Разговор с мужем состоялся у Изабель только поздним вечером – когда отправили гостя восвояси и завершили все повседневные дела.

- Я прав, и вы желаете отправиться в столицу со мной? – спросил он.

Изабель подумала, что в их случае откровенность – лучший вариант, и ответила:

- Да, Анатоль, я хочу отправиться с вами. И полагаю, что окажусь не бесполезным балластом, но ещё одним обученным магом.

- И вы готовы расстаться с Раулем?

- Я полагаю, что это ненадолго. Марта и Мари присмотрят. А потом мы вернёмся. Мне кажется, если все эти высоко летающие люди готовы принимать услуги магов, это хороший знак? Ведь столько времени даже и не думали об этом.

- Наверное, их просто не прижимало, - задумчиво произнёс маркиз. – Военных прижало, но первым что-то менять согласился Бонапарт. Теперь и остальные тоже ощутили.

- Посмотрим на супругу Бонапарта, - улыбнулась Изабель. – Мне любопытно.

- Анри и Антуан говорили, что она обычная. Жадная до денег и впечатлений. И он просто дал ей всё это.

В какой-то момент Бонапарт обосновался во дворце в Медиолане, и выписал туда супругу и родню, и ещё каких-то близких людей. Одел их, украсил, сделал богатыми. Но в Египет все эти люди за ним не потащились, остались во Франкии. Точнее, надо полагать, он их не взял, потому что зачем?

- Хорошо, Изабель, собирайтесь. Не забудьте отдать распоряжение упаковать ваши парадные платья.

- Зачем? – не поняла она. – Мы ведь собираемся ловить нежить?

- И не только, уверяю вас, не только. И камеристку не забудьте. Какую-нибудь.

- Черити. Жоржина боится теней.

Черити очень быстро разобралась во всех модных ухищрениях, чем немало злила Жоржину. Ничего, все переживут.

Сборы оказались быстрыми, а сложность возникла одна-единственная – та самая Жоржина. Она с ходу залилась слезами.

- Но госпожа маркиза, как это вы отправитесь в столицу без меня? Это невозможно! Эта неотёсанная провинциалка не справится ни с нарядом вашим, ни с причёской!

- Зато она пройдёт со мной тенями, - пожала плечами Изабель.

- Я тоже пройду, вот!

- Ты же боишься? – Изабель взглянула строго.

- Ну и что, но я ещё больше боюсь, что не увижу столицу! Ей-то всё равно, а мне нет!

- Хорошо, собирайся, - кивнула Изабель. – Но если я услышу хоть полслова о том, что тебе страшно и ты не можешь – останешься в столице без службы. Или присматривать за нашим тамошним домом.

Изабель в глаза не видела тот дом, но подозревала, что раз он стоял без хозяев долгое время, то работы там непочатый край. Потому что не бывает дома, в котором не было бы никакой работы.

Рауль был поцелован на прощание и оставлен с Мартой, Мари, щенками и любимым паучком, которого сшила Черити. Сшила после того, как он попытался поиграть с настоящим – немалого размера тварью, обитавшей на чердаке. Маркиз показал Изабель паука незадолго до свадьбы и объяснил, что тот здесь для дела. Что во многих старых некромантских жилищах есть подобные пауки, они питаются мышами и магической силой и присматривают за сохранностью и порядком. Изабель удивилась, потому что у неё дома никаких пауков не было, она доподлинно это знала. Но не дала Раулю вытаскивать это чудище из паутины, а потом Черити сшила ему игрушку, и он пока удовольствовался той игрушкой.

Маркиз тоже прихватил с собой пару человек – камердинера и секретаря, и двоих учеников. Изабель велела камеристкам держаться за Вильгельма, а люди маркиза тоже как-то распределились, и наконец-то они все шагнули за маркизом в городской дом.

Что ж – оказался дом, как дом, хороший дом, просторный. Снаружи в него всё это время было не попасть, только тенями, и никакой прислуги не сохранилось, но маркиз знал, кого и откуда позвать – оказалось, он приплачивал кое-каким старым слугам. Первым делом он снял все заклятья, а дальше к ним доставили записочки, и в доме появились дворецкий, повар и супружеская пара, готовая заняться обустройством обожаемого хозяина, который наконец-то вернулся в столицу, да ещё и не один, а с молодой женой.

