Всё началось здесь. На этом небольшом холме высотой всего 156 метров, скалистом и крутом с боков, но с пологой вершиной, занимающем площадь около трех гектаров. Это своего рода природная крепость, замок, созданный природой. Мы называем его «верхним городом», Ακρόπολης. Но «нижнего города» первоначально не существовало. Городом был сам Акрополь — как вспоминает Фукидид, долгое время афиняне называли его просто «полис». Жилища были сосредоточены на возвышенности, а в низменной части, например в районе современной Агоры, находилось разве что несколько захоронений. Древнейшие следы городских поселений датируются 3500 годом до новой эры. Первые афиняне поселились вокруг источника, который много веков спустя был облицован камнем и который можно увидеть и сегодня, проходя по Перипатос (περίπατος) — каменной пешеходной тропе, опоясывающей Акрополь. Источник известен как Клепсидра (κλεψύδρα) — это название связано с греческим глаголом κλεδω — «воровать», его можно перевести как «похититель воды», так часто называли фонтаны, а позднее и водяные часы. Но нам известно, что источник первоначально назывался Эмпедо (’Εμπεδώ). Возможно, так звали водную нимфу, которой было посвящено это место.
На чернофигурном кубке VI века до новой эры, хранящемся в Музее античного искусства Мюнхена, изображены юные афинянки, которых Тесей спас от Минотавра. Имя одной из девушек — Эмпедо (Энпедо). Но больше мы ничего не знаем об этой загадочной нимфе, жившей в первом афинском источнике. Мы также ничего не знаем о небольшой группе людей, поселившихся вокруг источника на холме Акрополь пять тысяч лет назад, в конце эпохи неолита.
Фрагмент чернофигурной гидрии (сосуда для воды) с изображением Тесея и Минотавра. 550–530 годы до н. э. Гарвардские художественные музеи
Затем, сложно сказать, в какой момент, новый народ — греки смешались с коренным населением Эгейского моря. Так во II тысячелетии до новой эры родилась цивилизация, которую по названию ее важнейшего центра, города Микены на Пелопоннесском полуострове, мы называем «микенской». Афины стали одним из центров этой цивилизации, которая распространилась вплоть до Крита. Археологические находки свидетельствуют о том, что около 1300 года до новой эры была воздвигнута крепость, обнесенная городскими стенами, которая долго, даже в более поздние века, служила оборонительным бастионом. Вероятно, именно в этот период Афины стали точкой притяжения для различных общин, разбросанных по всей Аттике. Но чтобы по-настоящему понять, что представляла собой микенская цивилизация, нужно отъехать на несколько километров от Акрополя и сквозь хаос афинского трафика добраться до Национального археологического музея на улице Патисион. Это впечатляющее здание в неоклассическом стиле было построено с 1866 по 1889 год, с последующими перестройками и перепланировками. Это музей старомодного типа, эстетствующий и в то же время представляющий в национальном духе одновременно и галерею абсолютных шедевров, и повествование об истории славного эллинского народа.
Предприниматель, искатель приключений, археолог-самоучка, нашедший Трою, Генрих Шлиман своей духовной родиной считал Грецию, где и завещал себя похоронить
Первые залы музея как раз и посвящены микенской цивилизации. Как только вы входите в музей, вы видите сокровища, которые Генрих Шлиман обнаружил при раскопках микенских укреплений. Посетителя встречают закрытые глаза золотой погребальной маски, которую наш немецкий археолог, большой фантазер, приписывал Агамемнону. Ею было закрыто лицо одного древнего правителя, захороненного в царском некрополе. В зале музея также хранится текст телеграммы, которую Шлиман 28 ноября 1876 года отправил королю Греции:
С бесконечной радостью сообщаю Вашему Величеству, что нашел могилы, которые предание, а вслед за ним и Павсаний, считают могилами Агамемнона, Кассандры, Евримедона и их спутников, убитых на пиру Клитемнестрой и ее любовником Египтянином. …Я нашел в погребениях огромные сокровища в виде архаичных предметов чистого золота. Одних этих сокровищ достаточно, чтобы заполнить большой музей, который станет самым чудесным на свете музеем и всегда будет привлекать в Грецию тысячи иностранцев.
