В которой Фейри Грин пробует виски

У аранийской знати все же имеются некоторые здравые идеи. Например, испытавшую жуткое нервное потрясение юную леди отпаивают чаем. Правда, я не считала себя жутко потрясённой, скорее даже испугаться всерьез не успела, но чай с тортиком пришлись весьма кстати.

— Надо попросить Па и дядю Невилла! — решительно заявила Марилена. — Они как раз хотят с нами поговорить.

— Предпочла бы сначала обсудить идею с полковником. Все-таки наше непосредственное начальство, — напомнила я, — именно Кард.

А опыт службы в полиции Клавдиума весьма недвусмысленно подсказывал, насколько такое вот начальство не любит, когда подчиненные со своими гениальными мыслями пытаются прыгнуть через ступень. Особенно когда последствия таких «прыжков» спускаются вниз с начальственными пометками: «разберитесь, в чем дело и доложите!». Злить же полковника не очень хотелось, он меня вполне устраивал в нынешнем виде.

— Тебе на кофейной гуще погадать? — Марилена заглянула в мою чашку, — или на чаинках? Десять, нет, пятьдесят к одному, что Кард скажет: «нет, ни в коем случае»! Поверь моему опыту: лучше сделать и потом попросить прощения за совершенное, чем спросить разрешения и не получить его!

— Кроме того, сэр Невилл точно допущен к государственным тайнам, а лорд Реджинальд просто частное лицо.

— У нас из-за этих государственных тайн теперь весь фасад в пятнах копоти!

Марилене надоело спорить со мной, поэтому разговор она завершила в типично людской манере, схватив за руку и потащив за собой.

— Пошли, сейчас как раз самый подходящий момент. Они чувствуют себя виноватыми перед тобой, поэтому согласятся почти на что угодно.

В этот раз Королевский Паук решил устроить встречу не в кабинете, а в комнате, выглядящей как помесь гостиной с библиотекой. Хотя и это помещение явно приспосабливали под человека в кресле-каталке.

Сейчас в ней, кроме самого сэра Невилла и отца Марилены, присутствовали еще двое: черно-белый секретарь Паука и плотный, среднего роста человек лет «около сорока», с рыжими бакенбардами, мясисто-красным носом и глазами оттенка, обычно именуемого «водянистым». А еще он с первого взгляда ощутился как «скользкий». Присев рядом с Мариленой на кушетке, и убедившись, что блюдце с печеньками легко достается рукой, я еще раз взглянула на незнакомца. И снова фокус внимания «соскользнул» с обычного вроде бы костюма в мелкую черно-серую клетку. Лишь со третьей попытки удалось понять: помимо базового рисунка имелся еще второй, из темных ломаных линий, деливших силуэт на части. Как в маскировочных накидках наших порубежников, но кто-то умный сумел применить этот же принцип в обычной ткани. Что еще? На правой ладони полускрытый манжетой след от старой выцветшей татуировки, якорь с обвивающим его морским угрем. Не криминальный знак, по крайней мере, в полицейских справочных брошюрках такого не было. На левой не хватает фаланги мизинца. Так себе особые примеры, татуировка легко закрашивается, для пальцев тоже давно придуманы специальные наперстки, да и просто можно надеть перчатки. А в остальном умело сделанный образ «среднего клавдиумца».

— Познакомьтесь, юные леди, с Бенедиктом, — с легким раздражением произнес Паук, — отвечающим за безопасность Дома Дарнли… ну и за сегодняшнюю катастрофу. Да-да, именно это слово, Бенедикт!

— Но я думала, — удивилась Марилена, — охраной дворца занимается мистер Айртон.

— Айртон уже пытался вручить мне прошение об отставке, — сидевший возле книжного шкафа лорд Реджинальд аккуратно стряхнул пепел сигары в подставку, — и кажется, подумывает о ритуальном самоубийстве. Надеюсь, мне удалось хотя бы частично перенаправить его чувство вины в более конструктивное русло, но хорошо бы устроить ему еще несколько профилактических бесед.