Хозяина с молодой женой мигом разместили – в просторной спальне, из кухни скоро запахло едой, а Анатоль отправил ещё одну записку – к той самой госпоже Бонапарт.

Что ж, ответ принесли – они ещё и пообедать не успели. Супруга прославленного полководца желала видеть «несравненного господина маркиза де Риньи» как можно скорее.

Что ж, они пообедали и потом только собрались. Изабель ещё подумала, что её-то Анатоль одел по моде, а сам остался старомоден и сдержан, но – так ли это важно? Если вдруг переберутся в столицу – там и задумаются о том, как тут выглядят люди и сложно ли соответствовать моде. Пока же – у них дело.

Ранние осенние сумерки весьма способствовали страшным рассказам, когда Анатоль подал ей руку и они вместе шагнули… куда-то, в неизвестное ей место. Впрочем, оказалось, что он всего лишь хорошо знает столицу и отлично представил, где дом супруги Бонапарта и как, следовательно, туда побыстрее попасть.

Им обрадовались, хотя на Изабель и смотрели с подозрением. Но проводили в гостиную – изумительную, на взгляд Изабель, гостиную. Шёлковые обои, фарфоровые статуэтки, множественные драпировки, и сама хозяйка – идеальная, словно тоже фарфоровая кукла, Изабель даже не сказала бы с ходу, сколько ей лет. Старше неё.

Дочь и сын хозяйки тоже выглядели постарше Изабель. Все одеты дорого, причёски дам – локон к локону, кажется, волосы тоже короткие, завитые-уложенные. На плечах шали – Изабель прямо восхитилась, кажется, они тонки и легки необычайно, и при том тёплые, где бы такую взять?

- Здравствуйте, дорогой маркиз, я весьма рада видеть вас и вашу очаровательную спутницу, - хозяйка пригласила их располагаться.

- И я рад приветствовать вас, госпожа Бонапарт, - поклонился маркиз. – Это моя супруга, госпожа Изабель де Риньи, она тоже маг-некромант. Мы готовы выслушать рассказ о ваших неприятностях.

- Ничего себе – «неприятностях», - возвела очи к потолку молодая дама, представленная как Гортензия Богарне. – Папенька сошёл с ума и желает забрать нас всех с собой! Это не неприятность, это иначе называется!

- Он прямо высказался о своём намерении? – тут же отреагировал маркиз.

- Да, конечно! Сказал, что ему там плохо без нас, и мы должны отправиться с ним, все!

- И как вам удалось спастись от неизбежного?

Гортензия вздохнула. Ответил её брат Эжен:

- Ему не понравилось, что дамы подняли визг и устроили переполох. Он сказал, что ещё вернётся, и исчез. Это было вчера. До того – только появлялся, пугал и ничего не говорил, потому и переполоха не было, только обмороки.

- Значит, мы дождёмся вашего супруга и побеседуем, - улыбнулся маркиз.

Изабель показалось, что Жозефина немного выдохнула, услышав спокойный голос маркиза, и даже приказала подать арро.

- Госпожа Бонапарт, я бы не подвергал вас подобной процедуре, она не слишком приятна. Но боюсь, без вас и ваших детей господин виконт не появится. Если он желает забрать вас с собой, вы нужны. А мы уж постараемся не дать ему забрать вас куда бы то ни было, - сказал Анатоль.

- Мы понимаем, господин маркиз, - нервно улыбнулась Гортензия. – Скажите, вы провели всё это неспокойное время в вашем замке? Наш удел – слушать сказки о магах, не более, а всё это время где-то неподалёку живёт настоящее чудо.

Изабель усмехнулась про себя – такое уж и чудо, это Гортензия не видела, как мелкие маги выясняют, кто сильнее, устраивают разнообразные шалости и таскают магическими способами еду с кухни и книги из библиотеки! Но не стала ничего говорить, мало ли, вдруг этим людям лучше не напоминать, что маги есть, что их ещё много и что они в самом деле неподалёку. В одном шаге, если уж совсем по-честному.

