Я явно схожу с ума.

Никогда особо не верила в судьбу, так как же тогда могу считать логичным происходящее?

Как можно чувствовать такую неразрывную связь с человеком, которого почти не знаю?

Единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что я теряю рассудок, что моя крыша окончательно поехала. Проклинаю про себя Эзру — ее безумие в конце концов передалось и мне.

А может, это запоздалый побочный эффект от ее эликсира правды.

Вздыхаю. Нужно будет расспросить ее об этом, когда снова встретимся — все трое.

— Что-то не так? — спрашивает Аркин с другого конца кареты, не отрывая янтарных глаз от документа, который он изучает последние четыре часа. У ног лежит сумка с распахнутым клапаном, выставляя напоказ кипу бумажных свитков внутри.

— Нет, ничего, — лгу, глядя в окно на бескрайнее болото, покрытое топкой почвой и раскидистыми зарослями камыша. Не желая, чтобы карета застряла, кучер держится возвышенности. К сожалению, это означает, что вместо того, чтобы ехать напрямик через болото, мы вынуждены его огибать. И с того места, где я сижу, этому безлесному пейзажу не видно ни конца ни края.

— Сколько еще ехать? — спрашиваю, глядя на него, откинув голову назад.

— Часов пять, не меньше. Мы доберемся до Торнхилла только к сумеркам, — коротко отвечает Аркин, явно погруженный в свои мысли. Он наклоняется вперед, перебирая пальцами в перчатках бумаги в сумке.

— Что читаешь? — спрашиваю, устав от молчания и своих собственных мыслей.

Он поднимает голову и ухмыляется.

— Ну, знаешь, обычные дела королевского советника, — слова звучат так, словно это какая-то скрытая шутка, о которой я не знала.

— Например?

— Проверка налогов. Разработка законов. Управление повседневными делами королевства, — отвечает Аркин, вытаскивая из сумки стопку бумаг.

— Звучит захватывающе, — саркастически замечаю я.

Аркин не отвечает.

Не собираюсь так просто сдаваться.

— А что насчет Калеба? Ты узнал, где он?

Он бросает на меня взгляд, но выглядит явно довольным.

— Да, я его нашел.

Сердце начинает биться быстрее, мысли кружатся.

— И?

— Я расскажу тебе позже, он тянется за еще одним свитком.

— Почему бы не рассказать сейчас? — произношу, прежде чем он успевает погрузиться в работу, — ведь разработка новых законов, для обдирания бедных, может и подождать.

— Потому что если расскажу сейчас, у тебя не будет причин оставаться, — вздыхает он.

— Разве это не было бы лучше для тебя? Сможешь тогда вернуться к своей работе, — указываю на нескончаемые бумаги. — Всё равно ничего не получишь от этой сделки.

— Напротив, Сейдж. Я получаю всё, — заявляя это, как само собой разумеющееся.

Обрывая дальнейший разговор, он возвращается к своим бумагам.

Я демонстративно громко вздыхаю, просто чтобы его позлить, и снова погружаюсь в свои мысли.

Скрип колеса, отчаянно нуждающегося в смазке, и ритмичный цокот подков по плотной травянистой земле — единственные звуками на много миль вокруг. Время от времени одна из лошадей тихо ржет, побуждая остальных ответить. По крайней мере, они общаются. Чего нельзя было сказать о нас с моим попутчиком.

Аркин по-прежнему с головой погружен в свои бумаги, хотя на улице уже почти стемнело. Поражаюсь, как ему удается читать в такой темноте. Снаружи понимается ветер, слегка раскачивая карету из стороны в сторону. Отдергиваю занавеску: лунный свет очерчивает силуэты тяжелых темных туч, нависших прямо над нами.

— Будет буря, — говорит Аркин, убирая бумаги в свою коричневую кожаную сумку, на которой тоже красуется официальный королевский герб. Он откинул клапан и застегнул его на пуговицу.

Очередной порыв ветра бьет в стену кареты, заставляя ее раскачиваться из стороны в сторону. Упираюсь руками, ожидая, пока экипаж выровняется. Внезапно раздался треск, и карета с моей стороны заваливается на землю.