— Устрою, устрою, — проворчал сэр Невилл, — а пока в самом деле, пусть погоняет своих, им полезно будет. Обнаглели, обленились, разжирели… сторожевые псы у них кашу жрать отказываются, мясо им подавай, для злобности.

— Мистер Айртон, — вполголоса пояснил секретарь, — отвечает за непосредственную безопасность дворца и его жителей. Мистер Бенедикт же осуществляет общее руководство деятельностью «теней» Великого Дома Дарнли.

Насколько я помнила, «люди-тени», таинственные кланы наёмных шпионов и убийц для большинства нынешних аранийцев являлись чем-то легендарным из времен Ковровых войн и более ранних.

— … которые все проспали! Вот, — сэр Невилл указал на меня, — посмотри в глаза бедной девушке, которая из-за тебя чуть не сгорела заживо.

— Ничего подобного! — быстро возразила я, — на платье попала лишь пара искр, Марк их сразу же стряхнул.

Не совсем правда — засыпало нас весьма плотно и не просто искрами, а горящими пиротехническими «звездами». К счастью, Марк накрыл нас фраком, иначе все могло закончиться куда хуже. Но Марк успел, а плотная шёлковая ткань с честью выдержала испытание огнем, хоть и обзаведясь кучей тлеющих дыр. Вот тонкую органзу на плечах прожгло бы наверняка, но в любом случае, огненная смерть мне вряд ли грозила, максимум, куча мелких ожогов. В любом случае, сейчас на мне другой наряд.

— Марк Бентинк, — отец Марилены тяжело вздохнул, — говоря откровенно, мне до сих пор бросает в дрожь при мысли, что вы двое могли пострадать более серьезно. Лорд Оук хоть и весьма здравомыслящий человек, но, лишившись последнего сына, он мог бы стать… не настолько здравомыслящим. Будь ракеты боевыми…

— Захоти они устроить бойню, — резко произнес сэр Невилл, — хватило бы просто взять прицел пониже. Оконные стекла разлетаются на кучу осколков, зал моментально заполняется дымом и огнем. А это расфуфыренное дурачье стояло и глазело на «такой необычный фейерверк!». Тьфу! Мисс Грин, — Паук указал на меня, — очень повезло с платьем. Все эти тонкие кружева, лёгкие рукава, оборки вспыхивают во мгновение, а уж эти модные хлопковые нижние юбки с кучей складок… — тут он обратил внимание на побледневшую Марилену, у которой из-под верхней юбки виднелись края как раз таких складок, — о, прости, я не хотел.

— Согласен с вами, мессир, — голос у Бенедикта оказался под стать внешности. Низкий, чуть хрипловатый, чуть растянутые гласные. Акцент, но не столичный, а центральных графств, мидленса и… пожалуй, слишком четко слышимый, нарочитый. Носителей этого диалекта в Арании отчего-то принято считать стереотипными деревенскими простаками. Но кому-то может быть и удобно, когда тебя начинают недооценивать уже после пары слов.

— Этот фейерверк просто предупреждение. Ну и демонстрация возможностей.

— А также вашего с Айртоном бессилия!

— И тут, мессир, — Бенедикт чуть наклонил голову, но не вперед, а на бок, словно птица, — вынужден с вами согласиться. Люди Айртона, как и мои, оказались не готовы к угрозе подобного уровня.

— Вывод по результатам расследования?

— Предварительного, мессир. Груз доставили в фургонах компании «огненное шоу Бруксы», как обычно. Поскольку все балы обычно завершались фейерверками, никто не усмотрел странности. Бумаги на груз тоже выглядели достоверно, вероятно, качественная подделка или краденные бланки. Впрочем, — с иронией добавил Бенедикт, — подделать такую накладную может любой школяр за пять минут и пять грошей на чернила. Это ведь не банковские векселя, да и привратники отнюдь не гномы, изучающие с лупой каждую закорючку. По правилам, грамотным должен быть старший смены, а остальным, — в голос добавились пренебрежительные нотки, — достаточно с уверенным видом сунуть любой клочок бумаги.

