- Дени, ты не прав. Потому что того, о чём ты говоришь, не может быть, - заявил Гийом де Вьевилль.

- Если всякого лавочника допускать до управления государством, то что от того государства останется? Мы все это видели и хорошо знаем, - поддержал брата Франсуа де Вьевилль.

Анри де Риньи посмеивался, но молчал. Луи де Мелез тоже молчал, но он и не чувствовал себя с ними всеми на равных, поэтому вообще редко что-то говорил.

Франческа улыбалась, и в улыбке той виделась загадка. Она почти никогда не участвовала в философских или политических спорах, но ей всегда было, что сказать. Сейчас же она просто сидела в кресле и улыбалась, иногда, впрочем, поглядывая на спящую рядом дочь. Корзинка с младенцем стояла тут же, на террасе, выходящей на Гранд-Канал, на специальной широкой лавке.

Жанна-Аделина-Бьянка де Саваж появилась на свет месяц назад. Все, решительно все ждали сына, но родилась дочь, и судя по всему, внешность у дочери будет классическая саважевская, медового оттенка волосы и кошачьи глаза. И как положено, получила традиционное для старшего ребёнка Саважей имя.

Более того, приветствовать племянницу прибыла Жанетта. Она очень обрадовалась новой веточке родословного древа и предложению дать племяннице имя.

- Тогда пускай будет Аделин. Я думала, что если у меня родится ещё одна дочь, то я назову её Аделин, но третьей дочери не случилось.

Третье имя новорождённая получила по покойной матери Франчески. Сплошные родственники, так уж вышло.

Две дочери Жанетты уже некоторое время обучались здесь, в Фаро, Жермена изучала стихийную магию и целительство, а Лилиана ментальную магию. Они взяли за обыкновение навещать Дени и Франческу уже довольно давно, кроме них, заглядывали молодые Вьевилли, обосновавшийся в Ордене Света Анри де Риньи и разные другие франкийские эмигранты, их дети и внуки. Сначала просто рассказывали о своей жизни и о том, как идёт эта жизнь в разных частях света, а потом как-то само собой случилось, что стали придумывать темы для обсуждения. Вся эта магическая молодёжь училась здесь у лучших наставников Латинского полуострова, и только рада была блеснуть приобретёнными знаниями.

Сам Дени по-прежнему исполнял обязанности военного губернатора Фаро, и обязанности эти отнимали немало времени и сил. Но он тоже старался учиться – везде, где только удавалось. На лекциях в Ордене Света или в Ордене Луча – когда получалось выкроить время для тех лекций. На торжественных приёмах во дворце Филиппо Фаро. На встречах и переговорах с имперцами и другими соседями. И во время таких вот посиделок с дискуссиями.

Сегодня обсуждали разные способы управления государством, и какой из них самый лучший, и почему. Так вышло, что никто из участников не бывал при дворе его казнённого величества Луи де Рогана – по малолетству или другим причинам, а потом уже негде стало бывать. Поэтому рассуждали умозрительно, сравнивали со Священной Империей, с Россией, Полуночными Островами, с крошечными государствами, расположенными здесь по соседству.

- Алоизий рассказывает, как живут в Другом Свете – там, понимаете ли, отродясь не было никакого короля, власть Полуночных островов они сбросили давным-давно, для них привычно, что люди рождаются свободными и равными в правах, - говорил Анри де Риньи. – Тем более, там много неосвоенных территорий, и нередко кто пришёл и стал жить – того и земля, того и власть.

Его старший брат уже два года как отбыл в Новую Массилию и живёт среди выходцев из Франкии, и неплохо живёт – судя по рассказам. Франкийцам там принадлежит обширная территория, семь лет назад она приросла множеством эмигрантов из метрополии. Однако всё равно тон задают его высочество Анри де Роган, старший сын принца Анри, кузен казнённого короля, виконт Эмиль де Гвискар, эмигрировавший ещё до революции, и подобные деятельные люди, и большинство из них, как ни странно, маги. Связь с метрополией не поддерживается – в том смысле, что обитатели Новой Массилии не признают над собой нынешнюю франкийскую власть, и посмеиваются, что им проще договориться с обитателями соседних территорий – которые ещё до начала смутных событий во Франкии сбросили власть короля Полуночных островов и добились независимости. И у них как раз и конституция, и декларация независимости, и те самые равные права для всех.

- Но я слышал, там практикуют рабство, - заметил Шарль де Лок. – Так что говорить о равных правах не приходится.

