— Расскажи еще, — говорит Харпер с довольной улыбкой, пока мы собираемся в моей комнате.

— Рассказывать больше нечего. Всё шло хорошо, а потом, когда всё стало… накаляться, я запаниковала. Он ушел, а я пошла спать, — говорю, разглядывая свою шею в отражении зеркала.

Синяки… исчезли. Я думала, они будут видны еще неделю или две. Но нет, они исчезли, свидетельство моей стычки с сестрой Вона полностью испарилось.

Отворачиваюсь и беру стеклянный тюбик с комода. Взбалтываю щеточкой из козьей щетины, прежде чем нанести на ресницы. Три слоя — Харпер не выпустит меня из поместья без этого. Хотя я начинаю понимать, почему — кто бы мог подумать, что у меня есть ресницы? У девушки из хижины их точно не было.

— Ну, я понимаю. Он не такой, как другие мужчины, — говорит она, стягивая топ, и проскальзывает в струящийся желтый шелк.

Цвет отлично подходит к ее бронзовому оттенку кожи. Мне ни за что не подошел бы такой цвет — не так, как ей.

— Нет, он определенно не такой, — честно говорю я. — Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?

— Не особо, — она пожимает плечами. — А ты?

Задумалась и покачала головой.

— Нет. Просто хочу, чтобы это по скорее закончилось. Надеюсь, после сегодняшнего вечера я буду на шаг ближе к Калебу.

— Так или иначе, мы получим нужную информацию.

Она одаривает меня уверенной улыбкой, ее ухоженные пальцы собирают волосы в высокий хвост — верный знак того, что дело принимает серьезный оборот.

Мои босые ноги шлепают по скользкой, мокрой плитке, пальцы ног напряжены, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Тонкая золотая цепочка, украшенная крошечными, мерцающими, темными кристаллами, обвивает мою лодыжку и поднимается по ноге и заканчиваясь чуть выше икры. Харпер нашла маленькую черную коробочку, украшенную золотой лентой, у моей двери — без подписи. Хотя, когда она передала ее мне, я и так знала, от кого она. А когда мы спустились вниз, и взгляд Вон скользнул к моей лодыжке, это стало достаточным подтверждением.

Сегодня вечером я в белом — цвет девственной невесты. Кружево облегает каждый изгиб, оставляя открытыми живот и спину — наряд распутницы. И я не упускаю из виду, что у невесты и распутницы есть две важные общие черты — обе женщины, и обе продают себя. Валюта их сделок либо монеты, либо любовь.

Меня встречают гигантские обнаженные колонны, вырезанные мужчиной с помощью молота и долото, но воплощающее божественную женственность. Я подмигиваю им, чувствуя себя абсолютно уверенно сегодня вечером. И выгляжу соответствующе — как воплощение фантазии, мечта. Я разгуливаю по купальне, как богиня секса, совсем не похожа на лесную простушку, которой была в начале.

Ловлю свое отражение в кристально чистой воде ‒ где же та девушка из хижины?

Она исчезла. Переродилась в женщину.

Женщину, готовую на всё ради людей, которых она любит.

Обхватываю пальцами глиняный кувшин, пока неторопливо направляюсь к группе шумных мужчин, собравшихся на западной стороне бассейна. Они ничем не лучше стаи кур, кудахтая без умолку, больше интересуясь историями, льющимися из уст одного мужчины, чем красивыми женщинами, которые висят на них ‒ женщинами, которые очаровали бы их внимание в любую другую ночь.

На мгновение я задумываюсь, что в этом человеке такого, что так их завораживает?

— Еще вина, милорд? — предлагаю пожилому мужчине, мой голос звучит чувственно.

Но мое предложение отклонено, пожилой мужчина отмахивается от меня, как будто я мешаю взрослым.

Мысленно рычу.

А физически мне хочется сделать кое-что похуже.

Мне приходится собрать всю силу воли, чтобы удержался и не утопить его вместе с его патриархальными замашками, а затем я перевожу взгляд на Харпер.

Она уже в бассейне, ее подтянутая рука лежит на плече невысокого мужчины с хитрой бородкой, но он совершенно ею не заинтересован.

Харпер бросает взгляд на мужчину, сидящего в центре группы, ‒ того самого, которого все слушают. Он красноречивый оратор, его истории захватывающие, но всё же я никак не могу понять, почему другие мужчины так им очарованы.

И тут меня осеняет. Дело не в его история, а в его власти. В его положении. Они все хотят погреться в лучах его славы, в надежде, что солнце осветит и их тоже.

