В которой Фейри Грин играет со спичками
Бальный зал дворца Великого Дома Дарнли был поименован «янтарным» и поначалу это меня всерьёз озадачило. Нет, янтарь в нем даже имелся, пусть и в довольно небольшом количестве — несколько декоративных панелей. Но, раз уж вы соизволили поименовать зал «янтарным», и образцы перед глазами наличествуют, почему бы не сделать его целиком в соответствующем цвете? Хотя бы близких оттенков, но не вырвиглазный желтый разнобой, такой отчетливый в ярком электрическом свете. Не понимаю…
— … в полном восхищении. Это так прекрасно, величественно, такие яркие краски.
Точнее, сначала не понимала — потом кто-то наступил мне на ногу, и я как поняла-а-а-а.
— … благодарю за танец, милорд.
Дело в особенностях зрения. Те самые тридцать цветов эльфийской радуги, про которые упоминал брат Винсент. Поговорка, к слову, явно человеческая — мы не просто видим больше, мы видим иначе. Для нас радуга вовсе не набор четко разграниченных полос, а множество цветовых зон, плавно перетекающих друг в друга. А тридцать… подозреваю, однажды какого-то эльфа достали вопросом: «сколько цветов радуги вы видите?» и он принялся перечислять. Так-то там примерно два десятка основных цветов, а если всмотреться, то и полсотни можно насчитать.
— Мисс Грин, вам уже говорили, что платье чудесным образом гармонирует с цветом ваших глаз?
Да!!! Уже раз двадцать!!!
Первые шесть хотелось просто рассмеяться. Затем прочитать лекцию на тему орехового цвета радужки, а заодно и оттенка «молодого золота». Коротышки цвета различают еще хуже людей, но для своего любимого металла придумали полутора десятка слов, попавших в другие языки. Даже Перворожденные решили, что некоторые именования достаточно поэтичны.
— Мне тоже нравится, как они сочетаются, — и похлопать теми самыми глазками. Да, я лесная дурочка с большими ушами. Все посмеялись? Идем дальше…
— … подлинный речной жемчуг?
— Просто мелкий.
Еще увидев «свое» бальное платье в первый раз, я удивилась, сколько драгоценностей навешано ради украшения ткани. Все-таки гномы научили людей плохому — или наоборот? Уверена, что без камней и жемчуга платье оказалось бы в два или даже три раза легче. Но Марилена уверяла, что все сделано «проще некуда» и, выйдя в зал, я убедилась в её правоте. Ладно бы коротышки, но и о наряды некоторых людей тоже можно глаза оцарапать.
— Ваше несравненная красота воистину ослепительна…
— Вы преувеличиваете, милорд…
А еще некоторым стоило бы почаще чистить зубы, подмываться и выливать на себя меньше ведра духов. Наши усилия по прививанию аранийцам элементарных правил гигиены дали определенные плоды. Но, как наглядно продемонстрировал сегодняшний бал, без гнилых и червивых фруктов на этих деревьях тоже не обошлось.
И, конечно же, этим перевозбужденным самцам явно требовалась принудительная стерилизация, чтобы начать думать хоть о чем-то кроме…
— Спаси меня!
Не знаю, сыграла роль служба под руководством Карда или что еще, но Марилена сначала выдернула меня из клубка «поклонников» и лишь затем коротко спросила: — Совсем плохо?
— Красный сектор манометра, как сказал бы Тайлер.
Пока еще я держалась на ногах, но разговоры уже начали сливаться в общий фоновый гул, а фраки, жилеты, сюртуки, гномские кафтаны и бесчисленные платья стали превращаться в разноцветные пятна. На ближайших еще получалось сфокусироваться, но это требовало сознательных усилий.
— Мне срочно надо на свежий воздух. И хотя бы чай. И покурить.
— Так, — прикусив губу и зачем-то стиснув мою ладонь, Марилена огляделась по сторонам. — Следуй за мной, пойдем на прорыв. Потребуется выдержать раунд беседы со старыми клушами, а затем я тебя прикрою, а ты по лестнице поднимешься на второй этаж, для музыкантов. Там по боковой галерее можно выйти на внешний балкон.
— Ты моя спасительница! — шепнула я, пока подруга тащила меня на буксире мимо выставленных у стены зала стульев и кресел, где старшее поколение аранийской знати обсуждало падение нравов, как всеобщее, так и своих потомков персонально. Кажется, «эту жуткую нелюдь» тоже упоминали, но сказать точно… «плоская, как доска», разве это может быть про меня?
