В которой Фейри Грин страдает

— Уверен, в одном из этих заведений мастер Алдрик точно будет. Почти гарантированно.

Голос Тайлера звучал вроде бы негромко, но при этом как-то проникал сквозь уши внутрь черепа и начинал многократно резонировать от стенок. В пустоте, разумеется — имейся там хоть капля мозгов, разве я стала бы допивать под утро ту злосчастную бутылку. Полусонная, мучаясь от жажды и головной боли, но все равно — час расплаты все равно наступил, просто случился позже. А сейчас на меня обрушилось все одновременно: головная боль, жажда, сухость во рту, раздражительность и апатия.

— К тому же, я слышал, в «Хромого лебедя» завезли новый стаут…

— Не тараторь, пожалуйста, Том.

Ответа полугнома, если он вообще что-то произнес, я не расслышала. Из-за угла вывернул паровой трамвай и начал приближаться. Грохоча, издавая пронзительные свистки, слепя в глаза прожектором и вообще всячески показывая: на самом деле он создан демонами с красный луны как жуткое анти-эльфийское оружие, а перевозкой пассажиров занимается для маскировки. Я ослепла, оглохла и лишь каким-то чудом осталась на ногах, пока железное чудовище проползло мимо, напоследок злорадно плюнув струей горячего пара.

— Фейри, — озабоченно шепнула идущая рядом полуэльфка, — с тобой точно все в порядке?

— Да, просто… мне немного не по себе под землей.

— Мы пока лишь на втором уровне, — снова зачастил Тайлер, — и он даже не относиться к собственно Подгороду. Просто заглубленная улица…

Схватить мелкого паршивца и бросить головой об стену так, чтобы мозги брызнули? Вариант… или все же убиться самой, чтобы прекратить эти мучения? Мечты, мечты… сил едва хватает ноги переставлять. И вообще, надо снисходительней относиться к недостаткам низших рас. Возможно, этому недомерку в самом деле непонятно, что испытывает эльф, попадая в узкий каменный тоннель. По крайней мере, тут светлее и чище, чем на большинстве городских улиц. Запахи только… гномы наверняка просто не замечают их или полагают приятными, человек сочтет менее раздражающими, чем уличный навоз или вонь гниющих отходов с помойки. Но для меня все они казались отталкивающе чуждыми: разогретый металл, густые ароматы минеральных и животных масел, дробящиеся на десятки оттенков, горячая вода, ржавчина, сырость, уголь, кокс и едкий запах чего-то непознаваемо-кислотного. Там, внизу, под нашими ногами, ворочался, тяжело дыша, огромный зверь и многочисленные отдушины исправно доносили его сухие и жаркие выдохи. Словно иду по пустыне… третий день… и в горле уже не просто пересохло, а скребет железными когтями.

— Долго нам еще идти, Том?

Наверное, что-то такое в моем голосе все же прозвучало даже сквозь улыбку, поскольку Тайлер пробормотал «уже почти на месте» и ускорил шаг, топоча ботинками по плитке, словно эскадрон.Сумей я его догнать, не пожалела бы остатка сил, чтобы придушить гаденыша.

— Сюда, — пройдя под вывеской с птицей, отдалённо напоминавшей гуся, Том распахнул дверь и посторонился, пропуская нас внутрь.

Оценив толщину и размеры дверной панели, я немедленно простила Тайлеру его прегрешения, мнимые и реальные. Дверь явно изготовили те же демоны, что и паровой трамвай, с той же целью — заставить страдать как можно больше бедных маленьких эльфиек.

— Куда дальше?

С обычными «верхними» питейными заведениями взгляд снаружи позволял хоть как-то прикинуть размеры. Но вход в «гуся-лебедя» являлся очередной дырой в стене тоннеля… в другой тоннель. Справа почти сразу за дверью начиналась длинная стойка, из поверхности которой тянулась буйная поросль бронзовых кранов и краников — дюжины три, не меньше. В небольшом зале слева часть столов просто стояли вразнобой, а но некоторые старательно разделили загородками в подобие кабинетов. А коридор от двери уходил куда-то вперед и вниз, теряясь в сумраке.