— Ровно та же проблема есть и в столичной полиции, сэр, — сообщила я. — Многим приходится нанимать учителя, чтобы выполнить минимальный уровень: чтение, письмо и два первых арифметических действия.

После чего более грамотные полицейские вынуждены тратить силы и время, пытаясь разобрать каракули своих «тоже умеющих писать» коллег.

— Если мы еще станем нанимать учителей для прислуги, — ворчливо заявил сэр Невилл, — через неделю во дворце заведутся анархисты, в подвале начнет работать подпольная типография, а в котельной бомбисты устроят лабораторию. А впереди зима, без отопления мы вымерзнем. Нет уж, — повысил голос Паук, — хватит нам и одной доморощенной суфражистки, да-да… на пару с эльфийкой, которая совершенно справедливо глядит на всех присутствующих, как на стадо идиотов и… — сэр Невилл резко развернул кресло, — над чем так смеешься, Джотто?

— Я вовсе не смеюсь, мессир!

На лице секретаря его эмоции действительно не отражались, но вот дыхание замедлилось и кончики пальцев начали едва заметно подрагивать.

— Мне-то не ври.

— Виноват, мессир. Просто после ваших слов отчего-то вспомнилось, как вы оплатили одному бедному юноше учебу в Королевском Университете.

— О чем с тех пор неоднократно жалел, — чуть менее недовольным тоном буркнул сэр Невилл, — потому что к светлой голове этого юнца прилагается несносный характер. Не успеешь моргнуть, как он снова тащит этот гадский настой. Я вас всех насквозь вижу, без всяких хитрых гномских лучей. Тебя тоже это касается, Бенедикт. Хочешь что-то сказать, говори. Собутыльника своего ты выгородил, теперь попробуй сам оправдаться так же ловко. И сядь, наконец, хватит мне одного столба рядом.

— Пока что в свое оправдание, мессир, мне совершенно нечего сказать, — спокойно произнес Бенедикт, оставшись в прежней позе. — Действительно, я допустил эту, как вы справедливо изволили выразиться, катастрофу.

— Еще один образованец на мою седую голову, — Паук взялся за колесо, заставив кресло вильнуть в сторону книжного шкафа. — «Изволили»… Реджи, ты слышал? Эти слуги совсем от рук отбились!

Прежде чем ответить, лорд Реджинальд извлек из кармана халата очередную сигару и похрустел ею рядом с ухом.

— Воистину, дядя, грядут темные времена.

Сэр Невилл охнул, опасливо покосился на Джотто и развернул кресло… ко мне.

— Мисс Грин, признайтесь, — почти жалобно попросил он, — вы на них пыльцой какой чихнули⁈ Они ж скоро на этом вашем эглатрине заговорят.

Пока я раздумывала, как ответить на это странное обвинение, сидевшая рядом Марилена прыснула в ладонь… и вслед за ней заулыбались все остальные.

Да уж, и эти существа еще рассказывают про непостижимый для них тонкий эльфийский юмор!

Чтобы хоть как-то успокоится, маленькая ушастая белочка потянулась за печеньем. Овсяное с изюмом у местных поваров получалось неплохо, хотя некоторые партии выходили, на мой вкус, чересчур сладкими. Хрум-хрум-хрум и жизнь выглядит уже не такой беспросветной.

— Ладно, настроение вы мне чуток подняли, — сэр Невилл закончил смеяться так же резко, как и начал. — Теперь давайте говорить серьезно. Бенедикт, что за хрень приключилась?

— Не знаю, мессир, — мрачно произнес клетчатый. — Именно это и удручает. Представления не имею, кто мог бы решиться на подобную, гм, демонстрацию и успешно её осуществить.

— В таком случае, — подал голос лорд Реджинальд. — Стоит начать с обратного. Кто точно не мог совершить подобное? Хорошо, — поправился он, заметив, как Бенедикт дернул щекой, — не точно, хотя бы предположительно?