Ему уже тридцать семь, он старший в их компании. Он получил серьёзную рану в бедро во время попытки старшего Анри де Рогана вернуть власть и порядок, ходит, опираясь на трость, и главным образом занимается изучением разнообразных экономических систем. Говорит, чтобы понимать, куда движется общество, и что будет, если власть достанется не тем, кто владеет землёй, и у кого есть какие-то освящённые церковью и временем права, но тем, кто зарабатывает деньги и приносит государству доход. А всё идёт именно к тому, что наверху окажутся собственники и обладатели устойчивого дохода.

- Да какие могут быть равные права у магов и простецов, вы о чём! - горячился Франсуа де Вьевилль. – Пускай они сначала научатся всегда и во всём обходиться без магов.

- Не научатся, - рассмеялся Анри де Риньи. – Вчера связался отец и рассказывал дивное – помните Жозефа Фурнье? Который когда-то приезжал к его высочеству Анри и пытался договориться? Так вот, он пригласил отца в Паризию ловить нежить! Не просто где-то там в предместьях, а какой-то глупец растревожил захоронения казнённых в первые годы революции, и все они пошли бродить по домам, куда дотянулись! Кто-то явился к родне, кто-то к жене, кто-то к детям! Даже к жене Бонапарта пришёл покойный первый муж!

- Может, господин маркиз предоставит этих людей их судьбе? – смеётся Гийом де Вьевилль. – И нежить их просто уничтожит?

- Возвращаться некуда будет, - пожал плечами Анри. – А я всё же предполагаю когда-нибудь вернуться.

Все замолчали, потому что – мысль висела в воздухе. Все хотели когда-нибудь вернуться, как бы здесь ни было хорошо.

Дени регулярно получал известия из Саважа – всё, мол, в порядке – но чем дальше, тем больше скучал. Думал – не вернуться, но навестить? Просто убедиться, что всё хорошо, и дальше исполнять обязанности здесь?

Или дождаться каких-нибудь официальных перемен в своей судьбе, раз уж он согласился на здешние обязанности?

Бонапарт отбыл в Египет в мае прошлого года. Он полагал, что без франкийского присутствия в Фаро расклад сил здесь изменится быстро и обратить его снова в пользу франкийцев удастся потом сильно не сразу и ценой новой военной кампании. Поэтому Дени остался в Фаро, а магическими войсками в армии Бонапарта командовал Антуан, младший из трёх братьев де Риньи. Тьфу, уже не младший и уже не из трёх, маркиз женился-таки на Изабель и у них, как слышал Дени, родился сын.

А его дочка, юная Жанна-Аделина-Бьянка, проснулась и заплакала, Франческа тут же подхватила её на руки и ушла с ней внутрь, в дом. Гости посетовали на поздний час и тоже разошлись. Впрочем, традиционно договорились, в котором часу можно будет собраться завтра.

Но это завтра, а пока можно пойти к Франческе и Аделин, так чаще всего называли девочку.

- Дед просил навестить его завтра утром, - сказала Франческа.

Конечно же, у крохи Аделин были две сменяющие друг друга няни, но Франческа возилась с ней сама и говорила, что ей это нравится. Юному Танкредо летом исполнилось семь, с ним она тоже проводила много времени – они вместе читали и обсуждали прочитанное, сын показывал задания, которые каждодневно задавал ему учитель, и если возникали какие-то сложности, Франческа садилась рядом, объясняла, показывала, где ошибки, если что-то не ладилось в вычислениях. Дени приглядывался – потому что вдруг ему придётся что-то объяснять детям, да не из понятной практики, а из основ теории? Конечно, дома учили хорошо, но вся премудрость быстро забылась.

Сейчас же у него время от времени возникала нужда в знаниях из математики, геометрии, физики. Свойства вещества, вычисления – как взаимодействуют между собой разные магические силы, например. Он всегда полагал, что магия – это вопрос способностей и их контроля, но здешние учёные говорили – все магические действия поддаются описанию и вычислению. И пока он наловчился хотя бы понимать, каким образом всё это вычисляется, прошло вполне ощутимое время.

И нет, Дени не ощущал себя глупым, просто – он знал меньше, чем мог бы. Наверное, в Академии Паризии его бы тоже научили чему-то подобному, если бы жизнь не сложилась так, как сложилась.

Но если случится так, что законы против магов будут отменены, то нужно будет сразу же восстанавливать Академию.

Мысли о возможных переменах связывались с Бонапартом – но он далеко, и кампания идёт вовсе не так легко и блестяще, как здешняя. Флот Полуночных Островов уничтожил франкийские корабли, и даже если возвращаться – это будет непросто. Но Бонапарт что-нибудь придумает, он всегда что-то придумывает. А пока лично Дени де Саважу не нужно никуда бежать и ничего делать, то он займётся задачами на взаимодействие разных магических сил.