Золотая погребальная маска. Середина II тысячелетия до н. э. Найдена в 1876 году в Микенах Генрихом Шлиманом. Национальный археологический музей, Афины
Название «маска Агамемнона» придумал сам Шлиман, утверждавший, что нашел могилу царя — одного из главных героев «Илиады», жившего примерно в XIII веке до н. э. Однако маска оказалась древнее на 300 лет.
Раскопки Шлимана словно оживляют древние мифы. Но в то же время они освещают историю, оживляют ту Грецию II тысячелетия до новой эры, о которой до сих пор ничего не было известно. Даже беглого взгляда на залы музея достаточно, чтобы понять богатство и утонченность микенской цивилизации. Стоит только взглянуть на два чудесных золотых кубка с тиснением, найденных в Вафио на полуострове Пелопоннес. На одном из них изображены сцены пасторальной жизни, на другом — группа молодых людей, выполняющих акробатические трюки на спине быка. Это игра или, возможно, ритуал, называемый «таврокатапсия» (ταυροκαθάψια) — предок корриды.
В витринах музея можно увидеть несколько глиняных табличек — это архивные документы микенских дворцов, на которых с помощью особой системы слогового письма (линейного письма Б) переписчики вели учет предметам, товарам, стадам и рабам, принадлежавшим ванаксу, микенскому царю. Велся учет и того, что приносилось в жертву божествам, имена которых дошли до нас от переписчиков. Это те самые божества, которых позже мы найдем в гомеровских поэмах, начиная с верховного — Зевса. Возможно, уже в микенских дворцах воспевались деяния богов и героев, которых прославит Гомер, — об этом говорят часто встречающиеся на фресках изображения музыкантов, играющих на лире и других музыкальных инструментах.
Но от всего великолепия микенского мира в Афинах не осталось и следа: ни дворца, ни архива табличек линейного письма Б, ни сверкающих золотом надгробий. Предполагается, что дворец стоял — некоторые археологи считают, что определили это место, — рядом с построенным несколькими веками позже храмом Эрехтейон. Но в результате интенсивной реставрации Акрополя многие следы ранних этапов его истории были стерты. О том, что Афины были важным центром уже в микенский период, свидетельствуют погребения на Агоре. В них были найдены и предметы, привезенные с Ближнего Востока, — свидетельства контактов с отдаленными территориями, и восхитительные кувшины, такие как кувшин из слоновой кости, на котором вырезано изображение грифона, набрасывающегося на оленя.
Фреска с изображением певца, аккомпанирующего себе на лире, и голубя. Около XIII века до н. э. Реконструкция П. де Йонга. Пилос, Крит
Таким образом, об Афинах и их Акрополе во II тысячелетии до новой эры мы знаем немного. Но в документах микенского периода, обнаруженных в других местах, нас поражает одно имя. На некоторых табличках линейного письма Б из архивов Микен и Кноссоса упоминается божество под названием «Атана Потния». Это, несомненно, первое упоминание имени богини Афины, сопровождаемое эпитетом Πότνια, то есть «госпожа». «Потния» называют эту богиню не только в древнейших эпических поэмах, таких как «Илиада» Гомера или «Теогония» Гесиода[6], но и в надписях на табличках VI и V веков до новой эры, найденных на Акрополе. Но как перевести вырезанное на табличках божественное имя: «Афина-владычица» или, возможно, «Владычица Афин»? Это город, названный в честь богини, или наоборот? Первый тезис, которого также придерживались некоторые античные авторы, например Флавий Арриан из Никомедии в своем «Перипле Понта Евксинского»[7], является наиболее вероятным. Однако мы понимаем, что начиная с самых отдаленных тысячелетий связь с богиней-покровительницей была неразрывной — уже в микенские времена Афины были «городом богини Афины».
Однако, согласно мифу, так было не всегда. В древние времена Афине пришлось завоевывать роль покровительницы города, бросив вызов на Акрополе владыке морей и бездн Посейдону, который, будучи братом Зевса, был также ее дядей. Посейдон, по-видимому, первым взошел на Акрополь, он заставил море появиться посреди суши, ударив по земле своим трезубцем. Или, согласно традиции, переосмысленной латинскими авторами, он ударил трезубцем по скале — и явил на свет коня, неизвестное доселе животное. А Афина якобы пришла позже, принеся с собой еще более ценный дар — оливковое дерево.
