В лаборатории разразился шахматный бой. Мисс Окссон легко одолела Тэча, схлестнулась с Кассандрой и уже успела нейтрализовать парочку её пешек. Моррен почёсывала в затылке, и по её лицу было видно, что она задумала какую-то авантюру. Остальные обступили шахматисток полукругом, едко комментируя их действия. На заднем плане тикали часы, и что-то аппетитно булькало…

– Кот из дома – мыши в пляс. Не так ли, коллеги?

Кто-то вздрогнул, кто-то вскочил, кто-то развернулся так резко, что раздался хруст. Кажется, никто не заметил, что Винсенс здесь уже давно.

– Напротив, тренируем наши ментальные способности, – нашёлся Айзек.

– Плохо тренируете. Вы чуть не перегрели основу. – Винсенс накрыл колпаком спиртовую горелку, над которой бурлила густая субстанция цвета фуксии. – Ума не приложу, зачем вы мне в таком количестве?

– Может, затем, чтобы расставлять знаки препинания в ваших текстах? – спросила Кассандра, уверенно продвигая свою ладью по шахматной доске. Плохой ход. Очень плохой.

– Может, тогда мне стоит попрощаться с вами и нанять лингвистов?

– Шах и мат, Санди, – объявила Айвори.

Кассандра в недоумении уставилась на доску. Винсенс ухмыльнулся. «Всё верно, Моррен, глупейшее поражение», – должно быть, эти мысли были написаны на его лице, потому что лаборантка обиженно поджала губы и откинулась на спинку стула, скрестив руки.

– Как прошло совещание? – Хольм взмахом руки расставил фигуры по местам. – Что нового наверху? Есть новости для нас?

– Да, вам понравятся…

Все затаили дыхание. Винсенсу даже почудилось, что уши мистера Паскаля слегка удлинились и оттопырились. Как локаторы. Это было забавно. Он развернулся и неспешно прошествовал к своему столу. Уселся, закинул ногу на ногу, открыл ежедневник и принялся перелистывать страницы якобы в поисках нужной информации. Будто он не помнит! Со стороны коллег слышались нетерпеливые вздохи. Интересно, кто-нибудь из них догадается…

– Ваш кофе, профессор. – Айвори сунула кружку ему под локоть и отступила к остальным. Винсенс удовлетворённо кивнул.

– В последних числах декабря в стенах академии пройдёт масштабная конференция. Приедут учёные из пяти крупнейших держав Просвещённого Мира. Тут же будут тереться чинуши из министерства науки и толстосумы из фонда королевских грантов. Огромная толпа народа… – Он отхлебнул кофе и поморщился. Кислятина. – Профессор Юния хочет организовать две секции: учёную и студенческую. Так как участников будет больше, чем хотелось бы, чтобы уместиться в три дня, каждая кафедра может представить на утверждение лишь один проект. И для студенческой секции я предлагаю выдвинуть кандидатуру мисс Окссон. Есть возражения?

– Это потому, что она перед вами заискивает, – буркнул Паскаль себе под нос, но Винсенс услышал.

– Конечно, и я это ценю. – Он приподнял кружку и сделал глоток. – А также её препарат недурно показал себя во время последних тестов. Вам бы, кстати, посмотреть на её корреляции. Просто чтобы понимать, куда стремиться. Ещё замечания?

Присутствующие отрицательно покачали головами. Как болванчики. Окссон уставилась в пол, закрывшись чёлкой, но даже отсюда Винсенс мог с уверенностью заключить, что цвет её щёк и цвет ушей Паскаля сейчас абсолютно одинакового малинового оттенка.

– Для учёной секции есть три кандидатуры, – продолжил он, – мистер Хольм с его исследованиями тревожных расстройств, мистер Тэч с изысканиями в области сексуальных аддикций грызунов и мои скромные манипуляции с сознанием.

Кассандра подняла руку. Смешная. Здесь даже малявки-магистранты беззастенчиво высказываются по любому поводу. Когда она уже избавится от привычек отличницы?

– Я правильно понимаю, что наша цель – получить финансирование для продолжения исследований?

– Разумеется. Или вы думаете, Моррен, что ментальный сканер, который понадобится вам на этапе эксперимента, я планирую сотворить из воздуха?

– По-моему, Санди ведёт к тому, что выбор и так очевиден, – сказал Илай. – Её исследование на начальном этапе. Я и слова не смогу сказать, если на меня будут глазеть все эти важные шишки, а Тэч уже выступал в сентябре…

– Прости, шеф, – виновато улыбнулся Айзек, – с тех пор я не успел ничего наизучать. Ничего, что могло бы существенно дополнить предыдущие выкладки…

– Почему я не удивлён? – Винсенс страдальчески закатил глаза. Злиться на Тэча не имело смысла, на Хольма с его фобией – тем более, но легче от этого не становилось. «Подготовить тезисы» – чиркнул он на полях блокнота: ещё одна бессмысленная задача в довершение списка из сотни бессмысленных задач.

– Профессор, – встрял Паскаль, – скажите, известно ли что-нибудь про зимний бал?

– Известно. Он приобретёт угрожающие масштабы, так как станет событием, закрывающим конференцию. Также достоверно известно, что вы, как студент, на него не приглашены. Забудьте. Я серьёзно, Паскаль. Я больше не стану вас выгораживать. Если в этом году вас опять застукают за попыткой пробраться туда с поддельным пропуском и поддельными усами, я лично подготовлю самый настоящий приказ о вашем отчислении.

