Карета стонет, ударившись обо что-то твердое, и покачивается из стороны в сторону. Упираюсь рукой в стенку, чтобы сохранить равновесие. Когда тряска прекращается, я киваю в сторону тряпичного мешка, небрежно брошенного на сиденье рядом с Аркином.

— Что в мешке?

Аркин бросает на него скучающий взгляд.

— Это для королевы.

При упоминании королевы по спине пробегает неприятный холодок — напоминание о том, как близко я нахожусь к вражеским рукам.

— Что в нем? — спрашиваю снова, не надеясь на ответ. С чего бы ему разглашать мне такую информацию?

— Волосы, — откровенно отвечает он, и его честность шокирует почти так же, как и сам ответ.

— Волосы? — переспрашиваю я, в памяти всплывает образ девушки. В голове проносится воспоминание о том, как она снимает косынку.

— Да, волосы, — равнодушно отвечает Аркин.

— Они принадлежат той девушке? — скрещиваю руки на груди и чувствую, как меня охватывает раздражение, когда я связываю девушку с мешком полным волос, предназначенных для королевы.

— Та, с которой ты говорила перед нашим отъездом? — он делает паузу, его взгляд падает на мои руки, несомненно, отмечая мою оборонительную позу. — Сотни девушек и женщин еженедельно посещают Храм Света, чтобы пожертвовать свои волосы. Шансы, что это ее, ничтожно малы. К тому же, требуется время на их обработку.

Эта информация пришлась мне по вкусу не больше чем то, что готовит Эзра.

— Куда деваются все эти волосы?

— Они достаются богатому высшему сословию.

Он закидывает ногу на ногу, его черный сапог покачивается в такт движения конного экипажа.

— И что они с ними делают?

— Многие из них страдают от Великой оспы, включая саму королеву. Болезнь вызывает выпадение волос. Поэтому из этих волос делают парики.

Великая оспа — Эзра уже лечила нескольких человек с этим заболевание. Это болезнь, которая вызывает адскую сыпь, а также другие симптомы, включая выпадение волос. Она передается преимущественно половым путем.

Качаю головой в недоумении.

— Все эти молодые девушки и женщины верят, что, вырывая себе волосы, они отрекаются от своей красоты перед богиней, а в ответ она благословит их за это подношение. Но на самом деле их волосы достаются богатым дворянам, которые не могут перестать трахаться? — фыркаю, представляя всю абсурдность этого обмана. — Просто чтобы потешить собственное эго и прикрыть лысые головы?

— Ты права, — отвечает Аркин, и легкая ухмылка трогает уголки его губ.

— Это отвратительно, — выплевываю я, разъяренная на эту испорченность и всех, кто в ней погряз. Осуждающе смотрю на Аркина, который спокойно сидит в своем кресле с безразличным выражением лица.

Оставшуюся часть поездки провожу в молчаливой ярости, переваривая то, что узнала. На мгновение жалею, что не родилась с Проклятием Огня — я бы с радостью сожгла дотла продажную монархию и всех, кто за ней стоит.

Карета резко останавливается, возвращая меня в настоящее. Отодвигаю шторку в сторону и выглядываю в окно.

— Приехали, — заявляет Аркин, даже не потрудившись взглянуть на меня.

Резко поворачиваюсь к Аркину, но не двигаюсь с места. Моя бровь вопросительно изгибается.

— Информация, которую Вы обещали мне предоставить?

— У меня возникли некоторые трудности с выяснением местонахождения твоего брата.

— И ты не счел нужным сказать мне об этом раньше?! — возмущаюсь, чувствуя, как на меня наваливается гора разочарования.

На его губах появляется едва заметная усмешка.

— Это казалось не важным.

— Казалось не важным?! — яростно выпаливаю.

— Терпение, Сейдж. Я найду информацию, которую ты ищешь, — говорит он уверенным тоном.

Меня это мало успокаивает.

— Когда? — требую я.

— Завтра, — отвечает Аркин, стряхивая невидимую пылинку со своих штанов. — Я заеду за тобой для очередной прогулки, а в конце сообщу обо всем.

— Это не было частью нашей договоренности.

— Нет, полагаю, не было, — отвечает Аркин, небрежно пожимая плечами. — И, тем не менее, ты согласишься.

Ненавижу то, как он это сказал. Ненавижу то, что он прав. Мне придется согласиться, потому что он — моя единственная зацепка.

— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Когда мне Вас ожидать?

— Рано утром, — отвечает он, и его медово-карие глаза заплясали, словно жидкий огонь.

Раздраженная этой ситуацией, я не прощаюсь с ним. Лишь коротко киваю, подбираю юбки и ухожу. Если бы кучер не придерживал дверь, я бы захлопнула ее за собой.

— И еще, Сейдж, — выкрикивает он мне в след. — Не забудь взять с собой сумку для ночевки.

Дверь захлопывается, и карета трогается.

Бормоча себе под нос несколько неподобающих для леди слов, я стремительно шагаю по тропинке. У меня были большие надежды на этот день, рассчитывала, что советник короля предоставит мне необходимую информацию, но всё, что я узнала, я уже и так знала — система коррумпирована.

Богатые всегда будут отнимать у бедных — как присосавшиеся пиявки, будут питаться до тех пор, пока не станут толстыми, раздутыми и сами не отвалятся. Я презираю пиявок. Презираю правящую систему. Презираю всё это. Гнев бурлит в моих венах.

Вон стоит у главного входа, прислонившись спиной к стене, нога небрежно согнута в колене. Его лицо окутано тьмой, но когда он приподнимает подбородок, этого оказывается достаточно для того, чтобы разогнать тени и наши глаза встречаются. Одна черная бровь вопросительно приподнимается.

— Как всё прошло? — кажется, на этот вопрос, у него уже был ответ.

Я всё равно отвечаю.

— Никак. Советник короля говорит, что потребуется больше времени для того, чтобы выяснить, где находится Калеб. Он хочет снова встретиться завтра.

Вон отводит взгляд в сторону, словно отшвыривая от себя окурок, который ему больше не нужен.

Мне хочется протянуть руку и прикоснуться к нему, но я замираю, борясь с нарастающим желанием внутри. Почему с ним всегда так? Даже когда меня переполняет разочарование и раздражение, мне хочется оказаться в его объятиях.

Воспоминания о сне всплывают в моем сознании, привкус меди прокатывается по языку. Отступаю на шаг назад, словно меня толкнули.

— Ты снился мне прошлой ночью.

— И что же я там делал, Маленькая Богиня? — спрашивает он, лунный свет отчетливо обрисовывает его мужественные черты.

— Ты уговорил меня укусить яблоко, у него был привкус крови, — отвечаю я, невольно касаясь рукой горла. — Ты сказал, что я — твое благословение, а ты — мое проклятье, — мой голос падает до шепота, когда я смотрю на него и указываю на нас. — Что это? Между нами?

— Судьба.

И это звучит как самая очевидная истина на свете.