Изабель теперь проводила в библиотеке утренние часы – потому что маркиз дозволил ей ходить на тренировки только вечером.

- Вы сильнее мальчишек, Изабель. Им сложно стоять против вас, а ещё сложнее осознавать, что они не могут справиться с женщиной. Вся их стройная картина мира летит к чертям, - он скупо усмехнулся.

- Может быть, стоит расширить их картину мира? – спросила Изабель, не глядя на маркиза.

Отчего-то трудно ей на него смотреть. Вот и не смотрит.

- Это случится рано или поздно. У тех, кто скорее прочих начнёт соображать – раньше, у других – позже. Если маг не научится соображать и не расширит ту самую картину мира, то долго не проживёт. В нашем случае его просто сожрут в очередной вылазке против нежити, потому что он не удосужится отнестись к той нежити с уважением. А у боевиков и прочих возможны варианты. Но в любом случае глупый необразованный невнимательный маг – мёртвый маг, - пожал маркиз плечами.

Изабель была с ним полностью согласна. Конечно, создавалось ощущение, что новая власть поутихла в своём преследовании магов – раз даже взяли в армию и применяют там по назначению, как следовало из сообщений для маркиза, которые иногда слышали все они. И ещё один раз с ней по просьбе Пьеррена связался Анри де Риньи – и радостная мордашка Пьеррена в зеркале сообщала ей, что всё прекрасно, на войне отлично, командующий герцог Саваж великолепен, а командующий Бонапарт – и вовсе сродни божеству. Изабель даже на минутку пожалела, что её туда никак не могли взять, а она бы попробовала, некромантов много не бывает.

Правда, ей жизнь тоже выдавала… удивительное. Три дня тому маркизу привезли очередных детей в обучение – явно ж прослышали, что можно так делать, и пользовались. Обычно везли некромантов, но тут некромант случился только один – мальчишка лет десяти, зато шестеро универсалов. Их привезла женщина крестьянского вида и грозно спросила:

- Это где тут магов берут в обучение?

Удивились все, потому что ни о каком систематическом обучении магов речь пока вроде как и не шла. Но маркиз вышел и полюбопытствовал – что происходит во дворе его замка. Женщина под его взглядом поутихла, но сообщила:

- Вот, извольте видеть, все маги. Умеют посветить ночью, воды согреть да мышей искрами пугать. С нашей деревни да с соседней. Двое мои, прочие соседские. Говорят, у вас тут берут и выпускают потом учёными, чтоб не только искры да воду, а чтоб погоду привечать хорошую, лечить да разбойникам по голове давать.

- Откуда такое богатство? – поинтересовался потрясённый маркиз.

Тем временем уже прижившиеся в замке мелкие маги свешивались из окон и со стены – любопытствовали. Маги постарше вышли на крыльцо – тоже посмотреть на дивное.

- Так оно того, раз – и пробуждается. Говорят, сейчас много у кого сила пробуждается, и что с ней делать-то? Ещё того и гляди дом спалят ненароком, не умеючи-то ничего, - сообщила женщина.

- Верно говоришь, но знаешь ли, я некромант, и не смогу научить других магов, только некромантов, - маркиз смотрел испытующе.

- Ты знаешь, где ещё остались маги, и найдёшь таких, что смогут, - пожала плечами женщина. – Пять лет тому их бы просто зарезали, да и всё, а теперь, говорят, надо учить, чтобы пользу приносили.

Изабель, стоявшая на крыльце, осмотрела телегу, на которой приехала женщина. Из телеги торчали головы, сверкали глаза. Со страхом – куда это их притащили, но и с любопытством. И… что? Ей не показалось?

Она сделала несколько шагов с крыльца, подошла к телеге, осмотрела отшатнувшихся детей… точно, две девочки. Одной лет десять, вторая и того меньше. Видимо, сёстры – потому что похожи, одинаковые тёмные глаза, одинаковые чумазые круглые мордашки. И определённо маги.

- Вы кто? – спросила она.

- Маги, - сообщила старшая. – Не веришь? А вот, - и вправду швырнула горсть искр, едва не подожгла солому в телеге, Изабель еле успела погасить.

Тем временем маркиз о чём-то там договорился с женщиной и тоже подошёл посмотреть на пополнение.

- И как вам? – сверкнул он глазами на Изабель.

- Я под впечатлением, - вздохнула она. – Что мы будем с ними делать? Хотя у меня дома был один наставник для всех братьев, и для тех, кто некромант, и для тех, кто универсал. Для начального обучения хватало. А потом они продолжали в Академии.

- Вот, вы уже сами ответили на свой вопрос, - кивнул маркиз и взглянул на юных магов. – Кто не боится, вылезайте.

Не боялись все. Потом оказалось, что детям пообещали – будут кормить от пуза, дадут хорошую одежду и в поле работать не нужно.

- Ну того, прощевайте, - сказала детям женщина. – Даст бог – свидимся.