Впрочем, основной темой, насколько я расслышала, являлась ширина юбок. «В прежние времена», читая во времена молодости то ли самих старушек, то ли прав-прапрабабушек оных честь неопытных юных леди от коварных соблазнителей надежно защищали стальные клетки, вынуждая всех алчущих юного тела держать дистанцию. Позволить же себе платье без кринолина могли только почтенные дамы, давно уже вышедшие из репродуктивного возраста. Сейчас же на стул может присесть любая вертихвостка, да-да-да…
Сейчас мысль о юбке, не позволяющей обладателям нечищенных зубов подойти ближе двух ярдов, показалась мне в чем-то соблазнительной. В дворце наверняка найдутся платья с кринолином. Надеть, пройтись, осознать, насколько это жуткое творение чуждо эльфам….
— Улыбайся и кивай, — Марилена присела в полупоклоне и натянула на лицо подобие счастливой улыбки, — тетушка Полли, тетушка Грейс… я так рада вас видеть.
— Ах, Мари, мы уже решили, ты про нас позабыла…
— Ну что, вы, тетя Полли, как можно. Вы мои самые любимые тетушки…
— Ох, девочка моя, ты выросла такой красавицей. Сегодня еще более обворожительна, чем на прошлом балу. И ведь я помню тебя такусенькой вот крошкой, которая под стол пешком ходила, — пожилая дама аккуратно коснулась платком уголков глаз, что, видимо, символизировало поток слез от избытка чувств. — А это кто с тобой? Неужели та самая эльфийка, про которую столько разговоров? Невероятно…
«Старые клуши» — очень правильное определение, рассеяно подумала я, пытаясь удержать в фокусе хотя бы ближайшие лица. Бормотание «любимых тетушек» действительно чем-то напоминала кудахтанье рябчиков. «Кок-кок-кок», «клох-клох»… главное, вслух ничего подобного не сказать.
Опомнилась я уже на балконе, судорожно сжимая в ладонях чашку с чаем и вглядываясь в парк и холмы за ним. После режущего глаза сияния бальной залы осенняя природа казалась особенно живой. Так, чай еще горячий, можно пока… я нащупала в складках юбки кисет и похолодела. Нет, только не…
Позади скрипнула дверь и вместе с музыкой я ощутила знакомый аромат духов — черный перец, верхние ноты с амброй и базиликом.
— Добрый вечер, мисс Грин. Рад снова вас увидеть в добром здравии.
С нашей последней встречи Марк Бентинк сохранил не только выбор духов, но и стиль одежды. Светло-кремовый жилет, галстук-бабочка заколот все той же простой бронзовой булавкой. Даже обязательный черный фрак выглядел заметно светлее, чем у большинства гостей, для эльфийского зрения вообще уходя скорее в темно-серый.
— Внизу вы почему-то не решились подойти.
— Испугался, что в толпе ваших поклонников могут затоптать даже наследника Великого Дома, — Бентинк виновато улыбнулся и жестом фокусника достал из-за спины блюдце с ломтиком торта, — но зато я пришёл не с пустыми руками.
— Вы настоящий друг эльфов! — искреннее обрадовалась я. — Может у вас еще и спички найдутся?
Если Марк и удивился моей просьбе, то сумел удержать эмоции в глубине, никак не отразив их на лице.
— Прошу.
— Даже не представляете, как выручили, — схватив протянутый коробок, я выудила из складок юбки бархатный мешочек, торопливо набила трубку, чиркнула спичкой и с наслаждением затянулась.
— Спасибо…
— Оставьте себе, — Бентинк облокотился на балюстраду, с неподдельным интересом разглядывая меня, — зрелище того стоит. Ваша несравненная…
— Только не надо комплиментов моей внешности, — жалобно попросила я, — за последний час мне их высказали на год вперед. Дайте отдохнуть не только глазами, но и ушами. И кстати, — добавила я, -вы тоже отлично выглядите, лучше, чем в прошлый раз.
Чистая правда, мешки под глазами стали меньше, а цвет лица ближе к естественному розовому, а не воспеваемой некоторыми виршеплетами аристократичной бледности.
— Стали больше высыпаться?
— Небольшая поездка в провинцию по делам Дома, — Бентинк оглянулся на парк. — Ближе к хребту Глен-Мор леса уже сбросили листву, а кое-где и первый снег выпал. А на юге, должно быть, деревья только начали желтеть и… о, простите, — спохватившись, быстро произнес он, — запамятовал, что ваша поездка на юг прошла не очень благополучно. Мне приносили доклад о Скаузере.
