Подготовка к конференции напоминала священное таинство. Докладчики шлифовали и гранили тезисы подобно высококлассным ювелирам. Несли их на утверждение деканам, словно священные дары: со страхом и едва скрываемой гордостью. Деканы, в свою очередь, шли за благословением к проректору по научной работе. Та принимала подношения снисходительно, но, дабы не тратить время на суетные труды, недостойные её статуса, отдавала тезисы на вычитку другим докладчикам. И круг замыкался. Каждый из участников ритуала поминутно вздыхал и при первой возможности жаловался на работу, которая находит его даже в буфете, на сроки, которые жмут, точно подобранные не по размеру ботинки, на руководителей, которые только и делают, что зачёркивают и исправляют. Структуры то и дело перекраивались, отступы выравнивались, а формулировки закручивались. Проще говоря, все старались угодить всесильному богу бюрократии.

«Вы должны уметь действовать в условиях цейтнота, – поучал профессор Кастар, вручая Кассандре очередную папку. – В этом дурдоме все хнычут, что им не хватает времени. Они нагло врут, Моррен, имейте в виду. На самом деле им не хватает мозгов, чтобы эффективно организовывать процессы». Кассандра кивала. «Конечно, профессор, вам-то есть кому поручить неприятную работу», – думала она, но молчала, наблюдая, как шеф сгребает в охапку стопки перечирканных эссе и убегает на лекцию.

Она могла бы продолжить эту традицию эксплуатации: отловить в коридоре какого-нибудь студента, вручить ему тезисы, а себе заварить кофе и провести ещё час, качаясь в кресле и тыкая карандашом в розовую пасть венериной мухоловки… Но нет. Лаборантка отодвинулась от стола, глянула на цветок так, будто это он соблазнял её побездельничать, одёрнула свитер и поспешила на второй этаж.

Она миновала секретаршу, которая полировала и без того идеальные ногти, глянула на свои – короткие и местами обгрызенные – и едва слышно поскреблась в кабинет профессора Юнии. Немного помялась и, не дождавшись приглашения, приоткрыла дверь… Но сразу отпрянула, когда увидела Маистру Сиерру в кресле для посетителей.

– Ой, простите! Мне сказали, что вы одна.

– Всё в порядке, мисс Моррен, я уже ухожу, – промурлыкала профессор Сиерра, поднимаясь с кресла и дефилируя к выходу.

В дверях она приблизилась к Кассандре, протянула руку и медленно провела указательным пальцем по корешку коричневой папки, которую та прижимала к груди.

– Снова таскаете за Кастара его бумажки? Какая преданность…

Кассандра не видела себя в зеркале, но чувствовала, как щёки начинают полыхать. Она молча злилась и ждала, пока эта стерва покинет помещение. Наконец, эхо её шагов стихло.

– Кассандра, вы пришли, чтобы организовать в моём кабинете сквозняк?

– Нет, профессор, я принесла тезисы на конференцию от нашей кафедры.

Она подошла к столу профессорши и подала ей папку.

– Присядьте пока. Я ознакомлюсь. – Ханора кивнула на кресло. – Что? – Её серо-зелёные глаза округлились, едва она взглянула на содержимое. – Что вы мне принесли?

– Не понимаю, профессор…

– Читайте.

Лаборантка расправила лист: на первой странице крупными буквами было напечатано лишь «ГАВ-ГАВ, МЯУ-МЯУ, ХРЮ-ХРЮ». Она вообразила, как Винсенс произносит эти слова во время доклада своим низким, глубоким голосом и нервно хихикнула.

– Это смешно, по-вашему?! – Профессор Юния вырвала документ из рук лаборантки. – Я к вам со всей душой, а вы мне «хрю-хрю»?! Вам вообще сколько лет, милочка? Не стыдно такие шутки шутить?!

– Это не я! – только и смогла сказать Кассандра. Все логичные доказательства невиновности вылетели из головы.

– А кто?! Профессор Кастар? Вы считаете, он на такое способен?!

– Нет! То есть… Он наверняка способен и хрюкать, и гавкать, но я уверена, что он не стал бы делать это публично. Тем более письменно…

– Нечего мне тут дурочкой прикидываться! – Профессор вскочила из-за стола и зацокала к двери. – Я научу вас отвечать за свои поступки! Мисс Лэрри, приведите ко мне профессора Кастара, немедленно!