- Кто из них твои? – спросил маркиз.

- А вон те, - показала она на двоих мальчишек, постарше и помладше.

- И что, не жаль отдавать? Как без них-то будешь?

- Так дома ещё семеро, - пожала та плечами, забралась в телегу и прикрикнула на лошадь.

А эти дети стояли кучкой и молча разглядывали замок – куда это их занесло.

- Ну что, маги, пойдёмте в замок, что ли? – усмехнулся маркиз. – Изабель, проследите, чтобы барышень помыли и одели, я думаю, Марта справится, но всё равно.

Изабель кивнула, взяла за руки обеих девочек и повела к Марте.

С тех пор прошло дней десять. Дети обживались в замке, маркиз соображал, кого позвать к ним в качестве преподавателя-универсала, а Изабель в какой-то момент ощутила себя всё равно что дома. Младшие, за которыми неплохо бы приглядывать, которые то и дело куда-то лезут и куда-то встревают. Маркиз изумлялся – его не боялись. Тащили еду со стола и прятали, вскрывали запертые магически комнаты, никак не хотели примириться с тем, что он тут главный и его слово – закон.

- Маркизов отменили, какой ты маркиз, - сообщил ему один из мальчишек и заработал подзатыльник – но не от самого маркиза, который только поглядывал, а от Алоизия.

- Нечего нарываться, ясно? Ты пришёл в чужой дом, и это значит – живёшь по правилам этого дома. Не только потому, что боишься подзатыльника, но ещё и потому, что уважаешь хозяев. А не уважаешь – ну так ступай обратно, - сказал Алоизий сурово.

- Не, обратно не хочу, - вздохнул мальчишка.

Девочки – Жанна и Люсьена – вели себя тихо и на неприятности не нарывались. Но тенями скользили за Изабель.

Она взяла за привычку прятаться в библиотеке – хотя бы на пару-тройку часов. И вот маркиз ей прямо говорит, что она может так делать.

- Откуда это нашествие? Откуда столько магов? – недоумевает она.

- У меня есть предположение, но я не уверен в нём полностью, - говорит маркиз. – Веками магов не было слишком много, а если вдруг становилось так, то – во многих магических родах появлялись дети без способностей. Но эти способности, я думаю, не исчезали, но спали где-то там, в крови, и теперь, когда магов ничтожно мало, пробуждаются. У всех этих детей когда-то были в предках маги, просто давно или очень давно. И это значит, что маги нужны нашему миру, и мир без магов не останется. Просто пока эти маги… очень малы и совершенно невоспитанны.

- Ничего, я думаю, они обучатся, - пробормотала Изабель.

- Надеюсь на это. А вам, Изабель, советую больше читать на древнеимперском. Тогда вы сможете больше узнать об устройстве мира. Раз уж нам это внезапно оказалось нужно. Я давал вам книги, вы справились?

Она вздохнула и уставилась на столешницу.

- Пока нет. Сложно.

- Начните с простого, - усмехнулся он. – Потом и сложное подтянется. Помнится, я давал вам совсем лёгкую книгу.

Точно, что-то было. Она отложила и не вспоминала.

- Я займусь, - кивнула.

Он тоже кивнул и вышел – усмирять своё беспокойное воинство.

Изабель же озадачилась – точно, была какая-то книга, с которой маркиз рекомендовал начинать. И где она?

После того рейда на кладбище с нежитью старше пятисот лет она два дня отлёживалась в своей комнате, книги унесла туда же. Но потом привезли детей, и юные магички-универсалы Жанна и Люсьена то и дело приходили в её комнату и бесцеремонно трогали вещи, и тогда она почла за лучшее вернуть книги в библиотеку, туда юным дарованиям пока хода не было. Значит, где-то здесь.

Стопку книг на древнеимперском она нашла на соседнем столе, и точно, в середине стопки лежало что-то небольшое. Изабель вытащила книгу и раскрыла. И упёрлась взглядом в надпись на англицийском языке.

«Из книг Элизабет Торнхилл».

И чуть ниже ещё одна:

«Дорогому братцу Жилю на память от сестры Бесс. Не скучай во Франкии и вспоминай наши годы учёбы».

При том имя «Жиль» имело франкийское написание. Так, тут ведь и дата есть, тысяча шестьсот двадцатый, что ли, год.

Изабель в душе не ведала, какие Торнхиллы были в тысяча шестьсот двадцатом году и отчего у сестры Бесс братец Жиль. Ладно, можно спросить у маркиза, за вопросы по делу он не сердится.

А что за книга-то? Её невероятно раздражало, когда не удавалось сразу, с ходу брать и читать. Это ей-то, грамотной умнице! Ещё больше раздражало, когда в застольных разговорах старших обитателей замка выяснялось, что в мире существует много книг, о которых она не имеет никакого понятия. И не только магических книг, но и самых обыкновенных. Здесь читали о философии, об астрономии, об истории Франкии и Европы в целом, Алоизий нередко сидел над какими-то трактатами по математике, физике и механике, они не были написаны на древнеимперском, но ей всё равно не хватало знаний, чтобы уместить всё это в своей голове.