— Ничего страшного, — поискав и не найдя ничего, способного сойти за пепельницу, я осторожно вытряхнула трубку за балкон, и принялась набивать следующую порцию. — Как видите, жива и здорова, стою, курю…
— И делаете это с невероятным изяществом.
— Еще один комплимент, брошу ваш же коробок прямо в… нос! А мы, как известно, метко бросаем разные предметы.
— Приму сей удар судьбы с радостью, — Марк, прижав ладонь к груди, изобразил короткий поклон, — эльфийка с трубкой, вот картина, стоящая дороже вагона спичек.
— Советуете взять разницу деньгами?
— А что, эльфам тоже иногда нужны деньги? — удивился Бентинк, — вот уж не предполагал.
— Откровенно говоря, — призналась я, выпуская клуб дыма, — пока сама не решила, нужны они мне или нет? Все так…
— Сложно? Запутанно?
— Скорее уж безумно…
— Раз безумно, значит, нормально, — понимающе кивнул Марк, — окружающий нас мир порой ведет себя настолько нелогично, что поневоле начинаешь прислушиваться к словам натурфилософов, отрицающих Творца. В самом деле, сложно представить, что подобный мир сотворила некая всезнающая или хотя бы просто мудрая сущность. Порой кажется, что даже пьяный гоблин справился бы лучше.
— Вам так часто приходится иметь дело с пьяными гоблинами?
— Нет, но с трезвыми уже довелось и по итогам они оставили вполне благоприятное впечатление. Конечно, довольно глупо делать какие-то глобальные выводы о целой расе разумных существ по нескольким встречам, но…
— Бывают вещи куда более глупые, — отложив трубку, я взялась за тортик. Сырный, но сделанный скорее в кулинарной традиции Вальдека. — Например, делать глобальные выводы о целой расе разумных существ, будучи вообще не знакомым ни с одним её представителем.
— Даже не буду спрашивать, на кого вы так явственно намекаете, — усмехнулся Бентинк. — Лучше поговорим о вашей безумной затее. На что вам то ли нужны, то ли не нужны деньги?
— Королевские воздушные гонки!
Несколько долгих мгновений Марк пристально смотрел на меня, словно надеясь, что я захохочу и начну прыгать вокруг него на одной ноге, повторяя на разные лады: «обманула-пошутила!». У меня даже мелькнула мысль оправдать столь явные ожидания, но прыгать с тортиком в руках…
— Умеете вы удивлять, мисс Грин. А скажите… это как-то связано с вашей нынешней основной работой? А также со смертью моего брата?
— Проблема в том, что этого мы как раз и не знаем, — призналась я. — Все настолько зыбко и, как любят у вас говорить, неофициально. Пока что я даже полковнику Карду не доложила.
— Что ж… — Бентинк облокотился на балюстраду локтями, глядя куда-то за пределы парка, — по крайней мере, вы откровенны. Но, позволю себе заметить, забывчивы. Еще в первую нашу встречу мой отец сообщил, что Дом Бентинк готов предоставить вам любую поддержку. А для одного из Великих Домов Арании понятие «любую поддержку» включает в себя довольно много.
Насчет забывчивости Марк заблуждался. Я вовсе не забыла обещание лорда Оука, просто не думала о возможности воспользоваться этим предложением самостоятельно. Все же на той встрече мы с Алланом выступали как представители Ночной Гвардии.
— Хотите сказать, — поставив опустевшее блюдце, я взялась за чай, как раз остывший до приемлемой температуры, — вы готовы помочь?
— Для начала, — развернулся ко мне Марк, — хочу понять масштаб проблемы. Речь ведь явно не идет о том, чтобы просто посмотреть на финал гонок не с земли, а с борта воздушного корабля. Такую проблему легко решит и ваш полковник, не говоря уж по наследницу Дома Дарнли. Рискну предположить, вам нужно как-то попасть в число участников, а это уже задача совсем иного уровня сложности. Для начала, до гонок осталось не так уж много времени. А деньги… деньги там не такие уж большие, — произнеся эту фразу Марк задумался и добавил, — по меркам Великих Домов, разумеется. Но при этом есть много препятствий, которые сложно преодолеть даже за очень большие деньги.
Метод закидывать проблему деньгами, на мой взгляд, чаще применяли гномы, чем люди. С другой стороны, как раз Марк Бентинк мог знать об этом больше других.
И не только лишь об этом…
— А вы много знаете про Королевские воздушные гонки?
В этот раз удивленное молчание длилось еще дольше. Я еще раз набила трубку и закурила, дожидаясь, пока мой собеседник отойдет от шока.