– У него лекция! – попыталась вмешаться Кассандра.

– Ничего страшного. – Профессор Юния поджала губы и вернулась к столу. – Если все его лекции такого же содержания, то студенты много не потеряют.

Несколько минут они сидели молча. Ханора – делая вид, что не замечает вжавшуюся в кресло лаборантку. Кассандра – отдирая торчащую заусеницу. Ей очень не хотелось подставлять шефа. Тем более, когда они только-только помирились.

Дверь, наконец, отворилась:

– У вас есть пять минут, чтобы объяснить, зачем вы меня выдернули.

– Нам срочно потребовался переводчик. Со звериного на человеческий. Текста немного, вы управитесь и за минуту, – парировала Ханора Юния.

Кассандра впервые увидела искреннее удивление на лице шефа. Проректор сунула ему под нос злополучную папку. Винсенс пролистал её, как и все, не обнаружив на почти пустых страницах ничего, кроме «ХРЮ-ХРЮ, ГАВ-ГАВ, и МЯУ-МЯУ», однако, в отличие от смешливой лаборантки, он остался совершенно равнодушен к увиденному.

– Ваши подчинённые, Винсенс, позволяют себе непростительное панибратство! И вы как руководитель должны…

– Я сам решу, что я должен как руководитель, – рыкнул Кастар. – Но я точно знаю, что проректору по научной работе положено уметь отличать обычную бумагу от зачарованной. – Он подбросил папку в воздух и поймал её на лету, а затем снова пролистал. – Всё правильно, вот они – мои тезисы. Изучайте. – Алхимик вернул восстановленный документ хозяйке кабинета. – И перестаньте стрессировать мою лаборантку. Я сам неплохо с этим справляюсь.

Он незаметно подмигнул Кассандре, замершей в ожидании своей участи. Та нерешительно улыбнулась.

– Так она же, видимо, и заколдовала, – не унималась профессор Юния.

– Мисс Моррен не свойственно халтурить. А это исключительно плохая, впопыхах наворожённая иллюзия.

Профессор Юния шумно втянула носом воздух, закашлялась…

– С вашего позволения, Ханора, мы пойдём. – Винсенс отступил к двери и жестом позвал за собой Кассандру. – У нас много работы.

Профессор Юния открыла рот, явно намереваясь поспорить, но Моррен успела вылететь из кабинета. Уже скоро она скакала вприпрыжку, стараясь успеть за шефом. Глаза сияли, а уголки губ так и норовили расползтись как можно дальше друг от друга.

– Чему вы так радуетесь? – Винсенс косился на неё с опаской и недовольством. – Мы чудом избежали публичной порки.

– Вот именно: вы меня спасли, да ещё и комплиментов наговорили!

– Никаких комплиментов. Простая констатация фактов.

– Всё равно! Я рада, что вы мне поверили и заступились. – Кассандра благодарно улыбнулась.

– Готовились к тому, что я устрою вам выволочку на пару с Ханорой? – Алхимик вопросительно изогнул бровь.

– Честно говоря, я этого очень опасалась…

– Неужели я так ужасен?

Вместо ответа Моррен зацепилась носком ботинка за каменный выступ и чуть не пропахала носом пол. Винсенс вовремя ухватил её за локоть.

– Обойдёмся без земных поклонов. Приберегите их для более торжественного случая.

Кассандра хихикнула, но всё-таки перешла на шаг. Ей показалось, что Винсенс стал идти чуть-чуть медленнее.

– Кто-то трогал записи до того, как вы отдали их Ханоре? – спросил он почти шёпотом.

Моррен медлила с ответом. Делала вид, что рассматривает барельефы. Нет, ей отнюдь не хотелось защищать женщину, которая опять попыталась ей навредить без всякого повода. Хотелось доказать целительнице и себе самой, что она способна решать проблемы без посторонней помощи. Однако… так жалко тратить силы на эту крысиную возню… Куда лучше думать о конференции, о репетициях хора, о…

– Моррен, вы оглохли?

– Ой… Да! То есть нет! То есть… Профессор Сиерра. Думаю, она случайно коснулась папки. Мы с ней не смогли разойтись в дверях.

– Сиерра?.. С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

Кассандра изо всех сил пыталась распознать иронию в голосе шефа, но слышала лишь тревожные нотки. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, словно диагностируя. Лаборантка кивнула, абсолютно сбитая с толку.