Хольм с Тэчем противно заулюлюкали. Паскаль шипел на них, как гремучая змея. Окссон скорчила ему рожу. «И на чём только держится грозная репутация этой кафедры?»

– А кто к нам приедет? – Поднятая рука Кассандры отвлекла алхимика от размышлений. – Ой, то есть представители каких стран посетят?..

– Я понял. Приедут ваши коллеги с Каракских островов, а ещё Таланские, Лимерские и Глекарские учёные. Ну и гвоздь программы – делегация из Скрамтории.

– Ого! У них же всё суперсекретно! – изумился Айзек. – С чего это они вдруг решили почтить нас своим присутствием?

«Хороший вопрос, Тэч. Хотел бы я знать». – Винсенс не заметил, как почесал карандашом в затылке, качнулся на стуле…

– Два варианта, – задумчиво произнёс он. – Либо это попытка не столько похвастаться достижениями, сколько узнать, как далеко продвинулись мы, либо они хотят сделать пару предложений интересным, с их точки зрения, учёным… В любом случае, коллеги, заклинаю вас, будьте осторожны.

***

Лабораторная доска была похожа на карту Диких Земель, составители которой задались целью уместить на ней все существующие топонимы. Кассандра сосредоточенно накручивала на палец каштановый локон, блуждая взглядом вдоль горных вершин сравнительных графиков. Айзек чесал колючий подбородок, безуспешно пытаясь найти выход из дремучих зарослей профессорских формул, а Илай потирал переносицу, оставив призрачные надежды выбраться из болота системы обобщённых координат.

– Есть соображения, как интерпретировать эти данные, господа? – послышался голос сверху.

Профессор Кастар, позабыв законы физики, а заодно и совесть, расхаживал по потолку. Халат и не схваченные резинкой волосы свесились вниз, кровь прилила к лицу, но он этого не замечал. Засунув руки в карманы брюк, профессор задумчиво вышагивал туда-сюда среди проводов с висящими на них лампочками как среди светящихся колосьев. Он задевал их ботинками, отчего свет в лаборатории качался и дёргался.

– Если вы перестанете баловаться с освещением, то, может, у нас и получится сосредоточиться, – раздражённо пробубнила Моррен.

– Настоящий исследователь должен уметь преодолевать трудности, а не использовать их как оправдание собственной ментальной немощности, – парировал Винсенс, но с потолка всё же слез и принялся расхаживать уже внизу. – Чёрт с вами, давайте рассуждать вместе. – Он схватил со стола медный черпак и замахал им в такт шагам. – Мы лишили отражательной способности мозга сто девятнадцать крыс, после чего успешно её им вернули… Однако в шести случаях последующие тесты показали, что поведение крыс до и после процедуры существенно изменилось. Три крысы, которые отродясь не были в лабиринте и не пользовались рычагами, после пробуждения стали ловко поднимать заслонки и доставать корм. В то же время другие три крысы, которые уже не единожды проходили лабиринт, вдруг показали результаты, характерные для первичного прохождения. И если утрату навыка ещё можно было бы списать на повреждения проводящих путей в мозге, то как объяснить внезапное научение?

– Да, а ещё крысы изменили круг общения, – вставил Айзек. – Испытуемые из группы Б стали пугаться своих сородичей и стремиться к крысам из группы А. И наоборот.

– Например, Рапсодия, по вашим данным, не любила сборища, сторонилась сородичей, держалась обособленно. А после процедуры утраты и обретения психики стала соперничать за еду и пространство… – Кассандра непроизвольно стала расхаживать вместе с профессором, время от времени уворачиваясь от медного черпака. – В то время как Соната – альфа-самка – перестала проявлять агрессию и вон – сидит в углу, трясётся…

– Неужели это может означать, что…

– Все подумали о том же, о чём и я?

– Да скажите уже вслух кто-нибудь!

– Значит ли это, что души, оказавшись вне тела, могут как-то видоизмениться, ну или э-э-э… преисполниться знанием…

– Где, Тэч? В небытие? Оставьте эту чушь для культистов! Существование психики без материи невозможно! Желаете оспорить? – Кастар выставил черпак перед собой, как рапиру, и принял боевую стойку.

– Но тогда можем ли мы говорить, что крысы как-то меняются психикой? – осторожно спросил Илай. – Или телами?

– Рановато для этого. – Кастар сделал стремительный выпад поварёшкой в его сторону. – Но, признаться, я тоже об этом думал… Чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, нам нужно уточнить ряд параметров, по которым мы сравниваем подопытных…

– Точно! – вскричал Хольм. – Мы проведём дополнительное исследование: возьмём крыс, которые ещё не подвергались процедуре депривации психики, поделим их на две группы, каждую группу поделим ещё на две подгруппы, каждой подгруппе дадим уникальный опыт – пусть вскрывают замки разного уровня сложности – чтобы выработалась поведенческая реакция. Затем объединим их в случайные пары, лишим психики, а потом вернём. Если эффект повторится, то мы сможем со стопроцентной уверенностью утверждать, что произошедшее не случайность и не форма групповой галлюцинации.

– Если всё так и произойдёт, что это будет означать? – спросила Кассандра.

– Это будет означать, что профессор Кастар и его исследовательская группа первыми в истории разработали эксперимент, доказывающий существование душ и возможность их переселения из одного тела в другое… – начал Айзек.

– Великие адепты! – гаркнул Винсенс. – Не существует никаких душ!

– Но ведь эксперимент наглядно…

– Не спеши с выводами!