Отлетаю в угол, и что-то твердое с размаху бьет меня по затылку. Запускаю пальцы в волосы, потирая ушибленное место, а затем осматриваю свою ладонь. Несмотря на сильную боль, крови нет.

Аркин оказывается рядом быстрее, чем успеваю сообразить, и протягивает мне руку.

— Ты в порядке?

Киваю в ответ, и держась за его ладонь, поднимаюсь на ноги.

Дверь кареты резко распахивается, ветер едва не срывает ее с петель. Обветренное лицо кучера переполнено паникой. Перекрикивая рев ветра, он кричит:

— С вами всё в порядке?

Аркин смотрит на него, его лицо, на удивление спокойное, учитывая обстоятельства.

— Что случилось?

— Бездорожье, да еще и этот безбожный ветер — карета не выдержала. Должно быть, ступица¹⁹ оторвалась, — отвечает кучер, прижимая рукой шапку, чтобы ту не сдуло.

— Починить сможешь? — спрашивает Аркин, не сводя карих глаз от кучера.

— Нет, милорд. Придется везти колесо в мастерскую, — честно признается он.

— Мы не можем остаться здесь на ночь, — произносит Аркин скорее для себя, чем для нас. — Распрягайте лошадей. Дальше поедем верхом.

— В такой ветер? — восклицаю я, качая головой.

— Предпочитаешь остаться здесь? — спрашивает Аркин, вызывающе вскидывая каштановую бровь.

Очередной порыв ветра врезается в карету, на этот раз куда сильнее. Он был прав — мы не можем здесь оставаться, — но я и представить себе не могу, как ехать верхом в такую погоду.

В темноте вспыхивает блеск стали, и прежде чем успеваю хоть как-то отреагировать, меч пронзает грудь кучера. Его голова падает на грудь, а затем резко откидывается назад, глаза широко распахиваются от ужаса, а изо рта брызжет кровь, усеивая мое платье цвета морской пены красным… красным… красным.

Лезвие вытаскивают обратно, оставляя зияющую рану, из которой хлещет кровь. Кучер падает на землю, его глаза закатываются.

Открываю рот в немом шоке… Он мертв.

Аркин хватает меня и отталкивает себе за спину. Вытаскивает из ножен меч, обнажая изящное, тонкое лезвие. Тщательно выгравированные на клинке элегантные узоры ничуть не умаляют его смертоносного вида.

— Выходите из кареты. Медленно и без резких движений, — раздается снаружи грубый мужской голос.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Он оглядывается через плечо и прикладывает палец к губам, давая понять, что нужно молчать.

— Эй, да у вас там женщина! Выводите ее, пусть парни полюбуются, — произносит мужской голос, под одобрительные смешки. — Вы ведь не боитесь моих песиков, а? — словно по команде, ветер начинает стихать. — Вот видите, я могу быть славным парнем.

— Что вам надо? — выкрикивает Аркин в ответ. Его голос звучит твердо и непреклонно.

— Почему бы вам не выйти, и мы поговорим, — отвечает мужчина.

Аркин поворачивается ко мне:

— Оставайся здесь.

— Ты не можешь пойти туда один. Кто знает, что тебя там ждет, — возражаю я.

Он ухмыляется.

— Как бы ни ценил твою заботу, ты не выйдешь, пока я сам за тобой не вернусь. Поняла?

Закатываю глаза. Если бы он только знал, что таится в моих жилах. Хватаю его за рукав, глядя прямо в глаза:

— Сейчас ты — моя единственная зацепка, связывающая с Калебом. Будь я проклята, если позволю тебе умереть. Я иду с тобой.

— Это не обсуждается, — шипит он, высвобождая руку, и выходит наружу.

Мужчина протяжно присвистывает:

— Эй, парни, только посмотрите, кто тут у нас. Неужели меня подводят глаза, или это и впрямь советник чертова короля?

Подбираю юбки и выхожу.

Аркин фыркает себе под нос:

— Предсказуема как всегда.

Я даже не смотрю на него, вместо этого сосредоточиваюсь на людях, окруживших нас. Они выглядят как сборище головорезов, разного возраста и телосложения. На лбу у каждого выжжен шрам в форме когтя, некоторые рубцы совсем свежие, что отличало старых членов банды от новичков.

Насчитываю всего пятнадцать человек.