– Значит, вам повезло. Держитесь подальше от этой женщины. Она куда более ядовита, чем может показаться на первый взгляд.

***

С приходом зимы булыжные мостовые Эл-Норриджа стали искристыми и скользкими. Вечерами бульвары и переулки всё чаще окутывал туман, превращая дорогу домой в опасное приключение. За ночь лужи покрывались хрустящей ледяной коркой, и Кассандра спешила лопнуть каждую до того, как по ним проедут колеса повозок и слайттраферов.

Она пряталась от холода в безразмерные свитера, в которых с комфортом могла бы разместиться многодетная семья лесных опоссумов, скупала толстые шерстяные носки: красные, зелёные, полосатые, и ещё вот те, с зайчиками, пожалуйста. Туфли на эти носки налезали с трудом, но кого волнуют такие мелочи, если тепло и красиво?

Ариас сменил стильный вязаный кардиган на кожаную куртку с меховыми отворотами и выглядел в ней словно капитан дирижабля. Дамы заглядывались, но сам Веласско даже не замечал их внимания. Все его мысли вращались вокруг предстоящего визита скрамторцев. На совещаниях он заявлял, что подготовка к конференции проходит прекрасно, что гостей примут по первому разряду, что он лично контролирует каждую мелочь, но сам то и дело бросал тревожные взгляды на алхимика: «Ты ведь тоже волнуешься, правда? О, тебе есть о чём волноваться, я-то знаю… Ну, покажи это как-нибудь!» Нет, Кастар вёл себя так, будто появление учёных из ИПМ событие настолько рядовое, что реагировать на него просто глупо. Ариас оставался наедине со своим беспокойством и очень жалел, что не может взяться за штурвал и отчалить в сторону солнечного каракского побережья.

Винсенс просто пытался функционировать. Проснуться в темноте под дребезг будильника, убедить мозг, что настало утро, убедить себя, что спустить ноги на ледяной пол – страдание, не лишённое смысла. Притащиться на работу, быть нормальным. Нет, это он погорячился. План минимум – никого не убить. Даже если напрашиваются. А они напрашиваются, очевидно. Студентки на каждом углу трещали о каких-то вечеринках, подарках, нарядах, каникулах… На их лицах и одежде мерцало столько блёсток, что Кастар не мог отделаться от мысли, будто они вот-вот начнут дрыгать ногами, как танцовщицы кабаре.

Зимнее помешательство захватило не только людей, но и предметы мебели. Повсюду, куда ни плюнь, появлялись сомнительные художества в виде несимметричных снежинок, жирных снегирей и лицемерных пожеланий. Пару дней Винсенс молча стирал эту чушь хотя бы со своей доски. Потом не выдержал: уходя с работы, заколдовал её, с намерением отыскать живописца. К заклинанию он присовокупил ослиную шерсть и не сомневался: при первой попытке накалякать на его доске что-то не относящееся к науке, горе-художник обзаведётся длинными серыми ушами. На следующий день, когда алхимик зашёл в академию, то обомлел, увидев толпы людей с ослиными ушами, среди которых было и несколько совсем возрастных профессоров. Оказалось, народу настолько понравилось ослиное проклятие, что оно разлеталось подобно бацилле. Жаль, он опоздал к первой паре и не увидел, кто стал нулевым пациентом.

Складывалось впечатление, что мозги коллег превращаются в студень при низких температурах. Проректора Ставроу больше волновало украшение холла, чем обновление расходников. Мисс Бьёрк отказывалась принимать учебный план по его новому курсу, потому что составляла схему рассадки гостей. А мисс Лэрри, вместо того чтобы составлять программу конференции, целыми днями листала каталоги одежды.

– Что выбрать: коралловое платье или вот этот золотистый брючный костюм?

Серьёзно? Винсенс даже огляделся, чтобы удостовериться, что секретарша Ханоры обращается именно к нему. Увы, других посетителей в приёмной не наблюдалось.

– Зайду позже, – сказал он, пятясь к двери.

Все бредили балом. Ну что за идиотская традиция – появляться на празднике исключительно с кем-то вместе? Теперь одни трепещут в ожидании, другие – соревнуются в изобретательности: отправляют письма, рисуют плакаты, а кто-то даже подговорил профессора Бруни, чтобы передать приглашение по репродуктору. Люди спешили и суетились, договаривались и ссорились. Так же как в прошлом году. И в позапрошлом. И за год до этого. Демоны изнанки, как им ещё не надоело?..