- Ещё десять лет назад это чудо было самой обычной частью жизни, - заметил маркиз.

- И нужно, чтобы снова стало, - кивнула Жозефина. – Потому что невозможно терпеть… это всё. Раньше маги могли сделать многое – и волосы уложить, и платье сшить за ночь, и перенести нужное за один шаг на край света, и добыть редкое.

- Ладно волосы, маменька, маги могли победить врагов, или вот – отвадить нежить, - вмешался Эжен.

- Всё важно, и волосы тоже, - произнесла Жозефина. – Ничуть не менее важно, чем победить врагов. В Медиолане у меня была камеристка-маг, она одним движением пальцев могла уложить складки на платье, и снять пятно с ткани, а тамошний целитель касался моего виска – и голова переставала болеть. Но они не решились последовать за нами в Паризию, потому что у нас здесь всё ещё действуют законы против магов, - вздохнула она.

- Что ж, если господа Тальен и Баррас в самом деле так слушают вас, как об этом говорит молва – убедите их отменить законы против магов, - произнёс маркиз, глядя прямо на неё.

Но осторожно, из-под ресниц, от прямого взгляда она бы убежала в испуге. А если Изабель что-то понимала, здесь хватает, кому пугать Жозефину.

- Я уже думаю об этом, - кивнула она.

- В какое время приходил ваш покойный супруг? – поинтересовалась Изабель.

Потому что сколько ещё ждать-то?

- В разное, - ответил Эжен, - как только дом затихал и все расходились по спальням. В тот вечер, когда в доме были гости, вовсе не пришёл, наверное, решил, что ему поздно, - улыбнулся он.

- Тогда если вы отпустите прислугу и потушите огни, он может решить, что вы уже отошли ко сну? – поинтересовался маркиз.

- Можно попробовать, - соглашается Эжен.

- Да, давайте, что для этого нужно? – подхватывает Гортензия.

Жозефина хмурится, ей очевидно не хочется предпринимать ничего, чтобы приманить в дом покойного супруга, но она уступает уговорам детей.

- Думаю, вы можете остаться здесь, но потушите огни, пускай дом погрузится в темноту, - говорит ей маркиз.

- А вы, как же вы? – живо интересуется Гортензия.

- О нас не беспокойтесь. Мы будем рядом, но нас не увидят и не учуют, - маркиз поднимается и подаёт руку Изабель.

Шаг в тени – и они смотрят на гостиную Жозефины со стороны. Жозефина вертит головой и едва ли не плачет – куда делись спасители. Изабель перебирает в сумочке прихваченные из дома артефакты, находит свою старую подвеску, которая когда-то прятала её магическую силу от враждебно настроенных солдат, и надевает. Пользоваться силой эта штука давно уже не мешает, а ввести в заблуждение нежить должна.

- Госпожа Бонапарт, мы здесь, - Изабель выходит в мир и показывается. – Мы рядом, можно сказать – за вашей спиной.

- А вдруг вы не успеете? – она отчаянно хлопает глазами, но слёзы всё равно льются, и портят её идеальное лицо, точнее – все те косметические вещества, которыми она это идеальное лицо делает.

- Успеем, не плачьте, всё будет хорошо, вот увидите. Вряд ли ваш супруг так наелся, что стал непобедимым, - замечает она.

- Наелся? – не понимает Жозефина.

- Ну да, он же не просто так уводит, ему нужно сожрать живое, они от того жиреют, - замечает Изабель самым спокойным тоном. – Но мы с господином маркизом справимся. Он подержит, а я побью. Или наоборот, я подержу. Мне уже доводилось.

- Что? – кажется, Жозефина даже плакать забыла, а уж бояться – тем более.

- Вы… подержите? - не верит Эжен. – Но вы ведь…

- Скажите, кто я, скажите, - Изабель добавляет самую капельку яда.

- Девчонка вы, - выдыхает он.

- Двадцать один год, - пожимает плечами Изабель. – Замужем второй раз. Один сын. Управляюсь с Зелёным замком и всеми его обитателями. Сколько нежити уничтожила – не считала.