По-видимому, спор между этими двумя разрешили либо олимпийские боги, либо, по другим версиям, кто-то из древних афинских царей. Однако святой Августин в своем труде «О граде Божьем», ссылаясь на авторитет латинского ученого Баррона, излагает эту историю весьма необычным образом. Он говорит, что на Акрополе было проведено собрание, в котором приняло участие всё население: не только мужчины, но и женщины, так как в старину женщины еще имели право голоса. Женщины, конечно же, массово выступили в пользу Афины, а мужчины выбрали Посейдона. В итоге победила богиня, а владыка морской бездны, разгневавшись, наслал на земли Аттики опустошительные морские воды. Чтобы успокоить гнев своего дяди, Афина сказала ему, что отныне женщины не будут иметь никакого отношения к городу — их исключат из всех собраний, они не будут иметь никаких политических прав и не смогут передавать свое имя детям. Так и случилось, и Афины стали тем местом в Греции, где у женщин было меньше всего прав.
Вазописец из Наццано. Изображение спора Афины и Посейдона на краснофигурном кратере. Около 360 года до н. э. Лувр, Париж
В этом калейдоскопе историй много загадок. Повествования взаимопересекаются и противоречат друг другу, не позволяя определить четкую последовательность событий. Посейдон, приносящий в город воду или лошадь[8], — божество мрачное, связанное с морскими пучинами. Но он также и аристократический бог, которому обязано появлением сословие гиппеев (от др.-греч. ίππεύς, «конный») — воинов-всадников, принадлежавших к элите афинского общества. Афина, в свою очередь, многоликая богиня. Она — госпожа мудрости, Дева — Афина Парфенос (Άθηνα Παρθένος), отказавшаяся от брака и посвятившая себя военному искусству, сражаясь в первых рядах, Афина Промахос (Άθήνα Πρόμαχος — «передовой боец»), она дарует победу (с эпитетом «Ника» — Νίκη) тем, кто ее почитает. Но она также покровительница ткачества (с эпитетом «Эргана» — Έργάνη, «труженица») и защитница ремесленников и керамистов, сделавших Афины богатыми.
Таким образом, олива одержала победу над водой и лошадью. Но, как это часто бывало в древности, греки верили, что следы, оставленные деяниями древних богов и богинь, остаются видимыми в тех местах, где живут люди. Так, долгое время на Акрополе находился бассейн с соленой водой, которая при дуновении южного ветра издавала шум бурного моря (Павсаний). След от трезубца разъяренного Посейдона еще долго можно было различить на земле. Продолжало цвести и оливковое дерево (маслина), подаренное городу Афиной. Как рассказывает Геродот, эту маслину предали огню персы при завоевании Афин в 480 году до новой эры, но как только варвары ушли, она чудесным образом вновь проросла. Сегодня на Акрополе, рядом с Эрехтейоном, в том самом месте, о котором говорил Геродот, до сих пор растет оливковое дерево — и туристы свято верят, что это то самое, которое когда-то подарила богиня Афина[9].
С вершины священной горы разворачивается без помех вид на весь город. Видны горы Аттики — Пентели (Пенделикон), откуда брали мрамор для строительства Парфенона, белый, но с желтоватым оттенком, видна гора Лаврион, или Лаврий (др.-греч. Λαύριον), в шахтах которой тысячи рабов добывали серебро. Этим серебром афиняне финансировали свой флот. С другой стороны — Эгейское море, изрезанное островами Сардонического залива, в глубине которого Пелопоннес, земля сурового врага — Спарты. Афины стали морским городом не по призванию, а по собственному желанию, когда в начале V века до новой эры Фемистокл убедил своих граждан, что только постоянный флот гарантирует городу процветание и безопасность. Порт Пирей стал пульсирующим сердцем города. И сегодня в нем выделяются три гавани: в Канфар (Κάνθαρος), бывший крупный торговый порт, куда свозили зерно из Египта и Причерноморья, сегодня прибывают торговые суда и туристические паромы; в Зее (Зейской гавани) и Мунихии когда-то строились и вооружались триремы, а сегодня стоят яхты и вдоль берега расположены рыбацкие таверны.