В такие дни жизнь казалась Винсенсу чадящим, громыхающим локомотивом. Она неслась настолько стремительно, что единственным желанием алхимика было сойти на ближайшем полустанке. Нет, речь не о смерти. Хотелось просто выйти за ворота академии, словно в сон, погрузиться в иссохшие травы и долго блуждать по лесу, вдыхая запахи земли и хвои. Неважно, куда он пойдёт, главное – как можно дальше…

«Забудь. Билеты оплачены в один конец. Пока ты не сдашь проект, никто тебя отсюда не выпустит. Разве что покурить. Или вот – обед. Драгоценные полчаса тишины и свободы. Ты в курсе, что не имеешь морального права потратить это время на банальную жральню?» Разумеется, кому нужны суп и водянистая пюрешка, когда можно прикинуться тенью и просто гулять по бесконечным лестницам, гулким залам и полутёмным анфиладам. Вытягиваться вдоль стен, скользить по потолку, прятаться в нишах. Молчать.

Тёмным пятном алхимик спускался по винтовой лестнице башни астрономов и был вполне доволен: в радиусе досягаемости отсутствовали любые живые, условно разумные существа и традиционные украшения. Внизу замаячил силуэт. «Хорошо, хоть здороваться не придётся». Винсенс прижался к ступенькам, намереваясь проскользнуть мимо, но вдруг дёрнулся. Помимо воли, взметнулся по стене, узнав свою лаборантку, и замер, подрагивая на сквозняке.

Моррен стояла, прислонившись лбом к витражному стеклу. Весёлые белые мыши, водившие хоровод на её пушистом свитере, совершенно не сочетались с позой лаборантки: та ссутулились, сжалась, будто хотела спрятаться в воображаемую раковину. Знакомо. Алхимик в зародыше подавил желание материализоваться, чтобы сказать это. Продолжил путь. Внизу послышался топот, пыхтение, и взору предстал парень с кафедры целительства, судя по нашивке на его халате. Кастар считал ниже своего достоинства запоминать имена чужих подчинённых. При виде Моррен лицо парня озарилось глуповатой улыбкой:

– Санди, я тебя обыскался! Глянь, что нашёл! Для твоей подруги! «Неспецифические факторы инсомнии». Ограниченное издание!

Он с гордым видом протянул Кассандре ничем не примечательную книжицу в строгом сером переплёте. «Подруги? – Винсенс хмыкнул. – Так меня ещё не называли…»

– Спасибо, Джонас. Надеюсь, удастся ей помочь. В любом случае мы очень признательны.

Алхимик видел, с каким усилием Моррен пытается улыбаться.

– Санди, я тут подумал… Все вокруг только и говорят о… Ну, День Середины Зимы, всё такое… В общем, я хочу спросить… – Слушать его словесные потуги было мучительно даже в образе тени, но всё-таки парень договорил: – Ты не хочешь пойти со мной? Вместе?

– Слушай, Джонас… – Кассандра отвела глаза. – Мне очень приятно твоё внимание, но… меня уже пригласили.

Одна из множества населяющих башню теней резко преломилась.

– И кто же этот несчастный? – насмешливо спросил Кастар, став видимым.

– Ой, Винсенс… то есть профессор Кастар… что вы…

– Я спрашиваю: кто тот страдалец, которому вы пообещали оттоптать ноги на этом вульгарном сборище?

Кассандра подняла на него потемневшие от злости глаза:

– Вам-то какое дело?! Нечего уши греть!

Она развернулась и начала быстро спускаться по лестнице. Винсенс, озадаченный такой бурной реакцией, пожал плечами, бросил на ординатора – «хм, как там его, надо бы узнать» – последний взгляд и зашагал вслед за лаборанткой.

***

– Санди, спрячь меня!

Кассандра шла по коридору, когда услышала позади требовательный шёпот брата. На плечо легла тяжёлая ладонь, заставив Моррен остановиться и обернуться. Кузен тяжело дышал и выглядел взволнованным.

– Куда-нибудь! Быстро! За мной гонятся!

Санди огляделась по сторонам и, не найдя ничего лучше, отодвинула край бархатной портьеры. Без дальнейших промедлений Ариас шмыгнул туда, а Кассандра уселась на широкий подоконник и сделала вид, что поглощена чтением «Неспецифических факторов инсомнии».