Вперед выходит мужчина лет пятидесяти. Он ухмыляется, демонстрируя серебряный передний зуб и скудную улыбку.

— Не знал, что советник короля женат, — произносит, склоняя голову набок и внимательно разглядывая мой наряд. — Или ты его шлюха?

Его люди взрываются хохотом, некоторые принимаются скандировать это слово.

— Шлюха, вот что думают мои парни! — он театрально покачивает серебряной пряжкой ремня. — Скажи-ка, сколько берешь за то, чтобы потереть, передернуть и проглотить?

Мое проклятие ревет, бурля у самой поверхности кожи. С радостью бы утопила этого ублюдка прямо там, где он стоит.

Тучи над нами зарокотали, и хлынул дождь. Это не мой дождь. И всё же воздух пропитан магией, отличающейся от той, что я чувствовала от предводителя налетчиков, явно рожденного с Проклятием Ветра. Не могу точно определить источник магии, но уверена, что это не естественная буря.

— Что тебе нужно, разбойник? — равнодушным, скучающим тоном произносит Аркин.

— Хочу монет, золотых монет. И побольше. А еще… — он указывает на меня окровавленным острием меча. — Чтобы ее рот оказался на моем члене.

— Значит, зря потратил и свое, и мое время. Ты не получишь ни того, ни другого. Аркин бросается вперед, отведя меч назад для удара.

Меня поражает его скорость, но внимание тут же переключается на мужчину, бегущего прямо на меня. Бросаюсь к карете в поисках хоть какого-то оружия. Взгляд цепляется за сломанное колесо с несколькими выломанными спицами. Хватаю одну с зазубренным концом.

Быстро разворачиваюсь, выставляя спицу вместо меча, как раз в тот момент, когда мой преследователь обрушивает свой клинок. Лезвие перерубает дерево, оставляя лишь половину спицы. Подбрасываю ее, перехватывая посередине, направляя острый конец прямо на него, и метаю изо всех сил.

Обломок находит цель и вонзается ему чуть выше сердца. С отвисшей челюстью он смотрит вниз и судорожно хватается за деревяшку. Позабыв о нашей схватке, старается отчаянно выдернуть спицу, а его крики тонут в шуме проливного дождя.

Чьи-то руки хватают меня за талию, утыкаясь носом в шею, и с шумом вдыхая мой запах. Нападавший отстраняется, громко выдыхает и с силой дергает, волоча к зарослям.

— Иди сюда, сука, — хихикает он. В ноздри проникает тошнотворный запах дыхания, воняющего гнилью и падалью.

— Тебе бы обратиться с этим к целителю, — выдавливаю из себя, прежде чем ударить его затылком по лицу.

Он отшатывается назад, хватаясь рукой за лоб. Вкладываю всю силу в ноги и бью его по руке, выбивая меч в воздух. Мы оба бросаемся за ним, но я оказываюсь быстрее и успеваю перехватить клинок, прежде чем он коснулся земли.

Резко разворачиваюсь, направляю на него лезвие и приторно-мило улыбаюсь.

— Иди сюда, сука.

Стиснув свои немногочисленные зубы, он бросается в атаку. Подобно матадору, отскакиваю в сторону, мой новый меч вонзается ему в бок, когда он проносится мимо, а затем валится на землю, схватившись руками за живот.

И тут раздается крик Аркина — такой громкий, что раскатывается над поляной, словно удар грома.

Оббегаю карету с другой стороны, чувствуя, как в венах закипает адреналин. И тут вижу его: согнувшись он ползет на коленях по грязи.

Внезапно вокруг завывает ветер, швыряя меня из стороны в сторону. Вцепляюсь в меч, но порыв слишком силен — ветер вырывает клинок и швыряет его прямо в руку мужчины с серебряным зубом.

— Эти богачи ничему не учатся, — он ухмыляется и опускает каблук сапога на спину Аркина, вдавливая его животом в грязь. А затем заносит меч, готовясь вонзить его в шею моего спутника. — Сделка отменяется.

Сделка отменяется? Что это значит? Времени на раздумья нет.

— Нет! — кричу, и мое Проклятие вырывается на свободу.

Швыряю метательную звезду, сотканную из воды, прямо в запястье мужчины. Его Проклятие Ветра бьет в ответ, и этого оказалось достаточно, чтобы сбить мой снаряд с курса. Звезда пролетела мимо, буквально в волоске от цели.

