Гордей узнал обо всем, когда пришел на конюшню. Он расчесывал лошадям гривы и внимательно прислушивался к разговорам.

– Мать говорит, что ночью не слыхала ничего, – рассказывал старший конюх Иван. – Обычно она спит очень чутко, а тут будто провалилась в сон, в морок. Очнулась только под утро, глядь, а окно настежь открыто.

– А отец что? – тихо спросил его помощник.

– Тоже все проспал. Ладно, хоть еще две девки у них осталось… Только вот надолго ли?

Они мгновенно замолкли, услышав приближающиеся шаги. В конюшню вошел юный княжич Федор.

– Нынче все разговоры лишь об одном, – посетовал он, кивнув Гордею. – Слыхал уже про вашу трагедию. Волки в здешних лесах совсем страх потеряли. Придется, видно, облаву устраивать. Сегодня же поговорю с дядей Владимиром.

– Да не волки это, княжич, – нахмурился старший конюх. – Волки во дворы отродясь не захаживали, людей боятся. А девчонку прямо под окном избы нашли. Тут что-то другое.

– И что же? – спросил Федор.

Старший конюх промолчал.

– Как здоровье дядюшки, барин? – спросил его помощник, чтобы как-то отвлечь княжича.

– Еще в постели, но ему уже лучше, – ответил Федор. – Скоро встанет на ноги. А я вот подумал, не устроить ли прогулку на лошадях. Гордей, составишь компанию?

– Как прикажете, барин, – опустил глаза Гордей.

Конюхам это, конечно, не понравилось. Слыханное ли дело, чтобы мальчишка-оборвыш с самим княжичем дружбу водил? Но ослушаться прямого приказа они не посмели. Вывели из конюшни двух лучших коней, и вскоре Федор и Гордей уже выехали за пределы княжеской усадьбы.

Гордею редко удавалось прокатиться верхом, поэтому этот день он запомнил надолго. Федор Пожарский оказался отличным наездником, Гордей тоже хорошо держался в седле. Они несколько часов катались по лесам и полям, а затем вернулись в поместье к обеду. Юный княжич приказал накормить Гордея, и того пустили на кухню впервые за все время, что он помогал в княжеском доме.

Тетка Прасковья увидела его, уплетающего за обе щеки гречневую кашу с мясом, и скорчила такую недовольную физиономию, что Гордей сразу понял – она ему это припомнит. Но в тот день он был по-настоящему счастлив и не хотел, чтобы что-то омрачало эту радость.

Следующим утром нашли еще одну мертвую девушку прямо у колодца посреди деревни, и староста Анисим забил тревогу. Князья Пожарские обещали привлечь к расследованию представителей властей, но в Ягужине пока никто не появился. Владимир болел, а его жена и племянник такие решения не принимали. Оставалось только ждать, когда старый князь встанет на ноги. Но крестьяне уже сами были готовы прочесывать близлежащие леса в поисках кровожадного убийцы.

В тот день Гордей с утра помогал на конюшне, затем по обыкновению отправился пасти коров. Целый день до самого заката провел на лугу и ничего не знал о том, что творилось в деревне. Когда же он вернулся домой, то увидел во дворе Прасковью. Она будто поджидала его у калитки. Гордей уже приготовился к очередной выволочке, но тетка вдруг вполне миролюбиво произнесла:

– Гордейка, к тебе тут молодой княжич заглядывал. Не встретил его по пути?

– Нет, не видел, – удивленно ответил Гордей. – А что ему понадобилось?

– Да кто ж его знает? – Тетка была непривычно любезной. – Может, поговорить о чем-то хочет. В общем, просил тебя прийти к погосту.

– Что, прямо сейчас?

– Ага, сейчас, – кивнула тетка. – Беги скорей, пока солнце совсем не село. Если княжич зовет, наше дело подчиняться, а не то осерчает еще. Ты сходи, а потом домой возвращайся. Мать пирогов напекла. Поужинаем.

– Хорошо, – недоуменно кивнул Гордей и отправился на деревенское кладбище.

Ягужино накрыли сумерки, поэтому он, памятуя про волков, прихватил с собой увесистую палку, которую иногда брал на выпас. Не помешает, а то мало ли…

Погост был скрыт за деревьями, и Гордей не мог разглядеть Федора издалека. Он торопливо пересек небольшое поле, заросли кустарника и углубился в лесок. Вскоре юноша уже достиг ограды и с легкостью перемахнул через нее.

Но где его ждал княжич? Гордей на всякий случай двинулся к черному обелиску князя Галактиона. Над могилами все сильнее сгущалась ночная тьма, а Федора все не было видно, только ветер шелестел листьями да сухой травой.