Послышались быстрые цокающие шаги, а следом из-за поворота вырулили две дамы с кафедры заклятьесложения и магических ритуалов.

– Вечер добрый, мисс Моррен…

– Сильно сомневаюсь… – уныло отозвалась лаборантка. Всем видом она демонстрировала, что книга увлекает её больше, чем собеседницы.

– Вы не видели профессора Веласско?

– Кажется, он пошёл туда… – Кассандра неопределённо махнула рукой.

Дамы переглянулись и стремительно зацокали каблуками в указанном направлении.

– Выходи, – позвала лаборантка, когда цоканье смолкло.

Ариас опасливо высунул из-за портьеры аристократический нос. Затем показался весь – пыльный и уже не такой лощёный, как раньше.

– Фух, пронесло! – Он медленно опустился на подоконник рядом с сестрой. – Ещё недавно я любил балы, а этот сидит у меня в печёнках, даже не успев начаться!

– Мне кажется, ты должен набраться сил и всех их отшить, – строго сказала Кассандра. – Ну, или выбрать одну и назвать её своей девушкой.

– Ох, Санди! Как же ты юна и наивна! – Ариас откинул волосы со лба и склонился над питьевым фонтаном. – Отвергнуть всех – стратегически невыгодно, а выбрать одну – просто глупо. Вот если бы я был влюблён… Но сейчас вообще не подходящее время для влюблённостей.

– Тогда страдай, – резюмировала кузина.

Ариас закатил глаза, сделал глоток и назидательно произнёс:

– Ты стала ужасно жестока в последнее время. Кое-кто плохо на тебя влияет… Кстати, он же пригласил тебя?

– Ага, дождёшься тут! Как же! Ты бы слышал, что он сморозил десять минут назад! – с горечью пожаловалась Санди.

– Слу-у-ушай! – Серые глаза Ариаса озарились каким-то безумным светом. Так происходило всегда, когда у него в голове появлялась очередная гениальная идея. Ну или та, которую он сам считал таковой. – Может, пойдём вдвоём, а? Как два одиноких сердца?

– Если я буду танцевать с тобой, милый братец, то навлеку на себя проклятия, несовместимые с жизнью, притом от такого количества милых барышень, что и представить страшно!

– Я понял, ты не теряешь надежду. – Он отёр влагу с лица и ухмыльнулся. – Ну-ну.

– Оставь свою иронию для поклонниц! А мне пора возвращаться в лабу. – Санди недовольно поджала губы и спрыгнула с подоконника. – И вот ещё: на твоём месте я бы не рискнула это пить. Влюблённым в тебя женщинам ничего не стоит заколдовать все источники питьевой воды в академии…

Погруженная в свои мысли, Кассандра топала мимо каменных гаргулий, слушая, как позади неё отплёвывается и кашляет кузен.

***

Из кабинета профессора Кастара доносились крики. Кричала женщина. Кассандра подошла поближе и встала за дверью.

– …Вы не посмеете! – Лаборантка с трудом узнала голос профессора Сиерры. Сейчас в нём не было и следа привычного бархата.

– О, ещё как посмею… – тихо отвечал Кастар, растягивая слова, будто смакуя их привкус.

– Вы не имеете права! – Сиерра сорвалась на визг.

– Вы полагаете? Тогда напишите жалобу. – Голос зазвучал насмешливо, но твёрдо.

– Да я прямо сейчас пойду к ректору! – Ножки стула проскрежетали о каменный пол.

– Прекрасно, возьмите с собой эти бумаги – в них весьма подробно изложены причины, по которым я не считаю целесообразным ваше…

– Вы… вы… ничтожество! – Сиерра сорвала голос, теперь хрипела глухо, как лиса, угодившая в капкан.

– Очередное неоригинальное заявление. Признайте, вы никогда не умели мыслить самостоятельно…

Раздался плеск. Дверь распахнулась настежь, чуть не пришибив лаборантку. Из кабинета вылетела раскрасневшаяся Маистра. Не замечая ничего на пути, она с остервенением отбросила в сторону какой-то предмет и зашагала прочь. Кто-то громко выругался. Кассандра поспешила спрятаться в лаборантской.

– Ребят, не знаете, что там стряслось?

Все, кто был в помещении, застыли, напряжённо прислушиваясь к тому, что творится в соседнем кабинете. Айзек и вовсе приставил пустой стакан к стене и прижался к нему ухом.