Марина Пирея
Пирейский лев
Скульптура была вывезена адмиралом Франческо Морозини в Венецию в 1687 году как трофей войны с османами. Сейчас стоит у ворот венецианского Арсенала.
Венецианцы, генуэзцы и флорентийцы называли порт Канфар Порто Леоне (Порт Льва), потому что, когда вы подходили к нему, вас встречала мраморная статуя льва, датируемая IV веком до новой эры (так называемый Пирейский лев). В 1687 году адмирал Франческо Морозини перевез льва в Венецию, где его до сих пор можно увидеть перед Арсеналом (а в Пирее — копию); на теле животного всё еще видны две рунические надписи, хотя и полустертые, вероятно вырезанные в XI веке одним из викингов — скандинавских солдат на службе у византийского императора. Зея теперь называется Пасалимани, «порт паши», а Муникиа — Микролимано, «маленький порт», хотя люди старшего поколения еще помнят, как несколько десятилетий назад он назывался Турколимано («Турецкий порт»).
Когда-то Пирей был связан с городом Длинными стенами (длиною 26 км) — укрепленной дорогой, которая позволяла войскам, морякам и торговцам безопасно добираться до города и обеспечивала поставки по морю, даже когда город был отрезан от суши. Когда Спарта одолела Афины в 404 году до новой эры, после кровопролитной Пелопоннесской войны, Длинные стены пали первыми: победители разрушили их под радостные звуки флейт, чтобы показать всем грекам, что с афинским морским могуществом покончено. Длинные стены более или менее совпадали с сегодняшним Леофорос Сингру, широким и оживленным проспектом (именно такое значение имеет греческое слово Λεωφόρος), по которому афиняне до сих пор ходят на пляж. В 1930-х годах он был отмечен в стихах Йоргоса Сефериса:
«И всё же я когда-то любил Леофорос Сингру — большую улицу, покачивающую нас как в колыбели, из стороны в сторону, чудесным образом приводя нас к морю, вечному морю, чтобы оно очистило нас, от грехов… скрывая нас, удерживая нас, а затем внезапно открывая нам тело обнаженной сирены… всплывающее на поверхность воды винного цвета».
Проспект Сингру ведет из Афин к морю, определяя ландшафт греческой столицы
Несмотря на обращенность к морю, Аттика всегда оставалась землей крестьян. Тех крестьян, которых Аристофан в V веке до новой эры увековечил в своих комедиях, изобразив их неотесанными персонажами, недоверчивыми ко всему новому и враждебными к иностранцам, слишком привязанными к замкнутому пространству своего тесного мирка. Когда-то с высоты Акрополя можно было увидеть сельскую местность, где афиняне выращивали священный виноград и оливковые деревья для богини. Сегодня природный ландшафт выглядит в основном бесплодным и засушливым. Древние реки, протекавшие по этой территории (Илисос, Кефисос, Эридан), в лучшем случае превратились в речушки. Впрочем, уже Платон в диалоге «Критий» напоминает о том, что в древние времена неповрежденный ландшафт Аттики напоминал рай с пышной растительностью пастбищ и лесов[10]. Но затем в результате череды катаклизмов земля была опустошена, и уже два с половиной тысячелетия назад, по крайней мере на взгляд философа, Аттика выглядела как «скелет истощенного недугом тела». Однако и сегодня Аттика сохранила некоторые из своих чудес, которые часто остаются незамеченными: например, идиллический парк на горе Имитос (Гимет), куда афиняне отправляются на пикник в праздничные дни и где пчелы до сих пор производят знаменитый с древних времен мед.