Значит, нужно умещать. Изабель уже поняла, что её домашнее образование оказалось на поверку весьма скудным. Его бы хватило, стань она женой кого-то из соседей, если б те соседи не убоялись жены-некроманта. Наверное, подумали, что её ж не побьёшь, и не овладеешь ею против воли – приложит магической силой, и поминай, как звали. Но это в прошлом, а её настоящее – вот этот замок, и странная жизнь, когда ты живёшь сегодняшним днём и не понимаешь, что дальше. Потому что всё время что-то случается, и эта жизнь меняется как-то очень уж быстро.

Но знания, говорят, не бывают лишними никогда. Поэтому нужно перевернуть страницу и прочесть, что там, в этой приехавшей почти двести лет назад из Торнхилла книге. Ведь зачем-то её сюда привезли!

Все слова сплошь незнакомые, но если попробовать сделать, как показал маркиз, приложить немного силы и попробовать проникнуть в суть написанного…

Но там оказались… какие-то сказки! В стихах! О том, как некий рыцарь Бран совершал подвиги во славу некоей королевы Изольды. Ритм стиха подсказывал, где ставить ударения, где кончается одно слово и начинается другое. Но… читать о любви? Вот только этого ей сейчас и не хватало, да?

Дома романов о любви не водилось, ей разве что слышать случалось, что такое, мол, бывает. В сундуке лежали прихваченные с собой в новую жизнь книги о приключениях древних героев, переведённые на англицийский язык – читать Изабель любила, но книг вокруг было очень, очень мало. Теперь же руки до тех книг не доходили совершенно. Зато жизнь подбросила другие.

- И был в пути он в дождь и мглу, и помнил свет её лица, и взгляд он помнил, и слова, что были сказаны ему, и в самом сердце нёс вперёд он слов тех силу и тепло, и верил, что ещё не раз Изольде скажет о любви.

О какой, к дьяволу, любви? Нет её, не бывает. Бывает договорённость, иногда она немного смягчена сердечной склонностью, когда тело твоё не противится касаниями другого человека и слиянию с ним. Да и всё. При чём тут любовь? Нет никакой любви.

Она с треском захлопнула ни в чём не повинную книгу и с силой опустила её на самый верх стопки.

- Изабель, я прошу вас быть бережнее к наследию моих предков, - оказывается, маркиз стоял за её спиной.

И как давно он там стоял?

- Простите, книга не виновата, всё верно. Вы правы, читается легко. Но невозможно же серьёзно читать все эти глупости! – раз уж он здесь, то пускай слушает.

- Отчего же глупости? – вот такой, с лёгкой улыбкой, он казался ей наиболее… человечным, что ли?

- Оттого, что никакой любви не существует, это выдумали люди, чтобы оправдать свои глупые поступки, - вот, она это и сказала.

- Может быть, вы просто не встречали ничего подобного? – маркиз продолжал смотреть на неё мягко и… не как старший и учитель, а просто смотреть.

Как на обычного человека. Может быть, даже равного себе человека.

- Может, я не говорю, что успела повидать всё на свете.

- Ваш жизненный опыт разнообразен, но, сдаётся мне, несколько однобок, если мне будет позволено так выразиться.

- Почему однобок? – нахмурилась она тут же.

- Потому что к вам не слишком душевно относились в родительском доме, а потом вы назначили себя ответственной за десяток простецов. И ещё как-то не слишком удачно побывали замужем. Вами не любовались, вами не восхищались, вам не открывали сердца, и вы в ответ не делали ничего подобного.

- А это обязательно – открывать сердце? – Изабель продолжала хмуриться, потому что ничего не понимала.

- Нет, - покачал он головой, - совершенно не обязательно, и многие люди живут и ничего подобного не делают никогда. И не знают, чего лишены.

- А вам… доводилось?

- Да, - кивнул он, не раздумывая. – Доводилось. И я могу сравнить, как это – если любишь и если нет. Поэтому – не закрывайтесь. Не все вокруг враги, вдруг к вам придёт что-то хорошее?

- Например?

- Увидите – не перепутаете, - он, всё ещё улыбаясь, легко пожал ей руку и шагнул прочь.

А ей казалось, что эта его странная улыбка, не несущая в себе никакого превосходства, старшинства, многих умений и что там у него ещё есть за душой, так и осталась висеть в полумраке библиотеки. И чтобы избавиться от этого наваждения, пришлось зажечь свет. Много света.

А после она дотянулась до верхушки стопки, открыла несчастную книжицу и снова вчиталась.

- Он вышел – и надежды свет растаял вместе с кратким днём, и неужели никогда он не вернётся к ней теперь, и не увидит вновь она сиянье глаз, и губ изгиб, и силу рук не ощутит…