– Винс не допустил Сиерру и её кафедру до участия в конференции. – Он поставил стакан на полку, спешно вернулся к столу и закрылся чьим-то эссе.

– Но за что? – не отставала Кассандра.

– Говорит, её статья – плагиат. Но, как по мне, – Айзек внезапно перешёл на шёпот, – он просто убирает конкурентов.

– Что ты имеешь в виду?

– Санди, не будь наивной. Как по-твоему, куда толстосумы из промышленной или, скажем, навигационной гильдии охотнее вложат свои денежки – в замусоленные пробирки или в декольте третьего размера?

– Они должны вложить деньги в самые перспективные идеи! Они же профессиональные инвесторы!

– В первую очередь они всего лишь мужчины…

– Да, но это не повод лишить человека возможности рассказать о своём проекте просто потому, что этот человек – женщина! Наш шеф не настолько мелочен!

– Ну так спроси сама. Из нас троих у тебя больше шансов остаться в живых после подобного вопроса.

Айзек обиженно поджал губы, Кассандра не знала, как ответить. Почему у неё больше шансов? Скорее наоборот. Она сунула руки в карманы, чтобы сгладить паузу, и нащупала на дне что-то шершавое.

– О! тебе привет от милашки доктора Грея. – Лаборантка протянула Айзеку несколько листочков алианского папоротника.

– Спасибо… – Айзек потянулся к ним, но быстро отдёрнул руку. – Погоди, Санди, а ты уверена, что он передаёт всё это мне?

– Конечно, он так и говорит. Но если не веришь, в этот раз у меня есть вещественное доказательство. – Она долго копалась в бездонном кармане пальто, вынуждая Тэча нетерпеливо ёрзать на стуле. Наконец, извлекла на свет небольшой, размером с мизинец, свиток, перевязанный красной лентой.

– Да-да, коллеги, учитесь. Доктор Грей знает, как произвести впечатление, – ухмыльнулась она, передавая послание. Айзек долго не мог развязать сложный узел, но всё-таки справился. Пока он читал, Кассандра едва сдерживалась, чтобы не заглянуть ему через плечо.

– Ну? – не выдержала она. – Что пишет?

– «Уважаемый мистер Тэч. Свидетельствуя своё почтение, приглашаю Вас вместе со мной посетить балл Середины зимы, дабы насладиться радостю всеобщего торжества и веселья в хорошей компании». Это что, приглашение? – одними губами проговорил Айзек.

– Куда? – спросил Илай, нехотя поднимая голову от каких-то графиков.

– Как куда, умник?! На чёртов бал! Вам не кажется, что эта ваша витанская традиция ходить на все праздники вдвоём ущемляет права одиночек? Что делать человеку, у которого нет друзей?.. – В голосе Кассандры сквозила досада. Впрочем, её никто не слушал. Хольм уже стучал по клавишам печатной машинки, а Тэч вскочил и стал носиться по лаборантской, хватая и сшибая всё на своём пути.

– Надо срочно что-то ответить! У кого-нибудь есть красивая бумага?! Санди! Одолжи серебристые чернила! О-о-о! А что я напишу?!

– Стой, стой. – Кассандра положила руки ему на плечи. – У нас а капеллы через десять минут, там ему лично и скажешь.

– Лично?.. – ужаснулся Тэч.

– Ну да, – поддержал Илай. – Можешь даже пропеть. А Моррен будет вторым голосом.

– Не знал, что беру на работу трубадуров. – Винсенс напоминал далматинца: полустёртые чернильные пятна испещрили его рубашку, лицо и шею. – Впрочем, это объясняет отсутствие важных профессиональных качеств. Таких, как пунктуальность, например. Почему вы ещё не в лаборатории?

– Потому что сегодня вашей милостью у нас пение. – Кассандра схватила за рукав Хольма, Хольм потянул Тэча. – И чтоб вы знали, мы собираемся прийти туда за пять минут до начала.

Втроём они попытались протиснуться мимо стоя́щего в проходе начальника.

– Хм… – Кастар сделал пару шагов вглубь лаборантской. Его взгляд привлёк металлический блеск папоротника, который Айзек оставил на столе.

– Ты-то мне и нужен. – Слова были обращены к растению. – Я возьму.