Гордей хотел позвать княжича, но тут же решил, что не стоит кричать на погосте.

В это время позади громко затрещали ветки. Решив, что это Федор, Гордей обернулся. И увидел острие длинного ржавого штыка, летящее прямо ему в лицо.

Юноша рухнул на землю и откатился в сторону, а штык воткнулся в ствол растущей рядом березы. Староста Анисим приглушенно выругался и, подбежав, выдернул его. Оказалось, что штык закреплен на длинной толстой палке. Из-за спины Анисима выступили еще двое, Антип Верещагин и Симеон Проклов. Антип обычно помогал батюшке в сельской церкви, а Симеон был двоюродным братом Анисима Полуянова и отцом погибшей Агафьи.

Все трое с ненавистью уставились на перепуганного паренька. Гордей отметил про себя, что Симеон держит в руке моток длинной пеньковой веревки, а Антип сжимает узкий нож почти с локоть длиной.

– Вот и снова свиделись, отродье, – глухо молвил староста Анисим. – Теперь уж не сбежишь. И чертов княжич не явится, чтобы тебя спасти.

И тут Гордей понял, что Федор Пожарский вовсе не назначал ему здесь встречу. Что эта троица специально его поджидала. А самое страшное – тетка Прасковья с ними заодно. Так вот почему она была так непривычно любезна!

Гордея обдало волной страха и гнева от такого вероломства. Он сжал свою палку так крепко, что пальцам стало больно, и сделал шаг назад. Анисим и его друзья придвинулись ближе.

– Зачем вы здесь? – хрипло спросил Гордей.

– А ты не понял еще, отродье? – тихо спросил староста Анисим. – Думал, будешь и дальше девок наших грызть? Ан нет, пришла пора отвечать… А ну, вяжите его, братцы. Отплатим гаденышу за Агафьюшку и остальных.

Симеон, помахивая веревкой, ринулся к Гордею. Тот ловко отскочил, но тут Анисим снова замахнулся своим самодельным копьем. Гордей наотмашь ударил в ответ, и две палки с треском ударились одна о другую.

– Не подходи! – прорычал парень и с силой огрел Симеона Проклова по плечу.

Мужик взвыл от боли и выронил веревку. Анисим тут же ударил снова. Гордей едва успел подставить под удар палку, но не устоял на ногах. От сильного толчка он рухнул на землю, скатился по могильному холмику и едва не потерял свое оружие.

Староста Анисим тут же перехватил самодельное копье поудобнее и попытался проткнуть штыком сердце Гордея. Паренек проворно откатился в сторону, и штык чиркнул по старому деревянному кресту.

– Да хватайте его! – прорычал староста приятелям. – Он же верткий, как уж!

Антип Верещагин ринулся к Гордею, но тот треснул его палкой по ноге. В колене старика что-то хрустнуло, и он громко завопил, а затем обрушился на Гордея с ножом. Откатиться юноша не успел, и лезвие зацепило его левое плечо. Зашипев от боли, Гордей пнул Антипа в то же колено, снова услышал хруст, и старик с воплем и ругательствами скрючился на земле рядом с ним. Анисим уже бежал к нему, занося копье. Гордею удалось отскочить к соседней могиле, и острие ушло в землю.

– Давите поганца! – прорычал староста. – А не то я вас самих сейчас…

Антип Верещагин, подвывая от боли в колене, подполз к Гордею, вцепился в его руку с палкой и принялся выворачивать ее юноше за спину. Одновременно он искал взглядом в траве оброненный нож. Симеон набросился с другой стороны, схватил Гордея за волосы и оттянул ему голову назад, открывая горло. Анисим же нацелился ржавым штыком юноше в сердце.

Гордей, истекая кровью, рванулся в руках мужиков и вцепился ногтями Симеону в лицо. Проклов взвыл и рубанул ножом, особо не целясь. Лезвие чиркнуло по груди юноши, вспоров рубаху и кожу. Хлынула кровь, и внутри у Гордея все сжалось от страха и боли, но боль вдруг обернулась дикой всепоглощающей яростью.

Злоба придала Гордею силы и пробудила еще что-то, чего он раньше никогда не испытывал. Все мышцы его тела налились какой-то особой мощью, челюсти заныли, как от сильной зубной боли. Глаза застилала красная пелена, а рот вдруг наполнился кровью. Гордей не мог понять, что с ним происходит. Это и пугало, и одновременно восторгало его. Он языком ощущал, как его зубы становятся длиннее и острее, раздвигая ноющие десны.