— Подождите пока у стойки, — попросил Том, — я пройдусь по залам, поищу мастера. Бьярни, — окликнул он скучавшего за стойкой коротышку. — Подбери дамам эль, как ты умеешь…

— Сделаю, — буркнул коротышка, не поднимая головы.

Насколько я знала, в пабах и прочих подобных заведениях бармены обычно коротают время за протиркой посуды — одной и той же грязной тряпкой. Тряпица имелась и тут, но чистая, не считая абразивной пасты, а клановый топорик действительно нуждался в полировке… наверное. Рассмотреть его я толком не сумела — Бьярни убрал оружие и тряпку под стойку, после чего неторопливо подошел к нам и оценивающе глянул. Сверху вниз, что для меня оказалось крайне непривычно — возвышение за стойкой добавило к росту гнома не меньше двух футов.

— Полуэльфь, — подытожил он свои наблюдения, тыча пальцем в Клэр. — А ты, — обгрызенный ноготь переместился на треть дуги, — чистокровная.

— Угадал, борода!

Никак не отреагировав на замечание Клэр, коротышка развернулся, спрыгнул с возвышения и удалился куда-то в дальний конец стойки, где принялся чем-то звенеть, греметь и булькать.

— Фейри, — неожиданно развернулась ко мне полуэльфка, — у меня просьба… важная. Не говори Элизабет, что я… ну, что мы с Мариленой…

— Не говорить, что вы с Мариленой что?

— Спали на одной кровати, — выпалила Клэр и, покраснев, отвернулась. — Обещаешь?

— Обещаю, — растерянно кивнула я, — только все равно ничего не поняла.

— Тсс! Бармен возвращается.

Гном действительно шёл назад, бережно держа в руках две пинтовые кружки.

— Крик для полукровки, — кружка на удивление бесшумно встала на стойку перед Клэр, — и «живой поток» для тебя. Таннер и два гроша.

— «Живой поток»?

— Саэлен Велай, — на удивление чисто произнес гном. — Пробуй.

Взявшись двумя руками за кружку, я зажмурилась, отпила глоток… и согласно кивнула.

— Хорошее название. Подходит.

Уверена, этот эль варили не для гномов и даже не для людей. Только Перворожденный сможет оценить легкую кислинку лесных ягод, мягкую сладость мёда, теплую травяную глубину послевкусия, в полной мере раскрывающуюся через пару мгновений после глотка. А где-то в глубине таилась еще одна нота, непонятная, не опознаваемая с ходу — но тоже что-то знакомое, лесное, привычное. Человек наверняка скажет «слишком слабое» или «мало горечи, хмель не чувствуется», а для гнома все, где ложка не стоит стоймя «лошадиная моча, а не добрый эль!».

— Еще бы, — невозмутимо подтвердил бармен, — на пойло с названием «еще один осенний гоблинский эль» вы бы вряд ли согласились даже взглянуть. Снобизм у вас длиннее ушей.

— Не скажу насчет снобизма, — попыталась возразить я, — но никогда еще не слышала про гоблинский эль.

— Так и запишем, ушастая дамочка, — гном сделал вид, что тянется к висевшему над стойкой блокноту с карандашом, — не снобизм, а банальное невежество. По-вашему, гоблины всего лишь дикари, бегающие в шкурах с заостренными палками наперевес? Ну или набедренных повязках и с костяными дубинками?

— Мне приходилось встречать разных гоблинов, — уклончиво заявила я. Все же до уровня «некоторые мои друзья тоже гоблины» служебные отношения не дотягивали. Максимум, приятели.

— Что ж, тогда для вас еще не все потеряно. Если захотите, расспросите кого-нибудь из них про традицию осеннего эля. Узнаете много нового для себя, гарантирую.

— Почему именно… ах, да. Праздник Урожая. Но… вы сказали «традицию»? Но на родине гоблинов хмель не растет!