Он склоняет голову набок, глядя туда, куда она едва не угодила. Резко переводит взгляд на меня и орет:

— Схватите водяную суку!

Взгляд Аркина встречается с моим, на его перемазанном грязью лице читается торжество.

Дерьмо. Он видел. Он видел мое Проклятие Воды.

Внезапно Аркин вскакивает на ноги, вес мужчины больше не может его удерживать. Откуда взялась эта внезапная сила?

Резко отшатываюсь: в нескольких сантиметрах от моего лица проносится чужой клинок.

Вскидывая руку в сторону, создаю тонкую и изящную цепь из воды, спрессованную до твердости льда. Обматываю ее вокруг шеи противника. Рывок — и этот здоровяк падает на колени. Его короткие пальцы отчаянно скребут по цепи, пытаясь сорвать ее. Затягиваю петлю туже, пока он не начинает синеть, а как только отключается, ослабляю хватку.

Холодная сталь впивается в руку. Морщусь, прижимая ладонь к зияющей, залитой кровью ране на правом предплечье.

Меня окружают четверо, держа наготове свои жаждущие крови клинки. Расставляю ноги пошире, перехватываю цепь по удобнее и жду, кто бросится первым. Делаю ставку на высокого, того, что помладше. Недостаток лет он с лихвой компенсирует длинными конечностями и огромными ступнями. Судя по ухмылке, под едва пробившимся юношеским пушком, ему явно не терпится что-то доказать.

И действительно, он бросается в атаку, шлепая по земле ногами, словно ластами.

Бинго. У нас есть победитель.

Но не успеваю даже среагировать, как рядом возникает Аркин.

Он врезается плечом в мальчишку с силой, подобно горному обвалу, сметающего беспечного зайчишку, жующего травку.

Никогда раньше не видела, чтобы люди летали — по крайней мере, до этого момента. Парень взмывает в воздух, пролетает несколько метров, с силой бьется о землю и скользит по ней, пока не впечатывается затылком о старый валун.

Отрываю взгляд от мальчишки и смотрю на Аркина, который уже расправляется с остальной троицей. Он движется так быстро, что за ним тяжело уследить. В вихре движений, смертоносных и точных, он ставит их на колени. Они кричат, молят о пощаде, бросая оружие в знак поражения на каменистую землю.

Но Аркин, чье лицо раскрашено цветами войны — кровью, грязью и чужими внутренностями, — не проявляет милосердия. Один за другим он хладнокровно отрубает головы.

Судорожно вдыхаю и отступаю назад, плечи каменеют от напряжения. Обезглавленные тела оседают на землю, кровь брызжет и фонтанирует из перерубленных артерий, растекаясь широкими лужами. Ужасное зрелище.

— У тебя кровь, — говорит Аркин, направляясь ко мне и не сводя глаз с раны, одновременно вытирая о рукав свое орудие казни.

Игнорирую кровь, расчлененку, жестокость и полное отсутствие сочувствия — обдумаю это позже. Когда будет время. Вместо этого фокусируюсь на разорванной ткани на боку.

— У тебя тоже.

— Ты Проклятая, — его карие глаза встречаются с моими. Он выделяет это слово интонацией, словно подтверждая то, о чем и так догадывался.

Отрицать бессмысленно. Никакая ложь здесь не сработает. Остается только правда.

Склоняю голову набок, укрывшись за броней гордости.

— Да.

Между нами повисает тишина, зависшая в спокойном ночном воздухе, ветер теперь кажется лишь тихим шепотом. Я жду. Жду, попытается ли он снести мне голову, как сделал это с теми людьми всего несколько секунд назад. Жду, потащит ли он меня на костер, чтобы предать тело огню.

Но вместо этого он протягивает руку.

— Идем. Дальше проедем верхом и найдем постоялый двор для ночлега.

Подозрительно кошусь на его ладонь.

— Раздельные комнаты, верно?

Он одаривает меня весьма странным взглядом, словно у него и в мыслях не было спать со мной в одной комнате.

— Да, раздельные.

Беру его протянутую руку.

— Хорошо.

Правда?

Ничего хорошего в этом нет.