно больше о проекте Блэзиса.

– Положим, одна из моих догадок подтвердилась, но как он умер?

– Элементарно, Винсенс. – Кассандра надолго замолчала. Алхимику чудилось, что он слышит, как колотится её сердце. Затем она набрала полную грудь воздуха, но произнесла неожиданно тихо: – Его убила я.

– При всём уважении, Моррен, но насколько я знаю, боевая магия – не ваш конёк. Хотя снежком вы мне в рожу залепили знатно… И всё же… Как субтильная барышня вроде вас смогла одолеть здоровенного мужика, ещё и разведчика под прикрытием?

Кассандра нашла в себе силы взглянуть на Винсенса. Такое выражение она часто видела на лицах друзей, когда рассказывала им что-то увлекательное.

– Серьёзно?! Так вы реагируете на признание в убийстве?!

– А что я, по-вашему, должен сделать? – Винсенс вопросительно поднял бровь. – Вы сами не спешили падать в обморок, когда я признавался в краже. Продолжайте.

– Это был первый и последний год моей докторантуры, – после недолгой паузы заговорила Кассандра. – Летом я переехала жить к своему парню, так как с самого начала мистер Тигг был мне крайне несимпатичен. В ноябре, когда стало холодать, я решила заскочить домой за тёплыми вещами. Зашла после учёбы, никого не предупредив, открыла своим ключом…

Моррен запнулась. Было видно, что говорить дальше ей сложно. Узкие плечи дрогнули, но она продолжила:

– В прихожей было темно, и уже там я почувствовала запах. Характерный запах омихолдиса, знаете, когда его разбавляют в горячей жидкости. Он почти неразличим для простых людей, но достаточно явный для того, кто дни напролёт экспериментирует в алхимической лаборатории.

Она попробовала улыбнуться, но вышло что-то больше похожее на гримасу скорби. Переведя дух, лаборантка снова заговорила:

– Во мне что-то как будто щёлкнуло. Я знаю, надо было бежать оттуда, звать жандармов и всё такое… Мне говорили, не утруждайтесь… Тогда правильное решение не пришло мне в голову… Я нашла маму в гостиной, она лежала на диване и… Не знаю, возможно, ещё живая. Я хотела привести её в чувство, но… на меня напали.

Кассандра сглотнула и немного помолчала, собираясь с силами.

– Мне повезло, он мог просто вырубить меня, и тогда мы с вами сейчас бы не разговаривали. Но я заметила движение в стекле маминых очков и среагировала мгновенно. Как тогда, когда Паскаль перепутал реактивы. Я увернулась от первого удара, сползла под диван, а потом… Потом ничего не помню. Мне сказали, что меня нашли без сознания в полуразрушенной гостиной. Четыре месяца я провела в Бедламе. Там меня обследовали и пичкали седативными. Боялись очередного аффекта. Парень со мной расстался, естественно, а братьям пришлось задействовать все свои связи, чтобы вызволить меня оттуда и закрыть дело… Хорошо, что вы единственный, кому пришло в голову запрашивать информацию о моей семье. Профессор Алькор вряд ли позволил бы мне работать, зная такие подробности.

Санди судорожно вздохнула и снова уставилась в пол. «Что он скажет?» Молчание длилось вечность.

– По-моему, он просто кретин, – донеслось сверху.

– Кто?

– Ваш бывший, разумеется, – пояснил Винсенс. И добавил: – Худший момент для расставания сложно придумать.

Кассандра уже не слушала. Она рыдала. Рыдала навзрыд, подвывая и медленно оседая на пол. Алхимик стоял над ней каланчой: ошарашенный и нелепый. Лаборантка тем временем продолжала выть и вздрагивать, так что ему пришлось опуститься на корточки рядом с ней.

– Успокойтесь, Моррен. Обещаю, больше никакой обсценной лексики в вашем присутствии.