— Когда гоблинов останавливали подобные досадные мелочи? — задал встречный вопрос гном. — Имелось бы желание… а оно, как легко догадаться, у гоблинов обычно имеется. А уж когда они появились в Арании, получили доступ к нашим гномским технологиям и соединили со своими старинными рецептами… — шагнув чуть в сторону, гном указал на второй снизу ряд бочонков. «Жатвенный груит М’Граббина», «Корневой эль О’Чертополоха», «Котловой эль Кривой Шляпы», «Шиповниковый груит Красной Шапки», «Тлеющий болотный эль»… и еще с десяток подобных наименований.

— Сейчас у них примерно четверть рынка. Еще лет через десять возьмут половину или больше. Конечно, в традиционных гномских сортах они не сильны, но по части новых вкусов, это к ним. Экспериментировать они не боятся, а результат… как показывает моя практика, на всякий странный вкус может найтись любитель. Вы же нашлись, — ехидно добавил он.

— Сколько с нас?

— Таннер и два гроша, — усмехнулся в бороду коротышка. — Ваш приятель возвращается. Допьешь, я принесу добавку. Вы здесь редкие гости, так что бочонок почти полон.

Выложив на стойку пару монет, я вцепилась в кружку и пошла навстречу Тайлеру, сделав по пути еще пару глотков и чувствуя, как «живой поток» возвращает меня к жизни.

— Нашел мастера, — схватив меня за рукав, принялся шептать полугном, — сначала он говорить не особо хотел, но как узнал, что вы про воздушные гонки узнать желаете, сразу сменил гнев на милость.

— По запаху нашёл?

— Что? — не понял Тайлер. — Ты о чем?

— О своем, эльфийском…

Знай я заранее об этом пристрастии Алдрика, действительно нашла бы его без помощи Тома, причем быстрее, просто по сложносоставному запаху. Для курения мастер Алдрик использовал не простую трубку, а сложную конструкцию, явно прошедшую большую часть пути до гордого звания кальяна. Три отдельные чашечки для табачной смеси плюс некий механизм, заводимый сбоку особым ключиком и теперь с тихим жужжанием гоняющий дым по изогнутой стеклянной трубке. Насколько я слышала, подобное устройства предпочитают гномские Старейшины.

Сам же мастер Алдрик оказался куда моложе, чем я ожидала по рассказам Тома. Ухоженная и тщательно завитая борода почти не блистала сединой, а кожаная куртка и вовсе выглядела новой, а не поношенной тремя предыдущими поколениями коротышек. Похоже, традиционная гномская бережливость не относилась к числу достоинств, которые Алдрик считал бы необходимым демонстрировать всем подряд.

— Том сказал, вы хотите поговорить о Королевских гонках. Не самый обычный вопрос для эльфийки.

— Гномы тоже живут под землей, — возразила я, — а не летают по небу, как птицы.

— Хороший довод, — гном отставил свой курительный прибор и взялся за кружку. Тоже уникальную, напоминавшую то ли шлем древнего воителя, то ли его череп. И да, врага даже бить такой штукой не обязательно, можно и утопить прямо в чаше. Или просто подержать над ней, дожидаясь, пока концентрация алкоголя в крови достигнет смертельного предела.Тот самый легендарный кузнечный эль, полученный вымораживанием? Как по мне, пивным напитком он мог считаться градусов двадцать назад.

— Королевские воздушные гонки, это не просто соревнование летунов, как думают некоторые. Когда-то давно, в самом начале… да, в первый год все летали на обычных воздушных катерах, какой удавалось раздобыть, а самые хитрые разве что угля старались брать поменьше. Хитрецы… кто-то потом обшивку рубил и кидал в топку, кто-то спускался внизу дров наломать.

— А как же история про бочку бренди? — подал голос Тайлер.