— Мисс Грин, — выдавил наконец Марк, — вы, должно быть, шутите. Уж простите, но человеку порой весьма трудно распознать этот ваш тонкий эльфийский юмор.
— С чего вы решили, что я шучу?
— Ну как же… — в голосе Бентинка прорезались нотки обиды, — спросить у молодого аранийца мужского… да и не важно какого пола, много ли он знает про Королевские воздушные гонки? Знаю ли я, что вода мокрая⁈ Что ночью на небе две луны⁈ Вы ведь прожили в столице не один день, и даже не два.
— И что с того? — вскинулась я. — Приступы массового помешательства в Клавдиуме происходят с удручающей регулярностью.
— Но гонки… — теперь обида стала совсем явственной. — Держу пари, у любого, хоть наследника Великого Дома, хоть оборванца из трущоб есть парочка заветных афиш с кумиром. А уж обсуждать всякие тонкости они могут часами напролет, до хрипоты.
— Наверное, вам сложно будет поверить, — вздохнула я, — но до сих пор эта часть аранийской, гм, культуры как-то умудрялась проходить мимо меня. То есть, я знала, что аранийцы считают себя азартными, а столичные жители выделяются на фоне прочих, но искренне предполагала, что кости, карты и собачьи бои закрывают большую часть этой потребности.
Прежде чем ответить, Марк довольно ловко вскочил на балюстраду и сел, болтая ногами с наружной стороны ограждения. Чуть поколебавшись, я села рядом — каменная деталь выглядела достаточно широкой, чтобы удержаться даже в бальном платье. Хотя процесс переправки ног на внешнюю сторону оказался не быстрым, не очень удобным и, подозреваю, со стороны не самым пристойно выглядящим, по местным понятиям.
— Если очень-очень кратко и упрощенно, — начал Бентинк, — вы не можете просто купить первый попавшийся воздушный катер и заявиться на Королевские воздушные гонки. Машина должна соответствовать Своду Правил, а они дополняются каждый год, там уже набрался довольно толстый сборник. Еще нужны лицензии для экипажа… впрочем, это как раз довольно просто решаемый вопрос, если знаешь нужных людей и можешь попросить их о небольшой дружеской услуге. Но и машина, и её экипаж, это лишь видимая публике вершина ледяной горы, процентов десять, как сказали бы гномы. А все остальные слагаемые успеха, это работа наземной команды. Ведущий конструктор, хотя бы три-четыре инженера меньшего уровня, несколько десятков механиков для технической части, тренер, врач, администратор… повар, наконец.
— … и маркитанток в обоз.
— Что? — недоуменно переспросил Марк.
— Не обращайте внимания, просто вспомнила одну старую книгу.
А еще — испугалась. Затея, поначалу казавшаяся простой, быстро разрасталась в жутковатое чудище, с красными глазами, оскаленной пастью и длинными острыми когтями.
— Сделать новый катер, — Бентинк зачем-то достал из жилетного кармана часы и, открыв крышку, глянул на циферблат, — уже не выйдет. Проектирование новой машины обычно начинается еще в предыдущий сезон. Многие детали насколько сложные, что и у гномов их могут изготовить лишь несколько мастеров, так что ждать исполнения заказа приходится месяцами.
— Но ведь есть и старые гоночные катера?
— Как раз об этом и раздумываю, — кивнул Марк. — Теоретически, даже прошлогодний гоночный катер топовой команды при должном подходе позволит неплохо выглядеть в командном зачете.Конечно, на подиум рассчитывать не стоит, но уверенно держаться в середине турнирной таблицы шансы есть.
А вот получить еще одну чашку чая, не говоря уж о торте, шансов немного, печально подумала я. Вряд ли хоть какой-то лакей догадается заглянуть на этот балкон, они сбиваются с ног, пытаясь обслужить толпу гостей в зале.
— «Теоретически» означает, что на практике имеются какие-то неочевидные проблемы? Как вы обычно говорите? «Подводные мели»?
— Подводные камни, — поправил меня Бентинк. — Понимаете, катер для Королевских воздушных гонок обычно сразу проектируется как машина предельных параметров. Максимальная мощность при минимальном весе, все, где можно сэкономить, безжалостно выбрасывается. В том числе и срок службы парового котла, ему надо лишь дотянуть до конца сезона. Дальше… гм, вам понятно или я слишком по-гномски заговорил? — неожиданно спросил Марк. — А то у вас взгляд стал какой-то стеклянный… словно вы не тут вовсе…
— Если будет совсем-совсем непонятно, сразу скажу, — пообещала я. — Но пока мы не добрались до компрессионных прокладок, я в деле.