Крутя папоротник за черенок, Кастар вышел из лаборантской и широким шагом направился в сторону подземелий.

Лаборанты переглянулись.

– Интересно, он когда-нибудь слышал про личные границы? – пробурчал Тэч.

– Вы что, забыли? Он считает, что для настоящего учёного не существует никаких границ, – съязвила Моррен. – Тем более личных. Все преграды лишь у нас в голове.

– Тогда пойдёмте и всё ему выскажем! Что он нам сделает?

– Эй-эй, постой, – всполошился Илай. – Это правило работает только для самого Винсенса. Все остальные будут жестоко наказаны за несоблюдение субординации.

***

Стоило Кастару закрыться в лаборатории, как под потолком зашумели полые трубки пневматической почты. Письмо со свистом упало в приёмник. Красный цвет свитка означал срочность, а инициалы, отпечатанные на золотистом сургуче, вопили: от ректора. Вспоминая по именам всех демонов изнанки, алхимик поднялся, туда, где его уже дожидался целый педсовет: ликующая Ханора Юния, вездесущий Ариас Веласско, успевшая припудрить нос Маистра Сиерра и, конечно, сам Алькор.

Маистре не потребовалось много времени, чтобы наплести начальству, как несправедливый и мелочный декан намеренно не позволяет явить свету её, безусловно, оригинальное исследование.

В мучительных подробностях Винсенсу пришлось объяснять очевидное: воровать чужие работы нехорошо. Маистра шипела, пыхтела, фыркала. Алькор хмыкал и пощипывал себя за ус. Веласско глупо улыбался и кивал невпопад. «Бессмысленная трата времени, – думал Винсенс. – Лучше бы она плеснула в меня ядом, а не чернилами».

Удивительно, но Веласско, вечно вставляющий свои пять медяков, поддержал его точку зрения. Вдвоём им удалось привлечь на свою сторону ректора. Ханора заметно сникла, но так и не сказала ни слова. Сражение выиграно. А Сиерре – в довершение её бед – назначена проверка на соответствие занимаемой должности.

Однако, выйдя из приёмной, Кастар чувствовал только стремительно расползающуюся усталость, мучительный голод и странную, щемящую тоску хрен знает по какому поводу. Влекомый этой тоской, алхимик наугад шагал по лестницам и коридорам, которые с приближением зимы стали ещё более холодными и мрачными.

В пустующих залах и аудиториях сейчас горели камины, но даже оранжевые и алые отблески магического огня казались блёклыми в наползающих сумерках. После длинного, переполненного словами дня сонная тишина вечернего замка стала спасением. Винсенс слушал свист ветра в оконных рамах и скрип паркета, пока в его мир вероломно не вторглось… пение?!

Чёртовы а капеллы. Бесполезная придурь, из-за которой он два раза в неделю остаётся без лаборантов. Хотелось развернуться и гневно удалиться к себе на кафедру, но то, что доносилось до его ушей, было… хм, любопытно. Алхимик зашагал по направлению к бальному залу. Плечом привалился к гранитной арке.

«Стараются, черти». Он не заметил, как по лицу расползлась лёгкая улыбка. Взглядом нашёл своих. Илая поставили к тенорам, но он то и дело фальшивил, выдавая слишком высокие ноты. Айзек пел чистым глубоким баритоном. Кассандра открывала рот, стоя за спинами девушек-сопрано. Различить её голос среди десятков других не удавалось. Лаборантка увидела его. Подмигнула и помахала рукой.

«Что делать?! Подмигнуть в ответ?! Нахмуриться?! Скорчить страшную рожу?!» Винсенс не сделал ничего из перечисленного. Он оттолкнулся от холодного камня и продолжил путь. Внутри что-то надсадно ныло. Не голод. Хуже. «И как тебя только угораздило, горный ты тролль?! Только успел вылезти из одной трясины и уже готов завязнуть в другой. Может, ты просто неравнодушен к мучениям? О да, можно мне двойную порцию боли, пожалуйста. Не нахлебался».

Винсенс невесело усмехнулся: дурацкие эмоции не помогут разделаться с дурацким проектом. Конечно, можно отправить Моррен в длительную командировку или предложить год-другой поработать в Талании – по программе обмена опытом. Только мы это уже проходили. Она уедет, начнёт жить какую-то другую, совершенно независимую от него жизнь, может, даже выйдет замуж, как Элисса, а его мозг продолжит вырабатывать нейромедиаторы в таких количествах, что хватило бы на целый Бедлам…

…Часом позже Кассандра заглянула в профессорский кабинет, где нашла шефа, почти погребённого под завалом макулатуры. Кажется, он сочинял что-то вроде отчёта или делового письма, низко склонившись над стопкой исчирканных листков.