– Анисим! – завопил Симеон. – Ты только глянь, что с ним творится! Ну точно вурдалак!

Староста Анисим на миг замер, ошеломленно глядя на лицо Гордея, а затем резко выдохнул и взмахнул копьем. Но в этот миг что-то промелькнуло между ним и Гордеем, и тут же древко самодельного копья переломилось прямо в воздухе.

Перед ними из-за ближайшего могильного креста выступила огромная черная тень, а затем бледная когтистая рука впилась в горло старосты Полуянова и оторвала его от земли.

Мужики завопили от страха, а Гордей увидел перед собой князя Владимира Пожарского, которому юный Федор приходился племянником.

Старый князь встряхнул старосту, как нашкодившего котенка, широко разинул рот, полный длинных острых зубов, и впился в тощее горло Анисима. Кровь ударила фонтаном, заливая грудь Владимира, пропитывая его одежду.

– Еще нечисть! – завопил Симеон Проклов и, схватив нож, снова попытался ударить Гордея в грудь, чтобы завершить начатое.

Парень отпрянул, насколько это было возможно, и вонзил зубы в руку Симеона. Старик дико закричал, а его горячая кровь хлынула в горло Гордея.

Юноша моментально ощутил, как притупляется боль от ран. Чем больше он пил, тем сильнее становился. Порезы вдруг перестали кровоточить.

В этот момент Антип рванул его за волосы назад, и Гордей, не глядя, ударил его кулаком. Тот рухнул как подкошенный и треснулся затылком о ствол ближайшего дерева.

Князь Владимир не отрывался от горла Анисима. Староста обмяк и больше не сопротивлялся. Симеон Проклов, обезумев от страха, вырвал руку из зубов Гордея и вскочил на ноги. Он схватил обломок копья Анисима и хотел ударить парня, но тот отшвырнул его ногой.

Гордея переполняла неведомая сила. Ему казалось, что он сейчас способен горы свернуть. Привстав на колени, юноша хищно оскалил зубы и издал пронзительный вопль.

Симеон, сев, попытался ударить князя штыком в спину, но тот резко развернулся, выбил обломок копья из его руки, а затем вцепился в горло старика окровавленными клыками.

Староста Полуянов лежал не шевелясь в ложбине между двумя могилами. Его горло было разорвано, но кровь не пролилась – совсем как в случаях с погибшими девушками. Так, значит, это и правда были не волки.

Князь Пожарский, облаченный в домашний халат, в котором обычно прогуливался вокруг дома, отшвырнул от себя обескровленный труп Симеона и неторопливо направился к лежащему без сознания Антипу. На Гордея он почему-то не обращал внимания.

Лениво, как сытый кот, князь приблизился к Верещагину и одной рукой сгреб его за грудки, оторвав от земли. Гордей понимал, что должен как-то остановить монстра, иначе станет следующим. Схватив с земли обломок копья, он подскочил к князю Владимиру и со всей силы воткнул палку ему в грудь.

Вурдалак издал оглушительный рев, и из его разинутой пасти бурным потоком хлынула только что выпитая кровь. Тело Антипа тяжело брякнулось на ближайшую могилу.

Гордей надавил на палку всем своим весом, а князь вцепился когтями в его плечи, уставившись в лицо парня жуткими черными глазами. Он потянулся к горлу юноши клыками, но в этот момент острый конец палки с треском вышел у Пожарского из спины.

Глаза вурдалака закатились, и он обрушился лицом вниз, придавив собой и Гордея. Парень торопливо начал выбираться из-под тяжелого туловища, цепляясь руками за землю и корни. У него на глазах тело князя начало чернеть и осыпаться, точно головешки в печи. К тому моменту, когда Гордей поднялся на ноги, перед ним лежал почерневший человеческий скелет в горстке темно-серой золы, обернутый истлевшим халатом. Из челюстей торчали острые черные клыки.

Гордей ошалело уставился на него, затем осмотрелся по сторонам. Антип Верещагин лежал без сознания, а может, и мертвый. Но ран на его теле Гордей не видел. А вот деревенский староста и Симеон точно умерли, и им уже ничем нельзя было помочь.

Тогда парень осмотрел себя. Раны от ножа уже затянулись и перестали кровоточить, но всю рубаху покрывали пятна крови. Мысли вдруг лихорадочно закружились в его голове. Так это князь Владимир нападал на девушек! Но он пришел из усадьбы. Что же творится в княжеском доме? И как там Федор?

Подхватив с земли свою палку, Гордей заторопился к княжескому поместью. К этому времени солнце окончательно скрылось, и на Ягужино опустилась непроглядная тьма.