Сама удивилась этой речи. Она не привыкла говорить о себе – обычно или и так всё ясно, или не нужно вовсе. Тут же пришлось.

Свечка догорела, Гортензия зажгла другую, а Изабель подумала, что за последние месяцы совсем отвыкла от свечного освещения. Огонь в камине и в кухонной печи, а всё остальное – магический свет. Здесь же душно – огонь выжигает воздух в маленькой комнате, и видимо, хорошо утеплили, потому что нет ни сквознячка.

- Госпожа Бонапарт, вы не открываете окон? – спросила она, чтобы отвлечь Жозефину.

- Что вы, будет же дуть, и я простужусь, - тут же откликнулась Жозефина. – И так на балах то и дело устраивают сквозняки, а эти нынешние платья такие тонкие, никакой защиты от холода! Только шали и спасают.

- Не подскажете, где берут такую шаль? Она кажется мне лёгкой и тёплой.

- Верно, и лёгкая, и тёплая. Я скажу вам, к какому торговцу обратиться, - кивает отвлекшаяся Жозефина.

- Благодарю вас, - кивает Изабель. – Если бывать в столице, нужно одеваться так же, как это делают здесь все.

- Верно, всё верно, - кивает Жозефина.

Это даже не звук, а что-то на грани слышимости – шелест, шорох. Кто-то громоздкий и тёмный делает шаг в гостиную и приветствует хозяйку.

- Доброго вам вечера, Жозефина. Сегодня-то вы уже меня не прогоните ни криком, ни прочей суетой, - говорит он низким, хорошо поставленным голосом.

Но Жозефина всё равно кричит – громко и безостановочно.

- Господин Богарне, успокойте вашу матушку, - Изабель даже не поворачивается в сторону Эжена, она не сводит глаз с неживого гостя. – Госпожа Гортензия, отойдите подальше, например, за кресло.

Эжен взял маменьку за плечи и встряхнул, она замолчала, Изабель выдохнула. Взглянула – простецы сгруппировались вокруг одного кресла, можно бросить на них защиту и разговаривать с неживым.

Неживой колоритен – тёмен, страшен, он умер на гильотине – голова приставлена туда, где ей положено быть, но почерневшая полоса на шее указывает на место отделения её от тела.

На мгновение Анатоль показался за спиной нежити – именно что показался и снова отступил в тени. Изабель успокоилась – он с ней, он владеет ситуацией, он поможет, в случае чего.

- Что вам угодно, господин Богарне? – интересуется Изабель.

- Жену, - с готовностью отвечает он. – Она обещала быть со мной.

- Но не после того, как смерть разлучит вас, - замечает Изабель. – Смерть разлучила, более того, она вышла замуж снова, поклялась быть верной другому человеку, теперь уже вы никак не властны над ней.

- Она неверна тому человеку, она нарушила обещание, значит – и я могу дотянуться до неё, - сообщает неживой виконт.

Вот так, значит. Простецам тоже нужно быть внимательнее с соблюдением клятв – за нарушения могут спросить. Например, вот таким неприятным образом.

- Пускай она решает это со своим нынешним мужем, хорошо? – Изабель медленно смещается и закрывает собой кресло с Жозефиной. – Нас с вами это не касается.

- Вас точно не касается, кто бы вы ни были, - усмехается нежить.

- Вы ошибаетесь, меня попросили о помощи – и я помогаю, - возражает Изабель. – И я спрашиваю – что вам здесь нужно и отчего вы не находитесь там, где вам следует быть?

- Я нахожусь там, где считаю нужным, - сообщает виконт. – Это моя семья, мне жутко и холодно без них. Они должны пойти со мной.

- Кто уже ушёл с вами? – продолжает расспросы Изабель.

- Маркиза де Шапелль, мать другой моей дочери, - отвечает он.

Как у них всё сложно-то, у этих неживых.

- А дочь?

- Она защитила дочь артефактом, я не смог забрать её, - виконт страдальчески морщится.

Неожиданно. Но были же у них тут раньше артефакты, не могли же их все уничтожить, как уничтожали магов!

- Вот и правильно, нечего, - кивает Изабель.

- И вам нечего указывать мне, что делать, - вскидывается он. – Кто вы такая вообще?