– Ой, я думала, вы давно уже ставите опыты внизу…

– А я думал, любовь к пению хотя бы намекает на наличие музыкального слуха... – Винсенс не поднял взгляд. Движения его руки не замедлились ни на мгновение.

– Увы. Я пою для себя. Но мне не всегда удаётся сделать так, чтоб меня никто не слышал.

– И мне, увы, не удалось поработать в лаборатории из-за этой пустопорожней истории с Маистрой. На будущее: если решите обвинить кого-нибудь в плагиате, подумайте десять раз, нужно ли оно вам. Ибо количество отчётов, которое я теперь должен составить, не пропорционально количеству удовольствия от ощущения собственной правоты… Вы ведь в курсе, о чём я говорю? Мне показалось, вы слышали…

– Частично, – смутилась Моррен и поспешно добавила: – Самое яркое воспоминание за сегодня! Нужен большой талант, чтобы так довести человека.

– Благодарю. Мы оба работали на публику.

– Винсенс, а она, правда… Ну, украла исследование?.. Просто парни болтают…

– Вы имеете в виду Тэча? Тогда готовьтесь: завтра болтать будет вся академия. Даже немного любопытно, какими невероятными подробностями сможет обрасти этот банальный сюжет. Поделитесь?

– Да, только… сначала мне бы хотелось услышать режиссёрскую версию.

– Тогда вам не ко мне. Я скорее один из грёбаных актёров. Притом далеко не первого плана. И как второплановый актёр я не знаю, чем таким занята Маистра, что у неё не хватило времени подготовить нормальное исследование. И понятия не имею, почему для неё так принципиально участвовать в конференции. Если честно, я вообще не хочу забивать этим голову. Но как декан я не могу пропустить работу, которая почти полностью списана у коллектива лимерских знахарей. Всё бы ничего, но они будут на этой же конференции. В конце концов, речь идёт о репутации всего факультета и моих собственных шансах на получение гранта.

– Должно быть, вы очень устали. – Кассандра выдохнула и ободряюще улыбнулась: ну конечно! Конечно, он беспокоится о престиже факультета, а не о той ерунде, про которую наплёл Айзек! – Идите домой, чего зря страдать? Завтра дочиркаете свои бумажки. А мы с ребятами ещё поработаем в лабе, чтобы не отставать от плана.

– Отпускаете меня?

– Только если вы сами себя отпустите.

Алхимик с видимым усилием поднял себя из-за стола и стал собираться. Бумаги по делу профессора Сиерры сгрёб в кучу и убрал в сейф. Санди округлила глаза: «Интересно, он всерьёз опасается, будто Маистра в ночи полезет сюда, чтобы стащить эти сокровища? И ещё интересно, нормально ли то, что я нахожу его паранойю забавной? Как бы это прокомментировали целители?» Пока она размышляла, шеф небрежно обмотал вокруг шеи чёрный вязаный шарф. Кассандра выпалила:

– Я сегодня была на кафедре натуралистики. Хотите узнать, чем занят профессор Лич?

– Чем-то связанным с его работой, надеюсь.

– О, ещё как! Они создали для кармазины обогащённую среду и выяснили, что если гладить её почаще, то у неё снижается уровень кортизола и повышается уровень серотонина. То есть она…

– Стала спокойнее и счастливее, понял. Хотите, чтобы я завидовал этой твари?

– А давайте я вас тоже поглажу, чтоб вы не завидовали?

Кастар шарахнулся, будто лаборантка была заражена муравьиной чесоткой.

– Моррен, ваша лояльность настораживает. Чего вы хотите? Премию в конце семестра? Так скажите прямо. Нечего ходить вокруг да около.

– Не угадали. – Голос Кассандры стал ледяным. – Доброй ночи, профессор Кастар.

Звук её удаляющихся шагов разносился по пустынному коридору. Винсенс запечатал дверь и отправился домой. «Ну вот, снова “Профессор Кастар”. Обиделась. Скажи, Винс, как? Как такой идиот мог стать профессором?! Ты – наглядный пример девальвации высшего образования!»