– Разуй глаза, Винсенс! Душа крысы…

– Ещё раз произнесёшь это слово и заберу твою!

– Да ты уже забрал у нас и души, и психику, и всё свободное время…

– Если не захлопнешь варежку, то время для тебя станет вечностью! – Он подбросил черпак в воздух и поймал его на лету. Было видно, что алхимик готов добавить ещё пару ласковых эпитетов, но вдруг он замер, уставившись в одну точку. Долгую минуту на его лице творилось нечто необъяснимое: губы шевелились и вытягивались, крылья носа трепетали так, словно пытались отделиться, а брови бесконтрольно ползали по периметру лба. Все присутствующие молча наблюдали за этой пантомимой, не решаясь даже пошевелиться. Лаборантам было невдомёк, что так отражалась внутренняя борьба между принципами и желаниями их начальника. Наконец, Винсенс глубоко вздохнул и произнёс:

– Крысы и впрямь не самый приемлемый материал для таких исследований. Даже динамический снимок мозга не сможет со стопроцентной точностью поведать нам о том, что происходит в их сознании. Нам нужна другая выборка.

– Неужели вы хотите использовать…

– Собак?

– Обезьян?

– Людей?! На этом этапе?!

– Собак? Хольм, в тебе нет ни капли гуманности. А вы, Моррен, плохо меня слушаете. Во-первых, не на этом этапе, а когда соберём более точные данные по крысам, а во-вторых… – Алхимик повернулся к ней спиной и зашагал в противоположную сторону.

– Но вам не кажется, что это слишком? – Кассандра чувствовала, как гулко колотится сердце. – В духе ИПМ?..

Винсенс молча дошёл до дальней стены и развернулся к остальным:

– Господа. Прямо сейчас мы вступаем на неизвестную землю. Мы первопроходцы, и нам самим необходимо прорубать путь. – Он двинулся вперёд, черпак в его руке со свистом рассекал воздух. – До нас никто не высаживался на этом материке, а значит, никто не успел придумать правила. Мы делаем науку, и нам решать, какой она будет. Мы создаём систему координат. А следовать ей придётся тем, кто пойдёт за нами. – Алхимик замер и внимательно оглядел притихших коллег. – Впрочем, если вам это не подходит, вы всегда можете остаться на корабле… То есть наверху. Там тоже полно работы.

Илай и Айзек замотали головами. Наверх не хотел никто. Даже Кассандра. Особенно Кассандра. Она украдкой глянула на вольер с крысами и тоже покачала головой. В конце концов, кто-то должен проследить, чтобы эти трое не заигрались.

– То-то же. – Алхимик ухмылялся, весьма довольный собой. – Мне нужен полный отчёт о проделанной работе. Как только он будет готов, я пойду к Алькору за разрешением.

***

Ветви старого клёна дрожали на ветру, постукивали в окно, роняя золотые листья. День близился к концу, и на водной глади появились розоватые блики. Винсенс взглянул на часы и со вздохом крутанулся в кресле. Он уже посчитал каждую резную завитушку на столе, все узоры на ярких вирийских коврах и теперь мысленно вычислял силу ветра, наблюдая, как далеко листья отлетят от дерева. Но и это не помогало ускорить вращение проклятой минутной стрелки. «Ну же! Читай! Быстрее!»

– Мешаешь, – проворчал Алькор, не отрывая взгляда от папки с бумагами.

– Интересно, чем это?

Ответа не последовало. Продолжая бубнить себе под нос, ректор перевернул ещё одну страницу. А затем ещё одну…

– Вижу, коллега, с мышками ты уже наигрался. Теперь тебе непременно нужно забрать душу у кого-нибудь поразумнее?

– Не душу, а психику, – машинально поправил Кастар. – И потом, я же верну…

– Но, возможно, не ту душу и не в то тело… – Алькор нахмурил густые брови. – Ты же отдаёшь себе отчёт в том, что за те деньги, которые были потрачены на твоё крысиное королевство, Совет рассчитывает на несколько иные результаты? А ты, мало того, что не даёшь каких-либо оптимистичных прогнозов, так ещё и новый вольер для мартышек выпрашиваешь…

– Отнюдь. Я как раз предлагаю сэкономить на мартышках и на вольерах. Мне нужно другое…

– Ты там в своём подземелье совсем одичал? Другое? Крыс поменять на людей? А если хоть что-то твой великий разум не учёл? Компенсацию пострадавшим лично будешь выплачивать?

– И вновь мимо. В отчёте на девятой странице чётко и ясно сказано: мы научились возвращать отражательную способность мозга подопытным грызунам с минимальными потерями для когнитивных функций…

– У тебя тут где-то сказано, что крысы телами поменялись!

– Страница одиннадцать. И не телами, а психикой. Да, есть такая гипотеза. Однако мы не можем её доказать или опровергнуть на существах, не обладающих речью…

– Это даже звучит дико! – Алькор будто не слышал. – Крыса с двумя личностями!

– Я продолжаю настаивать, что это слово ненаучно и не подходит для данной выборки. У крыс нет личности. Только психика. И эта психика быстро адаптируется. Уже через неделю после воздействия подопытные здоровы по всем показателям.