- Изабель де Риньи, - улыбается она.

- Дочка маркиза? У него же одни сыновья? – недоумевает он. – Но не важно, значит, тоже пойдёте со мной.

- Не пойду, - улыбается она.

Руки взлетают, щупальца силы оплетают его. Она успела – потому что хорошо заболтала виконта, и он только подёргивается, но не может вырваться.

Изабель переводит дух – где там Анатоль, пускай уже помогает! Но этим пользуется виконт, сбрасывает с плеч её путы и пытается утечь.

Ой нет, не утечь, а забрать своих! Бьётся в защиту, не преуспевает, пытается сбежать… тоже не может, и издаёт скрежещущий по грани слуха вопль.

Анатоль шагает в комнату и мигом опутывает виконта щупальцами.

- Де Риньи? – хрипит виконт. – Мы не враждовали с вами раньше!

- Пока вы были человеком – безусловно, - Анатоль вежливо кивает. – Но сейчас мы с вами по разные стороны, уж простите. Изабель, вперёд, он ваш.

Изабель встряхивается и атакует – но он крепкий и не пробивается, тогда она атакует ещё, ещё, ещё и ещё. Выпускает изрядно силы… и только тогда ощущает, как он перестаёт быть, и как прекращается это противоестественное существование. И больше не ощущает ничего.

…Она слышит голос мужа и не сразу соображает, что вообще произошло. Она где-то спала? И Анатоль будит её?

- Изабель, приходите уже в себя, пожалуйста, - он держит её лицо в ладонях, потом касается холодными кончиками пальцев за её ушами, и от этого она окончательно приходит в себя и пытается оглядеться и подняться.

Тьфу ты, они охотились на нежить, покойного первого супруга Жозефины Бонапарт. И кажется, победили.

- Мы победили, да? – интересуется она на всякий случай.

- Победили, - кивает Анатоль и помогает ей усесться в кресло поудобнее.

- И хорошо…

Он тем временем отходит, и командует.

- Открывайте окно, я сказал, необходимо проветрить помещение после такого визита. Жить хотите, госпожа Бонапарт? Значит, послушайте знающего человека. Госпожа Гортензия, укутайте вашу матушку шалью и сходите умыться. Не знаю, кто поможет вам, в вашем доме должны быть слуги, полагаю. Господин Эжен, придите тоже в себя, распорядитесь – пусть нам всем принесут выпить, что ли.

Комнату освещает множество магических огней, никаких свечей. И окно открыли, это хорошо, прохладный ночной воздух, можно дышать. Гортензия тихо возвращается, умытая, и сейчас видно, что она совсем юна, определённо младше Изабель, лет шестнадцати, не более. Эжен тоже выглядит осунувшимся и совсем юным, когда возвращается с причитающей горничной, горничная несёт подогретое вино, бокалы раздают всем.

- Он… он больше не придёт? – тихо спрашивает Жозефина.

- Нет, госпожа Бонапарт, не придёт, - отвечает ей Анатоль. – Вы можете спать спокойно, но рекомендую вам ванну, если у вас есть такая возможность. Такие переживания необходимо смывать, лучше в проточной воде, но просто чистая тоже сгодится.

Она выглядит презабавно – её не отправляли умываться, а надо было бы. Но держится по-королевски.

- Я благодарю вас, господин де Риньи, госпожа де Риньи. Скажите, что мы можем сделать для вас? – спрашивает слабым, но весьма уверенным голосом.

- Даже и не знаю, госпожа Бонапарт. Но обещаю подумать об этом, - усмехается Анатоль.

А потом берёт Изабель за руку и шагает с ней в тени – домой.

Спустя некоторое время они, помывшись и обнявшись, лежат в кровати их здешнего дома.

- Вы молодец, Изабель, но не следует так выкладываться. Я думал, вы уже научились разумно отмерять силу своего воздействия.

- Я тоже так думала. Мне показалось, я не справляюсь.

- О нет, вы справились. Но если нам с вами встретятся ещё подобные сущности – вам нужно быть осторожнее. Я не готов отдать вас нежити.

Он касается губами её носа. Она улыбается и засыпает.