Конечно, если посмотреть на Афины с вершины Акрополя, то мы увидим по большей части плотную застройку из асфальта и бетона. Городское развитие стало быстрым, бурным, беспорядочным с 1922 года, когда в город прибыли беженцы, изгнанные из греческих городов Малой Азии. Сотни тысяч беженцев, вынужденных в соответствии с положениями Лозаннского договора, предусматривавшего обмен населением между Грецией и Турцией, покинуть дома, в которых их семьи жили веками, перебрались в пригороды Афин. Затем, во время строительного бума после Второй мировой войны, на месте старых одно- и двухэтажных домов почти повсеместно появились бетонные многоквартирные дома — поликатойкии (πολυκατοικίαι). Сегодня Афины — самый густонаселенный город Европы после Парижа, согласно данным Eurostat за 2022 год. Но если абстрагироваться от современности, всё, что видно с вершины Акрополя, — это и есть территория древнего афинского полиса. «Полис» — это не географическое, а политическое понятие, форма самоуправления группы граждан через свои собрания и советы. Древний афинский полис, или, если точнее, «полис афинян» (τον Άθήναιον) охватывал всю Аттику. Вокруг городского центра (αστυ — «асти») простиралась сельская местность (χώρα — «хора»), которая делилась на три основных измерения: равнину (πεδίας — «педиас» или Μεσόγεια — «Месогея»), горную местность (Διακρία — «Диакрия») и побережье (Παραλία— «Паралия»).
Эти географические понятия вскоре стали и политическими категориями. В VI веке до новой эры, как рассказывает Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях», «население разделилось на несколько партий по числу различных территорий в Аттике. Диакрии более всех были сторонниками демократии; главными сторонниками олигархии были педиэи; третьи — паралы — желали какого-то среднего, смешанного, государственного строя и не позволяли ни той ни другой партии взять верх». Плутарх писал спустя много столетий после этих событий и мог допускать неточности. Когда он говорит о «демократах» и «олигархах» в VI веке до новой эры, он использует анахронизмы. Дело в том, что, согласно античным авторам, лидером горной фракции, диакриев, был неординарный человек. Его звали Писистрат, и он хвалился тем, что был потомком гомеровского Нестора — героя «Илиады» и «Одиссеи», старого и мудрого советника. В 565 году до новой эры Писистрат возглавил афинскую военную экспедицию против города Мегары. Авторитетный полководец, в 561 году до новой эры он решил занять трон. То есть, как говорили греки, стать тираном, повелителем. Слово «тиран» первоначально означало единоличного правителя и не имело уничижительного значения: Писистрат остался в памяти афинян как мудрый, справедливый и уравновешенный правитель.
Писистрат прибег к хитрости, чтобы завоевать Акрополь. Он поранил себя и заявил, что на него напали враги. Афиняне поверили ему и выделили телохранителей из числа горожан, вооруженных деревянными дубинами. Именно с этим отрядом дубинщиков, как рассказывает Геродот, Писистрат и захватил священный холм. Захват власти в Афинах мог пройти только через захват Акрополя — этого сердца полиса, сцены и цели всех гражданских войн. Еще до Писистрата другой авантюрист уже пытался обосноваться на холме, чтобы захватить абсолютную власть, но безуспешно. Его звали Килон, и он даже выиграл забег на Олимпийских играх в 640 году до новой эры. Вместе с отрядом заговорщиков Килон захватил власть на Акрополе. Но афиняне, возглавляемые аристократической семьей Алкмеонидов, быстро организовались и вернули себе власть. Измученные голодом и жаждой, Килон и его люди попросили убежища в святилище Афины. Это, согласно сакральному праву, делало их неприкосновенными. Но, несмотря на защиту богини, их вывели из храма и убили. Это святотатственное преступление навсегда запятнало бесчестием прославленный род Алкмеонидов, из которого происходил сам Перикл.
«Возвращение Писистрата в Афины с ложной Минервой». Гравюра на меди из книги Vorzeit und Gegenwart.1832. Аугсбург
Писистрат был куда хитроумнее, чем Килон. Но и ему пришлось преодолеть множество трудностей и столкнуться с противодействием Алкмеонидов. Через пять лет он был отстранен от власти и отправлен в изгнание. Но способ, которым он захватил власть во второй раз, был гениальным. Эту историю рассказывает всё тот же Геродот, отмечая, что Писистрату удалось высмеять афинян, которые, по словам историка, всегда хвастались, что они самые умные из всех греков, но в данном случае выставили себя дураками. Геродот сообщает, что Писистрат и его люди одели красивую и статную женщину по имени Фия и «в полном вооружении поставили на повозку и, показав, какую она должна принять осанку, чтобы казаться богоподобной, повезли в город. Затем они отправили вперед глашатаев, которые, прибыв в город, обращались по их приказанию к горожанам с такими словами: „Афиняне! Примите благосклонно Писистрата, которого сама Афина почитает превыше всех людей и возвращает теперь из изгнания в свой акрополь!“ Так глашатаи кричали, обходя улицы, и тотчас по всем демам[11]прошел слух, что Афина возвращает Писистрата из изгнания. В городе все верили, что эта женщина действительно богиня, молились смертному существу и приняли Писистрата».