Советник короля ‒ второй человек королевства Эденвейл.

Он совсем не похож на старика, каким я его себе представляла.

Высокий, подтянутый и чертовски привлекательный. Волосы по бокам коротко подстрижены и длинные на макушке. Рыжие пряди становятся темнее, когда он проводит по ним мокрыми пальцами. Веснушки россыпью украшают его загорелую кожу на носу, щеках и груди. Теплые, медово-карие глаза блестят, когда он сплетает свой рассказ, его руки подчеркивают каждое слово. То, как он говорит и двигается ‒ настоящее искусство.

И когда он двигает своими мускулистыми руками, его напряженный торс сокращается в ответ, ясно, что его тело создано для поля боя, а не для политики. И всё же он здесь, поглощенный политикой.

Закончив свой рассказ, его взгляд на мгновение останавливается на мне, прежде чем он отводит глаза, не проявляя интереса. Мужчины вокруг него аплодируют, среди них разносится эхом хор одобрения, как если бы это была игра ‒ кто быстрее бросится к его ногам.

Смотрю на Харпер. Она наш лучший вариант. Когда мы только приехали, мадам сказала нам, что советник короля питает слабость к брюнеткам. Я мысленно умоляю ее посмотреть на меня.

Она не смотрит.

Стараюсь сильнее, мысленно выкрикивая ее имя.

Ничего.

Ладно… над этим надо еще поработать.

Ломаю голову, пытаясь придумать другой способ привлечь его внимание. Мой взгляд падает на кувшин с вином… Должно сработать.

Молясь про себя высеченным из бледного камня гигантам, я подхожу к нему ближе. Он стоит ко мне спиной, и тут я притворяюсь, что споткнулась.

Колени протестующе ноют, когда я падаю на твердую плитку. Кувшин разбивается вдребезги и вино разливается на его спину, красные капли растворяются в бассейне.

— О, боже, простите меня! — кричу я, подползая к нему и пытаясь вытереть вино руками.

Он поднимает руку, но не для того, чтобы ударить, а чтобы остановить мои лихорадочные движения, одаривая ослепительной улыбкой.

— Всё в порядке, юная мисс. Я всё равно собирался заказать еще вина.

Мужчины вокруг него снова начинают аплодировать своей сияющей звезде и его ослепительному выступлению. Они кричат, требуя еще вина, чокаясь кубками ‒ капля мысли, превратившаяся в волну. Вот какой властью он обладает.

Девушки быстро разбегаются, как муравьи из перевернутой банки, спеша выполнить приказ. Никогда не видела, чтобы с полок брали столько кувшинов с вином.

Советник короля подмигивает мне, отворачивается и начинает свой следующий рассказ.

Что ж, я не ожидала такой вялой реакции, и тем не менее.

Фыркнув про себя, я смотрю на свой испорченный наряд и ушибленные колени ‒ это полный провал. Поднимаюсь на ноги и иду за метлой. Закончив убирать осколки глины, вина и следы неудавшегося плана, выбрасываю всё в мусорку. Скрестив руки на груди, прислоняюсь к стене, обдумывая, что делать дальше.

Харпер встает рядом со мной, ее темная кожа блестит от капель воды, в руках у нее кувшин с вином.

— Всё могло закончиться гораздо хуже.

— Знаю, — разочарованно вздыхаю. — Как нам отделить его от остальных? Они липнут к нему, как пиявки.

— Я всегда могу поджечь воду и заставить их разбежаться, как маленьких поросят. Тогда мы сможем его схватить, — говорит она, ее пальцы подрагивают, словно она готова сделать это прямо сейчас.

— Как бы мне ни хотелось на это посмотреть, это может создать больше проблем, чем решений.

Она фыркает.

— Ладно, ладно, мы пока повременим с этим…

— Еще вина! — кричит нам молодой человек, которому едва исполнилось шестнадцать.

— Как здорово, что они начали его обучение пораньше, — Харпер закатывает глаза. Безнадежный вздох срывается с ее накрашенных алых губ. — Вот именно поэтому меня не интересуют мужчины.

Мы обе хихикаем, а затем она уходит наполнять их кубки.

Ко мне подходит Вера, ее глаза так широко раскрыты, что видны белки.

— Тебя приглашают в приватную купальню.

— Что? Кто? — спрашиваю я, в моем голосе звучит больше раздражения, чем следовало. Ситуация не может стать еще хуже ‒ у меня нет времени на какого-то случайного мужчину.