Франческа разбиралась и тут – подсказывала, на что обратить внимание, если он не понимал, как решать задачу. Но сейчас задачи числом пять решились, Аделин спала, Танкредо завершил занятия с наставником и тоже уже спал, а на завтра образовалось дело.

- И что нужно его милости Филиппо?

- Я попыталась выяснить, но он не был готов делиться со мной, - покачала она головой. – Или новости, которые просто так не узнать, или что-то от тебя снова нужно.

Его милость великий герцог не стеснялся просить франкийцев о поддержке в разных делах на материке – раз уж Фаро не удалось сохранить нейтралитет, то нужно взять от тех франкийцев всё, так полагал Дени. И думал, что сам не стал бы вести себя так дерзко, как время от времени действовал его милость Филиппо. Конечно, сам облик Фаро просто кричал о той дерзости – мол, если можешь, приди и возьми. Наше золото, наши реликвии, наши артефакты, наши знания. А не можешь – утирайся.

Дени ощущал, что франкийцы пришли и взяли, конечно, и продолжали брать – в первую голову как раз знаниями. И пускали здесь корни – не один Дени женился на местной знатной особе, так поступали и другие. Его милость Филиппо морщился, но молчал. Впрочем, он и по поводу союза Дени и Франчески тоже морщился. И тоже молчал.

- Имеете ли вы известия от тех ваших офицеров, что отправились с Буонапарте на юг? – спросил он Дени, когда тот поутру заглянул к нему.

Его милость называл командующего на местный манер, подчёркивая его не вполне франкийское происхождение.

- Время от времени, да. Полагаю, ваша милость тоже получает известия от ушедшей армии.

- Да, верно. И если англицийские моряки уничтожили франкийский флот, то быстро вернуться в случае нужды они не смогут.

- Скорее всего, так, - кивнул Дени.

Все здесь знают, что существуют порталы. И что в случае нужды портал Саважей поможет спасти тех, кого не спасти иначе.

Но и портал тоже может не успеть, об этом знают всё. Так что…

- Вчера мне дали понять, что наши северные сухопутные границы более не в безопасности.

Значит, вот в чём дело.

- Империя?

- Она самая.

- Провокации? Нападения? Попытки перейти границу?

- Пока нет, но могут случиться в любой момент.

- Проследим, - пожал плечами Дени.

Это понятно, и это входит в условия договора. Он уже был готов браться за зеркало и раздавать поручения, когда его милость продолжил:

- А если магические силы противника окажутся превосходящими?

- Там и посмотрим. И сдаётся мне, мы с вами должны быть на одной стороне. Или вам наскучили франкийские маги, вы желаете видеть в Фаро имперских солдат?

- Франкийские маги уже давно ведут себя прилично, - покачал головой его милость. – Как будут держаться имперские солдаты, я не знаю.

- И надеюсь, пока не горите желанием узнать. Вместе мы – сила. По отдельности вряд ли что-то выйдет.

- Скорее всего, да, - качал головой его милость Филиппо. – Но мне приятно осознавать, что вы здесь не просто так и поможете нам в сложной ситуации.

В переводе с дипломатического на человеческий это звучало – если у нас возникнут сложности, мы отправим вас вперёд, а уж если вы не справитесь, там посмотрим.

- Если ситуация окажется сложной – безусловно, - Дени поклонился с улыбкой. – Осталось оценить степень сложности. Если опасность высока, я не оставлю в Фаро супругу с детьми, они отправятся в Саваж сегодня же. Он безопасен.

И по вмиг побледневшему лицу его милости понял, что удар попал в цель.

- Нет, нет. Не смейте увозить Франческу и Танкредо, - его милость нахмурился.

- Если мы здесь будем воевать – увезу непременно, - Дени оставался холоден и спокоен. – И мне не понадобится для того много времени. Вы и сами должны быть заинтересованы в безопасности наследника.

- Я… заинтересован. И полагаю, опасности нет, - тихо сказал его милость Филиппо.

- Вот и хорошо. Пусть так и остаётся, - кивнул Дени, поднимаясь.

И всю дорогу до дома думал – что из сказанного можно будет обсудить в своём тесном кругу вечером.

Впрочем, с Франческой он именно что обсудил всё.

- Не беспокойся, - тут же сказала она. – Будет опасно – отправимся в Саваж. Портал в помощь. Нянек и наставников прихватим с собой. Давно хотела посмотреть на ваши горы.

Он выдохнул – и улыбнулся. Хорошо, что хотя бы дома не нужно ни с кем воевать.