Этот рассказ, несомненно, слишком экстравагантен и литературен. Но он словно намекает на таинственную связь между тираном и богиней, которых роднит добродетель хитрости, практического ума — μήτις, «метис», которую олицетворяла Афина (и которую она разделяла, например, с хитроумным Одиссеем). Однако впоследствии Писистрату пришлось отправиться в новое изгнание, в связи с чем ему пришлось в третий раз возвращать себе власть. Но, несмотря на все эти неурядицы, а также сложные и переменчивые отношения с тремя другими аристократическими семьями, начиная с Алкмеонидов, то врагами, то союзниками, правление Писистрата ознаменовало новую эру для Афин. Тиран финансировал монументальные общественные работы, учредил гражданские праздники, такие как Великие Дионисии и Великие Панафинеи[12], организовал первые театральные представления и публичное чтение пьес Гомера. Афины зарекомендовали себя как могущественный, богатый и изысканный город. Афиняне носили ионийскую одежду, надевали длинные льняные хитоны и делали сложные прически, закалываемые золотыми булавками в форме цикад, о чем рассказывает Фукидид.
О большой утонченности свидетельствуют и произведения искусства, дошедшие до наших дней. Около 560 года до новой эры Писистрат построил на Акрополе большой храм, посвященный Афине, известный как «Гекатомпедон» (др.-греч. έκατόμπεδος — «стофутовый», длиной в сто футов, около тридцати метров). Через несколько десятилетий это здание было снесено, но некоторые скульптуры, украшавшие его, сохранились.
Например, монументальный фронтон, что хранится в музее Акрополя. Изяществом изваянных фигур он поражает сразу при входе. Когда-то фигуры сияли яркими цветами — красным и синим. Бледные следы краски до сих пор видны на чешуе Тритона, на которого нападает Геракл (в углу). Остатки пигмента можно разглядеть и в витках трехцветного чудовища в противоположном конце зала. Эта причудливая фигура должна была внушать ужас, но три ее лица, выполненные в архаическом стиле, обрамленные усами и элегантной бородой, больше напоминают лица утонченных аристократов эпохи Писистратидов. В центре фронтона расположен гигантский бык, широко разинувший пасть от боли: на него набрасываются два льва. Всё вокруг, все экспонаты музея повествуют о великолепии Акрополя при Писистрате. Например, великолепные «коры» (κόραι), статуи девушек, — шедевры архаической эпохи. Их освятили на холме как вотивы (посвящения храму Афины) около 570 года до новой эры, как раз в то время, когда строился великий храм. На мраморе одной из самых красивых статуй, так называемой «Коры в пеплосе», сохранились следы краски: ее губы и волосы были окрашены в красный цвет, а платье оторочено голубым и зеленым.
Скульптуры фронтонных композиций храма Гекатомпедон. Начало VI века до н. э. Новый музей Акрополя
Гекатомпедон — один их древнейших храмов Акрополя, предшественник Парфенона. Хтоническое божество на его западном фронтоне — существо из трех мужских фигур с телом змеи: первая держит в левой руке воду, вторая — огонь, третья — птицу, символизирующую воздух.
Кора в пеплосе. Около 530 года до н. э. Новый музей Акрополя
Кора — скульптура молодой женщины в статичной позе с архаической улыбкой на устах. Изображалась в человеческий рост, одной рукой придерживающей одежды, другой — держащей приношение богу или богине.