— Кто тебе рассказал такую чушь? — удивленно посмотрел на него Алдрик. — Бренди… надо ж выдумать такое… небось Балин Углежог сболтнул? Так он врет как человек, вчера одно, завтра другое. Майор Хопкинс тогда купил бочонок яблочной самогонки, небольшой, галлона на два. Ну и когда уголь у них с Грором стал заканчиваться, а до финиша оставалось миль пять, они плеснули немного в топку. Вернее, — мастер сделал большой глоток из кружки, — сказали, что вылили половину, но я думаю, в топку попало не больше трети. Очень уж их катер мотало на финише и после.

Пока гном предавался воспоминаниям, я изображала вежливую заинтересованность, одновременно изучая окружающий интерьер. Массивный стол, сколоченный даже не из толстых досок, а скорее, брусков мореного дуба, столь же неподъемные скамьи, перегородка из досок, обильно украшенных резными народным творчеством, то есть рисунками на различные сюжеты или просто рунными надписями. Желтые электрические лампы под потолком с трудом пробивались через дымные облака, поэтому свечи на столах оказались отнюдь не лишними. В общем, темно, накурено, пахнет элем, сырными гренками, углем, жаренными ребрами. Один пряный масляный запах я с ходу не смогла опознать, но затем осознала, что его волны приходят в такт покачиваниям бороды гнома. Жирный масляный минус бывшей ассистентке придворного парфюмера, средства для умащивания бород как-то прошли мимо моего внимания — а ведь в той же лавочке, где я нашла духи Сноррадоттир, флакончиков с ними на прилавке имелось не меньше трех десятков.

— … так вот, мисс эльфийка, сейчас воздушные гонки, это вам не какие-то там скачки, где первым приходит живодер, сильнее пришпоривший бедное животное. Летающий гоночный катер являет собой квинтэссенцию достижений научно-технического прогресса. Подобного нет больше нигде.

— А соревнования паровых гигантов? — запальчиво вставил Тайлер.

— Разве что паровые гиганты, — нехотя согласился мастер Алдрик, и утешилс очередным же могучим глотком. — Но и у них труба пониже, дым пожиже. В остальном… — гном повысил голос, — мы летаем не просто выше, дальше, быстрее. Воздушный катер должен порхать, набирать высоту, пикировать, виражить! Обычный котёл выйдет из строя при первом же крене, паровая машина рискует получить гидроудар, — последнюю фразу Алдрик подкрепил ударом кружкой о стол, — а уж что происходит с радиаторами, наземнику не увидеть в страшном сне! На воздушных гонках, чтоб вы понимали, мисс эльфийка, проверяются самые свежие научные идеи! Там, внизу, на поверхности, — гном пренебрежительно махнул рукой в сторону пола, хотя упомянутая им поверхность находилась где-то над потолком «Лебедя», — паровозы с пароходами только начали всерьез переходить с огнетрубных котлов на водотрубные. Эти мнящие себя передовыми ретрограды всерьез размышляют, переходить им на машины тройного расширения или остаться пока на двойном⁈ Ха! Для нас это даже не вчерашний, позавчерашний день! Мы-то можем использовать прямоточные котлы, а не думать о том, как набирать воду из ближайшего болота, вместе с лягушками! Смекаешь, малец⁈ — подмигнул он Тайлеру, — И я говорю только про «классическую» схему, с паровой машиной.

Насколько я помнила, споры про допустимость использования паровых машин для откачки воды из шахт у Старейшин гномских кланов проходили на протяжении примерно двух сотен лет.

— А ведь есть еще и… — не договорив, гном вдруг резко мотнул головой, словно пытаясь увидеть кого-то позади, — но, т-т-т-с! Тайна! Но… смекаешь теперь, зачем нужны гномы? Конечно, летать могут не все, но сердцем любой команды является её главный механик. Пилоты на публике могут лихо крутить усы, подмигивать млеющим от восторга девицам и поливать друг друга игристым вином на пьедесталах. Они молодцы, настоящие герои неба, любую афишку подхвати, будет размалеванная рожа очередного супер-пупер-чудо-летуна. Но видел бы ты их в шатре перед гонками! Смирнее любого ягненка, стоят и внимают, когда главный механик составляет план прохода трассы! А почему, спросите вы⁈ Да только главный механик досконально знает возможности машины, а значит, всего катера! Ну а пилот… будет слушаться, будет и лететь, а начнет своевольничать, в лучшем случае запорет машину, а в худшем… ну, сам понимаешь. Гоночный воздушный катер, это машина предельных параметров, её надо чувствовать до последней заклёпки, а у людей тут ба-альшие проблемы.