Она надувает свои блестящие, розовые, как лепестки, губы.

— Советник короля.

С меня сняли одежду и браслет, подаренный Воном. Затем энергично терли чем-то, похожим на стальную мочалку, пока моя кожа не стала ярко-красной.

Пожилые руки наносят макияж на мое лицо, а затем укладывают волосы ‒ распущенные, с легкими локонами, именно так, как ему нравится, или так, по крайней мере, бормочет женщина себе под нос, вынимая изо рта шпильку и небрежно закалывает ею назад вьющуюся прядь волос.

Молодая девушка помогает женщине, подавая ей всё необходимое ‒ видимо, она ее ученица. Когда женщина не нуждалась в ее помощи, девушка занималась другими вещами, например, опрыскивала мою кожу духами ‒ аромат из смеси розы и гардении.

Улавливая закономерность, думаю, что это его любимый аромат.

Любопытные глаза мадам наблюдают за всем процессом, и когда женщина и девушка отступают на шаг, она крутит пальцем в воздухе, приказывая жестом повернуться.

Делаю это нехотя, презирая каждую секунду происходящего. Никогда не чувствовала себя настолько унизительно. По большей части я была актрисой, играющей роль. И всегда контролировала ситуацию с помощью снотворного Эзры, если оно мне было нужно. В каком-то смысле это позволяло мне держаться на расстоянии вытянутой руки, потому что я никогда не работала здесь по-настоящему. Но то, что происходит прямо сейчас, кажется, происходит по-настоящему ‒ и меня от этого тошнит. Меня лишают моей сущности. Упаковывают для него. Чтобы передать ему вещь для удовлетворения его потребности.

Это уже слишком.

Я наклоняюсь и меня рвет.

Женщины отскакивают, чтобы не попасть под струю.

Мадам хватает меня за плечи и резко поднимает.

— Тебя выбрали, чтобы обслуживать нашего самого почетного гостя. А теперь возьми себя в руки.

Меня снова рвет.

Она дает мне пощечину ‒ недостаточно сильно, чтобы оставить след, но всё же достаточно сильно, чтобы причинить боль. Жжение привлекает мое внимание, и неконтролируемые спазмы в моем животе стихают. Я почти готова обвить ее голову водяным пузырем и утопить прямо здесь, но отбрасываю эту мысль, потому что понимаю, зачем она это сделала. Она хотела переключить мои мысли, дать им что-то другое, за что можно зацепиться. И это сработало. Мой разум сосредоточен на тупой пульсации в щеке.

Интересно, сколько девушек прошли через то же самое.

Я могла бы сидеть с этой мыслью часами, но чьи-то руки снова касаются кожи, поднимая мои руки вверх, прежде чем тонкая черная ткань окутывает мое тело, заканчиваясь на самой широкой части моих бедер. И что самое ужасное она полностью прозрачная.

— Думаю, мне стоит надеть что-то другое, — настаиваю я, уставившись на свое практически обнаженное тело. В таком виде мне некуда спрятать пузырек Эзры ‒ некуда спрятать то, что он должен принять.

— Чепуха. Ты всё равно долго носить это не будешь, — говорит мадам, разглядывая свои ногти миндалевидной формы.

Внутри нарастает паника. Мне нужно что-то придумать, и быстро.

— Дамы, пожалуйста, проводите нашу сияющую звездочку в личные покои, — говорит мадам, хлопнув в ладоши.

— Подождите! — визжу я, потянувшись рукой к туалетному столику, чтобы сохранить равновесие. — Можно… Можно мне немного побыть одной?

Мадам смотрит на меня, как сова на мышь, я уверена, что она скажет «нет», но она выдыхает и говорит:

— Хорошо. Две минуты.

Когда дверь закрывается за мадам и двумя дамами, я бегу к шкафчику, где храню свои вещи, сердце бешено колотится. Лихорадочно шарю руками по карманам шубы, пока не нащупываю два стеклянных пузырька. Я хватаю один ‒ тот, что развязывает язык и затуманивает разум. Ни я, ни Харпер раньше его не использовали.

Ноги словно ватные, когда я подбегаю к стене с зеркалами. Ставлю пузырек на столик и смотрю на него, нервно покусывая нижнюю губу.

Как мне его пронести?

Как спрятать в этом прозрачном куске ткани?

Думай. Думай. Думай.

Мой взгляд падает вниз. Нет, это было бы крайне неудобно, но зато у меня появилась идея…

Я поднимаю взгляд на свои свеженакрашенные губы.

Бинго.