Однако не всё это великолепие можно приписать просвещенному правлению Писистрата. Исторический ревизионизм не обошел стороной и античную историю. Сегодня есть тенденция преуменьшать роль тирана и приписать хотя бы часть его заслуг афинской аристократии в целом. Однако деятельность Писистрата, несомненно, сыграла основополагающую роль в изменении облика Афин. Когда он умер в 528 году до новой эры, его сменил сын Гиппий, к которому присоединился его брат Гиппарх. Часть аристократов решили, что пришло время свергнуть режим. В 514 году Гиппарх пал от кинжалов двух заговорщиков — Гармодия и Аристогита. Гиппарх пытался сопротивляться, но Алкмеониды призвали на помощь спартанцев, которые вторглись в Афины в 510 году до новой эры и свергли тиранию. Гиппий вынужден был отправиться в изгнание, а Алкмеониды во главе с Клисфеном вернулись в Афины под защитой спартанского войска. Клисфен был политиком-реформатором, заложившим основы афинской демократии — парадоксально, но рождение демократии в конечном итоге было связано с военной интервенцией спартанцев, которые не испытывали симпатий к этому политическому режиму.
Гиппий снова увидит Акрополь только издалека, когда в 490 году до новой эры он будет сопровождать персов в их первой экспедиции против Греции. Персидские войны также оказались переломными в истории священного холма, который был завоеван и разрушен захватчиками в 480 году до новой эры. Дельфийский оракул с его двусмысленными формулировками посоветовал афинянам защищаться, укрывшись за «деревянными стенами». Фемистокл объяснил афинянам, что деревянные стены — это корпуса кораблей: они должны были эвакуироваться из города, посадить войска на корабли и приготовиться бросить вызов врагу в гавани острова Саламис. Так Акрополь был оставлен. Только небольшой отряд солдат остался и попытался его защитить. Но персы, пуская огненные стрелы с близлежащих холмов Ареопага, сломили их сопротивление. Многие из защитников бросились вниз со скалы и разбились о камни, лишь бы не попасть в руки врага. Другие были убиты персами.
Вазописец Сириска. Краснофигурный стамнос со сценой убийства тирана Гиппарха. Афины, 475–470 годы до н. э. Музей Мартина фон Вагнера, Вюрцбург, Германия
Захоронение «персидских обломков», или «персидского мусора» на Акрополе
В 480 году до н. э. персы разграбили и разрушили Афины. Вернувшись, греки собрали и захоронили в ямы обломки тех произведений искусства, которые невозможно было восстановить. В 1863 году их нашли археологи и по слоям вычислили дату «захоронения». Большая часть экспонатов отдела архаики Музея Акрополя происходит именно отсюда.
Священный холм был захвачен варварами. Кто знает, какое впечатление произвел Акрополь на воинов, прибывших из Азии. Как бы ни были они привычны к роскоши и экстравагантности Востока, это место со странными чудовищами, смотрящими с фасадов храмов, вотивными статуями девушек с красными губами, обнаженными телами эфебов, вырезанных из мрамора, должно быть, казалось несколько странным. Но возможно, у персов не было ни времени, ни желания осматриваться вокруг. Главной задачей было уничтожить всё — афиняне должны были заплатить за дерзость, с которой они бросили вызов Великому царю. Поэтому святилища богов были сожжены: спустя годы Геродот еще видел на священном холме почерневшие от пламени стены. На Акрополе были разбиты все священные произведения искусства, включая статуи кор.
После победы при Саламине и возвращения города афиняне занялись укреплением своей гегемонии в мире: они создали Делосскую лигу, конфедерацию островов и городов, формально союзных, но фактически самостоятельных, которая вскоре вступила в конфликт с Пелопоннесской лигой во главе со Спартой. Кроме того, необходимо было восстановить разрушенный персами Акрополь — эта задача растянулась на десятилетия. Но афинские граждане больше не могли смотреть на прекрасных кор, оскверненных руками захватчиков. Они торжественно захоронили их вместе с фронтонами Гекатомпедона и другими шедеврами архаической эпохи, вырыв яму на Акрополе. Этот ритуальный жест позволил сохранить священный статус предметов и, возможно, обозначить разрыв с прошлым и положить начало новому. Именно на этой свалке, известной как «Персидские обломки»[13], столетие назад археологи нашли кор. Сегодня в залах Музея Акрополя они своей загадочной красотой свидетельствуют о великолепии той давней эпохи, когда Писистрат правил на Акрополе, а афиняне носили в волосах золотых цикад.