– Ты думаешь, это приятно – очутиться в чужом теле?! Где-то тут написано…

– Страница шестнадцать! Крысы, к сожалению, не рассказывали нам о своих впечатлениях. Но при этом ели, пили, чесались и выпрашивали угощение, как и все прочие их сородичи. Крысы, которые участвовали в эксперименте, ничем не отличаются от контрольной группы. Вывод: на данном этапе мы сделали всё возможное и готовы двигаться к следующему. Чем быстрее мы перейдём к экспериментам на более осознанных существах, тем больше людей спасём от деятельности скрамторских спецслужб! Не этого ли от нас ждёт Совет? И да, этот вывод есть в отчёте на странице…

– Отличный, кстати, отчёт. Всё очень доходчиво, структурированно. Ты поработал над почерком? Молодец.

– Это писала Моррен!

– Ладно, успокойся, – устало сказал Алькор. – Я не пытаюсь тебя задеть. Но нам обоим известно: порой твоя тяга к познанию настолько велика, что ты забываешь не только об исследовательской этике, но и об этике общечеловеческой. Я должен был уточнить…

– Есть цели, ради которых можно пренебречь многим. Не только этикой.

В ответ Винсенс ожидал услышать очередную проповедь, но шеф откинулся в кресле и задумчиво уставился в окно.

– Я согласен с тобой в том, что нынешнее положение требует решительных действий, и я сообщу лорду Флетчестеру, что мы готовы двигаться дальше, но ты должен понимать: этап, к которому мы подошли, требует куда более тщательной подготовки и, что не менее важно, согласования на многих уровнях…

– Достаточно устного разрешения, и уже завтра мы готовы…

– Не готовы. Винс, дослушай до конца. Организовать секретное исследование ой как непросто. Сколько протоколов – простых и магических – мы с тобой подписали, помнишь? А теперь представь, как организовать такое же исследование, но уже на людях? Не только нашу академию, но и вообще весь Эл-Норридж придётся зачаровать…

– Для чего? Нам ведь нужно всего лишь…

– Для того, Винс, чтобы однажды в «Готтергемском вестнике» не вышла статья, повествующая о секретном эксперименте над людьми, проспонсированном витанским правительством…

– А в чём проблема?

– А чем тогда в глазах общественности Витания будет отличаться от Скрамтории? А наша академия от ИПМ? Репутационные потери тебя, конечно, не волнуют…

– Это лучше, чем игнорировать преступления диктатора…

– …председателя правительства…

– Да пусть хоть королевой фей себя назовёт! – Кастар хлопнул ладонью по столу. – Полагаете, Совет может свернуть исследование?

– Это маловероятно… – Алькор раскуривал сигару. – Но совершенно точно Совет захочет убедиться, что все этапы грамотно спланированы и подготовлены…

– То есть быстро не получится?

– Никак.

– Демоны изнанки! Эта мелочная, трусливая политика в итоге закончится тем, что скрамторский тиран подгребёт под себя весь мир, а мы с вами даже не поймём, потому что понимать будет уже нечем! – Голос сорвался. Винсенс с силой сцепил пальцы в замок. – Лазариус, я не могу допустить, чтобы это случилось… из-за меня.

– Не можешь? – хитро прищурился ректор. – И что ты собираешься делать?

– Я закончу исследование. Сам. Я создам антидот. Если нужно, вопреки всему на свете!

– Очень амбициозно, Винс. А где ты раздобудешь на это средства? Трансформируешь ртуть в золото?.. Тихо, это же шутка! О боги, видел бы ты сейчас свою рожу. Когда ты уже перестанешь обижаться?.. А если серьёзно, у меня есть предложение. Я дам тебе шанс поскорее завершить проект, вне зависимости от того, что решат придворные бюрократы. От тебя требуется только лишь привлечь финансирование.

– Финансирование? В обход Королевского Совета? Как вы это себе представляете?

– Ох, всё-то тебе разжёвывать. Ты учёный, вот и расскажи о своих разработках на конференции, впечатли высоких гостей. Десять процентов со всех вложений, так и быть, позволю пустить на твои негуманные эксперименты с сознанием, остальное – на нужды академии. По рукам?

– Вы в своём уме?! Рассказать о секретном исследовании на конференции? Да я при всём желании не смогу это сделать! Помните, что случилось с Илаем, когда он забылся, и попытался в присутствии посторонних рассказать…

– Не напоминай! Я так ни разу в жизни не смеялся!

– И как вы тогда это представляете?

– А у тебя что, всего лишь одно исследование?

Лазариус умел смотреть так, что Винсенс чувствовал себя олухом. Олухом и болваном. Он мотнул головой, стараясь сбросить это противное ощущение. Постепенно до него стало доходить, чего хочет ректор.

– Шестьдесят, – выпалил алхимик.

– Думаешь, это так легко – прикрывать твою сомнительную деятельность во время бесконечных проверок? Я дам тебе двадцать процентов. И это моё последнее слово. Мы не на базаре.

– Так и быть, – хмыкнул Кастар. – Пятьдесят на пятьдесят.

– Спешу заметить, ты ещё ничего не заработал.

– Это вопрос времени. Соглашайтесь.

– Двадцать пять. Только я тебя умоляю, – Алькор предостерегающе поднял указательный палец, – никаких резких движений без моей отмашки. Вытаскивать тебя из тюрьмы не самое приятное занятие.

– Кто у нас собрался в тюрьму? – нежно проворковал женский голос.

Мужчины обернулись. И встали со своих мест. Посреди комнаты, словно из воздуха, появилась низенькая полноватая дама в замшевом пальто. Её причёска напоминала созревший одуванчик, а крупные серьги в ушах сверкали сапфирами. Она просеменила к алхимику и крепко сжала его в объятиях.