Глядя на лицо Тайлера, я поняла, что внутри нашего полугнома сейчас идет настоящая битва человеческой и гномской половин. Для коротышечной части слова о ведущей роли механиков явно лишись бальзамом на душу. Человеческая же рвалась в бой, отстаивать честь и достоинство лихих усачей с афишек.

— Хороший пилот все же кое-что да значит, — пробормотал Том, — вспомни Жерома де Грасси в прошлом сезоне. Он отыгрывал полста ярдов на каждом вираже, начал в конце первой дюжины, а в итоге поднялся на подиум.

— Жером в том сезоне полетел неплохо, согласен, — пробулькал из-за кружки Алдрик, — но ведь не рукавами он закладывал свои крены? А кто сделал на его катере рули с большей площадью? Кто сделал ему рулевую машинку с гидравлическим усилителем? Кто постарался, чтобы его катер не развалился от перегрузок⁈

Меня охватило странное чувство. Оба гнома вроде бы говорили на чистом аранийском, но смысл произносимого упорно ускользал.

— Да если бы не Даин Белый Дым, — продолжил горячиться гном, — он бы рассыпался еще на первой миле! И вообще, Жером поднялся с одиннадцатого места на третье, а вспомни, кто занял второе! Стивенс и его механик Мангуссен. А все почему⁈

— Потому что вообще отказались от радиаторов на финальном этапе, — теперь настала очередь Тома пренебрежительно махать рукой, — любой мог догадаться, видя, какой шикарный шлейф пара остается за их катером.

— Все так, — хитро прищурился Алдрик, — радиаторы, трубопроводы, насосы… Мангуссен раздел их катер почти что догола. Больше такой номер уже никому не повторить, судейская коллегия изменила правила, но в тот раз у них получилось.

— Получилось-то получилось, — возразил Том, — но где тут красота, где новизна, научная мысль, про которую ты талдычишь? Снять и упростить до предела может любой, а толку? Это даже не тупиковая конструкция, просто машина на один короткий полёт. Вот если бы он догадался использовать хромомолибденовые сплавы…

— Вот же малец! Да что тебе даст хром⁈ На горячие участки надо ставить никелевый сплав!

— Тогда уж медный! Теплопроводность…

— Совсем ума лишился? Тяжелая, мягкая, под нагревом просто потечет…

Тайлер и Алдрик сдвинули кружки в сторону, дружно качнулись вперед и принялись засыпать друг друга технической заумью, где я понимала в лучшем случае каждое десятое слово. Вдобавок, у меня кончился «живой поток».

— По-моему, — шепнула мне Клэр, — нам самое время уйти. Они будут спорить еще часа два, не меньше.

— Согласна, — я начала выбираться из-за стола. Как и ожидалось, увлеченные спором пьяные техноманьяки не заметили нашего исчезновения, продолжая кидаться друг в друга фразами «только насосная подача» и «забор через нижние коллекторы».

Зато бармен, опять что-то увлеченно полировавший, наше отступление засек… и выставил на стойку бочонок с выжженным на досках орнаментом. Небольшой бочонок, вполне можно унести…

— Ты же не думаешь его утащить? — оглянулась на меня полуэльфка. — Фейри, перестань. Дубовый пин сам по себе потянет на дюжину фунтов, а вместе с элем наберется почти полсотни. Ты точно не сможешь его унести.

— А если катить? — жалобно спросила я. — Зима же впереди, нужно будет чем-то греться?

— Зачем такие сложности? — удивилась Клэр. — Просто скажи адрес и заплати за доставку.