Ответом был новый взрыв рыданий. Лаборантка, свернувшись калачиком, содрогалась под сенью папоротников. Она совсем себя не контролировала, и это пугало. Особенно в свете только что рассказанной истории. Заговорил Винсенс, однако, с привычной насмешкой:

– Ну же, возьмите себя в руки. Ваши эмоциональные всплески, по всей видимости, дорого обходятся вам и всему живому в непосредственной близости. Если вам не жалко меня, пожалейте хотя бы кармазину.

Кассандра не ответила. Впрочем, она уже и не выла. Вдохи стали частыми и судорожными, казалось, лаборантке отчаянно не хватает воздуха.

– Моррен! Я понятия не имею, что с вами делать, слышите?!

Какое-то время Винсенс молча наблюдал за её раскачиванием, прерывистыми вдохами и свистящими выдохами, но, поддавшись порыву, придвинулся ближе и крепко обнял Кассандру за плечи.

– Тише, тише… – прошептал он, а когда Моррен стала дрожать не так сильно, снова заговорил: – Кассандра, вы только подумайте, какая ирония. Я – вор с маниакально-депрессивным помешательством, вы – убийца со склонностью к аффективному поведению. Можем смело бросать работу и организовывать преступный синдикат.

– В-вы… н-не уволите меня? – прерывистый шёпот раздался из-под завесы густых волос.

– Более того. Я предлагаю оставить науку и стать подельниками. Что скажете?

– Эт-это лу-лучшее, что я с-слышала за-за с-сегодня.

– А как же все эти комплименты про ваше платье? Кстати, может, вы хотите вернуться к людям?

– В-в таком виде?! Нет уж! Лучше сразу сунуть голову в пасть бородавчатому замбагорму!

– Зачем так радикально? Давайте я просто провожу вас домой?

Дождавшись утвердительного кивка, Винсенс поднялся с пола и стал отряхиваться.

– Напомните мне наведаться сюда с инспекцией, – бросил он и зашагал к выходу. – У меня все брюки в какой-то паутине. Боюсь даже представить, на чём мы сидели.

На улице шёл снег. Кассандра поёжилась и зябко обхватила себя руками. Винсенс, шедший впереди, остановился.

– Думали, пальто испортит ваш внешний вид? – усмехнулся он, расстёгивая фрак. Небрежно накинул его на плечи лаборантки.

– Спасибо, – глухо прошептала она, но взгляд не подняла.

Они снова петляли меж ледяных скульптур и зачарованных растений, когда Кассандра резко схватила Винсенса за рукав и потянула за статую Минштурмалари.

– Что вы творите?!

– Тс-с-с! Там мой брат! Если увидит, что я плакала, шкуру с вас снимет, не разбираясь!

– Пусть попробует. – Винсенс презрительно хмыкнул, но благоразумно остался за спиной сестрицы зимы, решив, что новые душевные потрясения ему ни к чему. – Вот шельмец. – Он высунулся из-за скульптуры и наблюдал, как Веласско в сопровождении двух дам из каракской делегации направляется к своему скайтрафферу. – У кого-то сегодня будет бурная ночь!

– Не вижу в этом ничего хорошего! — зашипела Кассандра. – Не пойду домой! Терпеть не могу эти пьяные оргии! От них даже чары шумоизоляции не помогают! И хуже всего – чужое нижнее бельё, разбросанное по всему дому!.. Скажите, в Эл-Норридже есть отель?

– Есть. В нём как раз расположились наши скрамторские гости. Не надо вам туда.

– Значит, замёрзну здесь. Насмерть!

– Пойдёмте ко мне, – неожиданно для самого себя предложил Винсенс.

Кассандра вперила в него круглые, покрасневшие глаза, хлопнула слипшимися ресницами. Винсенс истолковал этот взгляд по-своему.

– Моррен, я, конечно, не самая приятная компания для пижамной вечеринки, но я точно не маньяк. И не скрамторский шпион.

– Вы – отличная компания, Винсенс. – Санди нерешительно улыбнулась. – Пойдёмте.

– Идти далековато. Воспользуемся изнаночной тропой?