– Винни, милый! Хоть здесь я тебя поймала! Давненько не заглядывал. Я ждала тебя на праздник неделю назад… Демоны изнанки, отощал как! А руки-то, руки какие холодные! – Она слегка отстранилась и оглядела его с головы до ног.

– Прошу прощения, Лориана, – виновато улыбнулся алхимик. – Много работы. И я уже ухожу – не хочу испытывать терпение вашего супруга.

– Именно. – Ректор уже накидывал пальто. – Проваливай. Тебе и так крупно повезло сегодня.

Кастар бросил на него настороженный взгляд и попытался высвободить ладони из нежной хватки госпожи Алькор, но та не пустила.

– Милый, скажи, – глаза Лорианы были похожи на драгоценные камни в её серьгах и смотрели на Винсенса строго и слегка печально, – неужели леди Элисса снова объявилась на горизонте и заморочила тебе голову? Я надеялась, у тебя есть хоть капля самоуважения…

– Объявлялась. В конце сентября. – Винсенс сделал очередную попытку вырваться. – Я с ней порвал.

– Вот и умница. Давно бы так. – Довольная Лориана отпустила алхимика, и тот мгновенно спрятал руки в карманы. – А я уж решила, что ты пропустил наш традиционный шабаш из-за этой лисы.

Винсенс поспешил ретироваться, но обернулся на полпути:

– Лориана, а как вы догадались… про Элиссу?

– Элементарно, милый. Пахнешь одеколоном, в волосах зубчик от расчёски, и твои ногти стали больше напоминать человеческие, чем ястребиные. Что ещё могло вызвать такие разительные перемены, кроме появления женщины?

Скулы Кастара окрасились в бордовый, он посмотрел на часы и моментально исчез за дверью под мелодичный смех госпожи Алькор.

***

– Давай быстрее Моррен! Нужно закончить установку, пока шеф не явился.

– Уже бегу, Айз!

– Кофе взяла?

– Взяла. А правда, что они таки смогли открыть амбарный замок?

– И не только! Они смогли додуматься до того, чтобы сообща вращать ключ: одна крыса держит, а две другие её поворачивают. Ты можешь себе это представить?

– Это просто невероятно! Они такие умницы! – Кассандра спешила через всю лабораторию в сопровождении четырёх парящих стаканчиков. Пытаясь удержать на них внимание, она не заметила, как бедром сшибла стопку бумаг с профессорского стола. – Ой…

Едва не пролив кофе, она аккуратно приземлила стаканчики как можно дальше от мензурок с реактивами и начала подбирать разбросанные папки. Что это? Протоколы старых лабораторок?.. А когда это они с омихолдисом экспериментировали?.. Вчера?! Как вчера?! Ничего подобного…

Она перечитала протокол снова и снова. С одной стороны, её начальник не обязан отчитываться перед ней за то, какие эксперименты он проводит. С другой стороны, невозможно даже вообразить опыт, при котором использовалось бы такое количество туманящего порошка. Вывод: либо Винсенс допустил серьёзную ошибку, из-за которой у них могут быть неприятности, либо недавно половине академии потребовалась полная анестезия. Либо…

– Эй, ты чего там застряла? – позвал Айзек. – Нам тут как бы помощь нужна!

Кассандра обернулась и увидела, что пока она изучала странный документ, Хольм и Тэч уже установили на штативы систему каплеуловителей, водоструйных насосов и перегонных кубов.

– Ребят, вы видели этот протокол?

– А зачем нам на него смотреть? – отмахнулся Айзек. – Эти бумажки нужны, чтобы отчитаться перед начальством. И это эксперименты Винса, нас он до них не допускает. А значит это его задача делать так, чтобы цифры сходились. А мы, в свою очередь, должны сейчас заняться своим делом. Поэтому хватит прохлаждаться!

– В том-то и дело, ребят: цифры не сходятся. С фактами я имею в виду. На бумаге-то всё отлично. Но мы вчера не использовали эти вещества и не проводили с ними опытов! Вот, смотрите, тут указаны цифры и ещё какая-то тайнопись. Что это? Символ царской водки? Не пойму.

– Дай глянуть. Так, что тут у нас? Ага, ну всё же ясно – это обозначение духов.

– Духов? Что за вздор. Профессор Кастар, по-твоему, тайно подрабатывает парфюмером?

– А вот ещё ниже, смотри: гребень Сетреры. Может Винсенс и вправду открыл свою галантерейную лавку? А чего ты так на меня смотришь? На жалование препода особо не попируешь.

– И снова рецептура! Вы только посмотрите на дозировку! Вы хоть знаете, что это?

– Обижаешь. – Айзек почесал в затылке. – Мощные седативные препараты. Мантикору можно погрузить в вечный сон парой унций. И, судя по записям, он усыпил целый зоопарк…

– Может, Винсенс ошибся? – Илай тоже озадаченно смотрел на таблицу.

– Так давайте проверим, коллеги. – Айзек оставил попытки закрепить на штативе круглодонную колбу и направился в кладовку. – Чего время зря тратить?

Он распахнул дверь, зажёг свет и уверенным шагом направился вглубь помещения. Илай и Кассандра ускорились, чтобы не отставать.

– Вот. Что и требовалось доказать! – Айзек победно указал на литровую банку.

– Здесь не хватает ровно столько, сколько указано в протоколе, – подтвердил Илай. – Значит, ошибки нет. Пойдёмте.

– Погоди, а ты откуда знаешь? – нахмурилась Санди.

– Оттуда. В конце того года была поставка, обновляли почти все позиции. Я это контролировал и заявляю вам – сейчас в этой банке максимум одна треть от того, что было.