Подслушанная у Тайлера фраза произвела нужное впечатление — Бентинк уважительно кивнул и продолжил:
— Дальше эксплуатировать котел можно, но снова доводить его до предела уже куда более рискованно. А гонка, как я уже сказал, это именно про пределы и выход за них. Любой экипаж, который вы сможете собрать, не важно, будут ли это «подающая надежды» молодежь или жаждущие в последний раз взойти на подиум ветераны будут пытаться выжать из котла все что можно и нельзя. Конечно, когда котёл не выдержит этого издевательства, вина будет целиком и полностью их. Но все же подумайте, сможете ли вы сами простить себя?
— Я, — слова вдруг застряли у меня в горле, — не думала о таком. Пока еще не думала.
Красноглазый зверь приобрел еще более угрожающие очертания. Раздался в плечах, вытянул и без того длинные лапы и навис, жарко дыша оскаленной пастью.
— Насчет катера есть один вариант, — медленно произнес Марк. — Одной из топовых команд владеет граф Полуслейт.
— Кен Полуслейт по прозвищу «табачный король»?
— «Дядюшка Кен» не только заядлый курильщик, но и фанат воздушных гонок. А еще вассал Великого Дома Бентинк. Сугубо формальный, как вы понимаете, при размерах его табачного королевства, так что я, — улыбнулся Марк, — больше полагаюсь на личные дружеские отношения. Граф обычно не продает старые катера, но, смею надеяться, согласиться оказать мне небольшую услугу.
Что-то в голосе лорда и в его лице слегка царапнуло меня. Не явная ложь, но какая-то недоговоренность, недосказанность.
— Выкладывайте, — потребовала я. Марк опять изобразил удивление, на этот раз явно нарочитое. — Вы что-то задумали, я же вижу. Что за капкан будет в сыре?
— Сыр кладут в мышеловку, — хмыкнул Бентинк, — а вы явно побольше мыши, вам потребуется сырный торт целиком. Кстати, наш кондитер великолепно готовит сырные торты.
— Считайте, что уже заманили в гости. Так в чем подвох.
— Да и не подвох вовсе, — теперь Марк пытался изобразить… кажется, это именуется «оскорбленная невинность», — просто идея. Если помните, я унаследовал от покойного брата место в стратегическом совете Адмиралтейства.
— Помню. Глава подкомиссии по газам.
— Дурацкое название, — поморщился Бентинк, — как и вся привычка наших бюрократов стараться называть все и вся как можно дальше от сути дела. Не знаю, запутали мы эти хоть кого-то из врагов, но себе жизнь затруднили совершенно точно. Так вот, вопреки названию, мы занимаемся не только и не столько газами, сколько вообще кучей вопросов, хоть как-то связанных с полетами. Среди прочего, на одном из недавних заседаний рассматривалось прошение профессора Хэмвена о выделении средств на постройку некоего воздуходувного тоннеля. Когда в комиссии с третьей попытки разобрали, что речь идет о создании летательного аппарата, способного летать даже без кейворита, прошение тут же отправилось в мусорную корзину, даже голосование проводить не стали.
— И это мне жалобно рассказывает глава той самой комиссии?
— Глава и самый молодой её участник, увы, — Марк взмахнул руками так, что покачнулся и едва не съехал с балюстрады… если бы я не ухватила его за плечо. — Уф… спасибо.
— Не за что. Тут не так уж высоко, — я глянула вниз, убеждаясь, что прямо под нами нет опасных препятствий, — ногу сломать можно, если не повезет, а вот шею навряд ли.
— Ломать ногу, знаете ли, — Марк тоже заглянул вниз и отодвинулся подальше от края, — тоже не очень хочется.
— Так что с профессором? Считаете, в его идеях есть какой-то смысл?
— Вот это, — медленно произнес Бентинк, — как раз и хотелось бы выяснить.
Ставя эксперименты на эльфах, мрачно подумала я. Все же люди — это всего лишь люди, даже самые лучше экземпляры.
— А еще, — чуть более встревоженным тоном добавил Марк, — хотелось бы выяснить, что делают рабочие в парке прямо перед нами?
— Готовятся к фейерверку? — предположила я. — Марилена говорила, что балы обычно заканчиваются красочным фейерверком.
— Да, но еще совсем рано, — возразил Бентинк, — для огненного шоу надо дождаться темноты или хотя бы сумерек. А они…
— Они подожгли фитили! И разбегаются!
Укрыться за балюстрадой мы еще успели. Правда, это не очень помогло, когда шипящая, словно тысяча рассерженных котов, ракета ударилась о стену дворца тремя футами выше балкона и взорвалась.