– Зачем ему столько?

– Не знаю. А вам какая разница?

– Просто я участливый человек, Тэч. Тебе не понять. – Кассандра в напряжении сцепила пальцы. – А теперь давайте посмотрим, что стало со вторым препаратом.

– Прикрывайся моралью сколько угодно. – Айзек завернул за угол и теперь двигался вдоль другого стеллажа. – Но, как по мне, вы оба просто не хотите работать.

– Есть предположения, что шеф делает с этими веществами без нас? – спросил отставший Илай.

– Может, это какой-то личный проект, который не одобрили попечители? – Глаза Моррен блестели от любопытства.

– Нет. Я уверен, меня бы он точно в это посвятил. – Голос Илая звучал не так уж уверенно. – Мы с ним… Хм, и здесь поубавилось…

– А почему вы вообще решили, что он над чем-то работает? – спросил Айзек. – Может, он просто…

– Нет! Вот только не говори, что он…

– А может, – между стеллажами возник тёмный силуэт, – он просто недоумевает, почему вместо того, чтобы собирать установку, вы закрылись в кладовке и плодите сплетни?

Шеф приближался, а Кассандра в ужасе гадала, много ли он услышал. В последнюю секунду она уменьшила протокол до размера игральной карты и затолкала его в рукав свитера.

– Винс, мы ничего не плодим! Мы… – возмутился Айзек, но под взглядом Кастара быстро передумал оправдываться. – Мы сейчас же возвращаемся к работе.

Он развернулся и промаршировал обратно в лабораторию. Илай и Кассандра пристыженно последовали за ним. «Теперь Винсенс думает, что мы замышляем что-то за его спиной, – сокрушалась лаборантка. – А мы всего лишь… С другой стороны, такое предположение явно лучше, чем правда. Если он узнает, что я опять лезу в его дела, то… Надо как-то аккуратно положить эту бумажку ему на стол. Хорошо, что там такой хаос, шеф даже не заметит… Нет-нет-нет! Только не туда!» Винсенс, естественно, не слышал её беззвучной мольбы. Он прихватил стаканчик уже остывшего кофе, сел за стол и принялся… методично перебирать бумаги. Катастрофа!

Остаток вечера Кассандра пыталась на него не смотреть. Пыталась улучить момент, чтобы незаметно подложить злосчастный отчёт, но шеф, который обычно активно участвовал в работе, будто специально поставил себе цель не вставать со стула. Даже когда Айзек добавил температуры и препарат стал выпариваться, образуя клубы едкого зелёного дыма, даже когда мензурка с фосгеном выскользнула из вспотевших пальцев Кассандры, даже когда Илай позвал его снять образцы… Наконец, мучения кончились. Лаборанты заполнили журнал, накормили крыс, запустили автоклав и поспешили к выходу.

– Задержитесь, Моррен. – Голос Кастара настиг её на пороге. Санди затылком чувствовала на себе чужой взгляд, и ей казалось, будто она каменеет.

– Мы тебя подождём. – Тэч обернулся на лестнице.

– Не стоит. – Не глядя ни на кого, Винсенс направился в сторону кладовых.

Кассандра поняла: он обо всём догадался. Первый шаг дался тяжело. За спиной грохнула каменная дверь. Моррен подпрыгнула и сорвалась с места. Пулей пролетела по лаборатории и скользнула в кладовку. Он ждал её ровно там, где хранились остатки туманящего порошка. Кассандра шла навстречу, отчётливо понимая, что чувствуют люди, идущие к гильотине.

– Где. Мой. Протокол? – спросил он, когда она остановилась напротив.

– К-какой протокол? О чём вы?.. – Санди знала: актриса из неё никудышная. Но она не успела договорить. Что-то сверкнуло в его глазах, в следующий миг он схватил её за плечо и вдавил в стеллаж. Над головой жалобно зазвенела лабораторная посуда.

– Я не позволю вам меня дурачить! – зашипел алхимик.

– Мне больно, Винсенс! – Кассандра испуганно перевела взгляд с его паучьей руки на раздувающиеся ноздри, потом на жилку, пульсирующую на виске…

– Последний раз спрашиваю: где, чёрт возьми, грёбаный протокол?!

– Да вот он, вот! – Санди вытащила из рукава уменьшенный листочек. Кастар выхватил его.

– Какого хрена вы опять лезете не в своё дело?! Я предупреждал вас о последствиях!

«Последствиях». Слово глухо бухнуло где-то под сердцем. Ноги подкосились. Кассандра сползла бы на пол, если бы Винсенс не удержал её. Слёзы полились по щекам. Всё стало размытым, и Кассандра отвернулась, чтобы его не видеть.

– Я совсем… совсем не лезу в ваши тайны, – зачастила она. – Не интригую у вас за спиной, не кляузничаю, и… я не хотела мешать вашим планам… Это просто… Обычное любопытство…

– Вы можете стоять?

Вопрос застал её врасплох. Долгая секунда понадобилась на то, чтобы Санди осознала: она почти не держится на ногах.

– Д-да…

Винсенс разжал пальцы и отступил, так что сам со звоном вписался в противоположную полку, но, казалось, даже не заметил этого. Санди слышала его неровное дыхание, видела, как дёрнулся кадык.

– Любопытство, Моррен, кобольда убило.

– И чуть не убило одного лаборанта кафедры алхимии. – Кассандра улыбнулась, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Вам лучше уйти.

***

Ариас кружил по тёмному холлу. Время от времени он доставал карманные часы, щёлкал задвижкой, крутил цепочку и убирал их обратно. У него не было нужды знать точное время. Он и так понимал, что неприлично опаздывает. И снова благодаря Кассандре. Её коллеги ушли уже двадцать минут назад. Она что, опять осталась наедине с этим чучелом?.. Нет, это уже выходит за рамки всяких приличий…

Тонкий силуэт замаячил в провале арки. Одна. Слава пяти стихиям! Ариас вдохнул побольше воздуха и провозгласил лекторским тоном:

– Основной недостаток твоей страстной любви к работе в том, что взаимность сожрёт тебя без остатка!.. Эй, Санди? Что с тобой?

Кассандра отвернулась и попыталась пройти мимо, но он аккуратно поймал её за локоть. Попробовал заглянуть в лицо, но кузина опустила голову.

– Ты что, ревёшь? – догадался Ариас. – Так… рассказывай. Что этот гнусный гомункул опять учудил?! Хочешь, я пойду и разберусь с ним?

– Это не он! – Кассандра испуганно вскрикнула и разрыдалась в голос. – Это я! Дура набитая!

«Так я и поверил». Эту фразу Веласско оставил при себе. Вздохнул. Обнял сестру и, поглаживая её по спине, стал ждать, пока та успокоится.

– Ариас, я… я не смогу пойти с тобой н-на этот приём… – Санди чуть отстранилась и теперь размазывала по лицу слёзы. Ариас вытащил из нагрудного кармана платок и протянул ей.

– Я уже понял, сестрёнка. Давай не пойдём. Что нам там делать? Жать руки всем этим плешивым старикам? Перекидываться пустыми фразами с молодыми хлыщами, которые только и мечтают ангажировать тебя на очередную мазурку? Нет уж, пойдём домой. Буду поить тебя чаем, укутывать в плед и, может быть, немного почитаю на ночь.

– Как раньше? – всхлипнула Кассандра.

– Да, как раньше. До всей этой ерунды.

Она коснулась камня на его перстне, и оба исчезли, оставив холл академии сиротливо ёжиться в синей мгле.

***

Всю следующую неделю Кассандра вела дневник наблюдений. Однако объектом исследования стала не Цирцея и даже не её хвостатые соплеменники. Лаборантка разлиновала новенькую тетрадь и усердно записывала.

День первый. Десять ноль-ноль. Объект прибыл с опозданием. Отменил заседание кафедры. В течение двух минут пытался ключом от кабинета открыть книжный шкаф – налицо признаки искажения пространственно-временного восприятия. На обращённую к нему речь реагирует через раз. Тринадцать ноль-ноль. Объект игнорирует пищу. Выражает крайнюю заинтересованность при упоминании кофеина. Двадцать ноль-ноль. Объект в состоянии крайней ажитации, двигательная активность повышенная, зрачки расширены. Наблюдается гиперфокус внимания. Поспорил сам с собой. Двадцать один ноль-ноль. Расстроился – видимо, проиграл спор. Двадцать два тридцать. Выгнал экспериментатора с территории эксперимента.

День второй. Девять пятнадцать. Объект на месте. По косвенным признакам можно предположить, что он не покидал территорию эксперимента. Выразил заинтересованность в человеческой пище. Добавил в кофе пять ложек сахара. Наблюдается лёгкий тремор верхних конечностей. Речь возбуждённая, торопливая. Внимание неустойчивое. С четырнадцати до девятнадцати ноль-ноль объект почти всё время проводит, запершись в кабинете, и игнорирует внешние раздражители, включая взрыв реактива в соседней аудитории…

И так далее. Получалось не очень обнадёживающе: состояния нервного возбуждения сменялись апатией, но Кассандре не хватало информации, чтобы понять, с чем это связано. Да что она вообще знала о своём испытуемом? Она даже не заполнила исходные данные. Возраст, рост, вес, тип нервной системы, хронические заболевания… Может, для него подобные состояния – вариант нормы?

Девятнадцать ноль-ноль, объект полностью игнорирует завершение рабочего дня. Толчёт в ступке сушёную шкуру саламандры. Движения быстрые, чёткие, тремор отсутствует…

Кассандра подняла взгляд, и все научные словечки разом покинули голову.

Профиль как у хищной птицы. Чёрные брови с изломом. Длинная шея, острый выпирающий кадык. Волосы небрежно перехвачены на затылке. Рукава закатаны до локтя. Кассандре казалось, что она видит каждую венку, каждое сухожилие, каждую мышцу, проворно перекатывающуюся под кожей. Стоп… Такое вообще возможно, чтобы человек был пугающим и притягательным одновременно?

– Вы любите живопись? – не поднимая взгляда, осведомился Винсенс.

– Э-э-э… да, а что? – замялась Кассандра.

– Тогда вам стоит посетить музей, а не пялиться на меня. И да, пока вы не ушли, принесите мне самку кораллового аспида.

Кассандра тряхнула головой, вскочила и постаралась как можно быстрее спрятаться в кладовой.

– Живую или сушёную?!

– Живую! – крикнул ей вслед Кастар. – Поярче возьмите!

– Сами выбирайте. – Моррен водрузила на стол деревянный ящик с маленькими дырочками по бокам. Винсенс отодвинул задвижку и с интересом уставился на шипящий красно-чёрный клубок. «Обрати внимание, дорогуша, даже чёртовы змеи удостаиваются более позитивной реакции, чем ты», – пронеслось в голове Кассандры.

Алхимик запустил руку прямо в ящик и достал оттуда чёрно-красную рептилию с тонкими жёлтыми полосками. Змея лениво извивалась, чувствуя тепло человеческих рук. Кассандра отступила на шаг.

– Эта подойдёт, уносите остальных.

Когда Кассандра вернулась, голова змеи уже лежала отдельно, а Кастар делал тонкий надрез вдоль чешуйчатого туловища. «Может, всё же хорошо, что я не змея…», – думала лаборантка, наблюдая за движениями алхимика.

– Под вашим тревожным взглядом чувствую себя не то тяжелобольным, не то вовсе умирающим, – заметил он, извлекая змеиный кишечник. – Что случилось, Кассандра? Меня кто-то проклял?

– Вроде нет. Просто те вещества, которые вы… взяли на прошлой неделе. Короче, я волнуюсь.

– Что я употреблю внутрь три кварты омихолдиса и отполирую всё это двумя пинтами тибиопто? – уточнил он и замолчал, будто и впрямь обдумывал такую возможность. – Вы явно переоцениваете мою склонность к саморазрушению.

Кассандра незаметно вытерла о халат вспотевшие ладони. Затараторила:

– Винсенс, только не злитесь! Я пойму, если это какой-то большой секрет, и вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, но…

– Зачем мне понадобились эти препараты в личное пользование? – прервал её алхимик. Лаборантка кивнула. – Никакого секрета. Причина весьма прозаична: у меня проблемы со сном. Порошок, который я делаю из смеси омихолдиса и тибиопто, – единственное, что оказывает относительно приемлемое действие.

– То есть вы подсадили себя на сильнейшие седативные вещества, чтобы избавиться от бессонницы?! Это… это настоящее безумие, Винсенс! Вы ведь лучше меня понимаете, какие могут быть последствия!

– Открыт к вашим предложениям… – Кастар даже оторвался от разделывания змеи и, прищурившись, посмотрел на лаборантку. – Но, Моррен, к вашему сведению, я испробовал все возможные варианты, прежде чем остановиться на этом сочетании.

– Держу пари, к целителю вы не обращались!

Алхимик презрительно фыркнул.

– Ну да, я так и думала… Слушайте, Винсенс, позвольте мне изучить этот вопрос. Сейчас я, правда, не готова вносить конструктивные предложения, но, может, если покопаться в литературе…

– С чего такая забота? – Кровь аспида брызнула в стороны. Алхимик вытер лицо рукавом и продолжил вынимать внутренности.

– Напомню, что я мечтала работать в вашей лаборатории почти семь лет! Именно под вашим руководством! И если вы считаете, что сейчас я так просто позволю вам умереть от собственного безрассудства, то вы сильно ошибаетесь!

Голос лаборантки звучал так начальственно, что Винсенс не смог сдержать улыбку. Кивнул. Перехватил скальпель поудобнее и лёгким движением извлёк змеиное сердце. Маленькое и чёрное. Вспомнился дикоземельный ритуал, детально описанный в путевых заметках одной экспедиции: перед битвой воин должен съесть сердце змеи, чтобы стать храбрее. Так, может, и ему нужно набраться смелости и признать тот факт, что Моррен – такая же часть их команды, как все остальные? А значит…

Какое-то время они молчали. Кассандра вернулась к заметкам и увлеклась. Поэтому она не заметила, когда именно хлюпающие звуки со стороны рабочего места Винсенса прекратились.

– Кассандра…

Она подняла глаза и вздрогнула. Профессор алхимии стоял перед ней со скальпелем в руке. Капли крови стекали по его лицу и падали на кожаный фартук.

– Мне не стоило хватать вас в тот день. Это было полное свинство с моей стороны… – выдал он на одном дыхании. – Вы… простите меня?

– Сложно отказать вооружённому человеку, – улыбнулась Кассандра. – Не парьтесь, Винсенс. Я… сама виновата.

– Не виноваты. Это я совершил два преступления в один день. И я ждал, что вы напишите докладную или обратитесь к стражам порядка. Почему вы этого не сделали?

– Стукачить – последнее дело. – Кассандра поджала губы. – Тем более на своих.

Глаза алхимика расширились, а брови неудержимо рванулись вверх. «Своих?! Мы знакомы всего несколько месяцев! Когда это я успел стать своим?!» Не верилось, что к нему можно относиться так. По-человечески. Было неожиданно, странно и, наверное, даже… приятно? Он попытался сосредоточиться:

– Раз так, запомните: любые вопросы, сомнения или недопонимания всегда можно решить перорально, при непосредственном контакте с руководителем.

Кассандра не смогла сдержать смешок, но, увидев серьёзную мину на лице шефа, постаралась успокоиться.

– То есть вы разрешаете задавать вам любые вопросы? – перевела она. – Вы ведь понимаете, что теперь от меня не отвяжетесь?

– И принимаю как данность. – Винсенс положил скальпель на стол и протянул коллеге узкую, испачканную в змеиных кишках ладонь. – Договорились?

– Очередной магический контракт? – насторожилась Кассандра.

– Нет. Тривиальное рукопожатие. – Он критически оглядел состояние своих ладоней. – Чёрт. Прошу прощения…

Кассандра взяла его за руку и слегка сжала.

– Всё в порядке, просто… нам обоим придётся учиться доверять друг другу. Я рада, что вы сделали первый шаг. – Моррен хитро прищурилась. – Уже можно задать вопрос?

– Валяйте.

– Что вы жуёте? Я тоже хочу.