— Предположительно, — медленно начал Бенедикт, — это не традиционная угроза. Про подготовку такой акции силами конкурирующих Великих Домов или кого-то из их вассалов мне стало бы известно с высокой долей вероятности. К тому же, как верно обратил внимание лорд Реджинальд, в этой акции мог пострадать наследник Великого Дома Бентинк. Привлечь недоброе внимание сразу двух Великих Домов… не думаю, что кто-то из традиционных участников Игры решился бы на такое. К тому же нападение на бал, на гостей…

— … случалось и даже не один раз. «Белый ужин» вспомни.

— «Белый ужин», мессир, — возразил Бенедикт, — потому и помнят, что даже для тех недобрых времен нарушение традиции гостеприимства являлось чем-то неслыханным. А уж в наши дни… нет, милорд, такими средствами в Игру не играют.

— Допустим, — согласился лорд Реджинальд, а что вы скажете про нетрадиционные угрозы? К примеру, социалистов?

— В их среде мои позиции менее сильны, — признал человек-тень. — Поэтому во многом я вынужден полагаться на сведенья из, — последовал кивок в нашу с Мариленой сторону, — Ночной Гвардии, Рейтарского полка, а также некоторых аналогичных контор. К сожалению, милорды, в данном случае речь идет не о какой-то единой структуре. Скорее, о питательной среде, где постоянно вызревает множество мелких пузырей недовольства примерно всем.

— Когда я учился в Университете, — неожиданно вступил в разговор Джотто, — только на моем курсе имелось пять студенческих кружков, именовавшихся «вольнодумцами». Правда, эта вольность дум по большей части относилась к игре в кости, скрытной транспортировке запасов алкоголя в общежитие, а также походам в трактир или бордель. Но я не уверен, что знал про всех. Карл Хёдель, как потом оказалось, окончил Университет на год раньше меня.

— Хёдель действовал в одиночку, — Бенедикт все-таки решил воспользоваться разрешением сэра Невилла и опустился на стул, — и это вторая проблема, еще большая, чем первая. Даже когда внедрил своего агента и думаешь, что «держишь руку на пульсе», всегда остается шанс: рядом с ним кто-то ходит и медленно сходит с ума. Может вообще не делиться своими планами с товарищами по борьбе, может вообще держаться в стороне. Или, напротив, разглагольствовать в пивной, пока все не перестанут обращать на внимания на вопли жалкого пьянчуги. Предсказать их действия невозможно и потому список успешных покушений со стороны подобных одиночек удручающе велик.

— Да-да, и мой предшественник в этом скорбном списке, — недовольно произнес сэр Невилл. — Скажи, Бенедикт, не лишись я ног по воле случая, ты бы переломал их лично? Удобно же, когда охраняемая особа шагу ступить не может? Ладно, не надувай щеки. Сейчас-то у нас действовал не псих-одиночка, верно?

— Все так, мессир, — согласился Бенедикт, — и, должен признаться, это меня пугает. Кто-то счел возможным угрожать Великом Дому Дарнли, а также одному из Верховных Судий. Кто-то достаточно умный, чтобы организовать этот «показательный фейерверк».

— А такой умник должен бы понимать, что без внимания мы подобную угрозу не оставим, — подхватил сэр Невилл. — И все же счел возможным поугрожать. Прямо интересно, кто ж это в Арании настолько смел?

— Или не в Арании! — подал голос лорд Реджинальд. — А угроза, на которую мы не можем не отреагировать — обманный финт.

— У хорошего фехтовальщика, — медленно произнес Паук, — обманный финт отвлекает внимание от настоящей атаки. Но… еще он может сам стать началом атаки.

— Полагаю, мы все думаем примерно в одном ключе.

Аккуратно затушив остаток сигары, отец Марилены обошел нашу кушетку, открыл шкафчик и достал оттуда несколько стаканов, а следом пузатую бутылку с черной этикеткой.

— Па!

— Я-то гадал, откуда тут взялось кобольдова отрава! — фыркнул сэр Невилл. — А это тайные запасы Реджи. Джотто! Тащи сюда клятый настой, ну и себе плесни чего-нибудь, чтобы не стоял с пустыми руками…

— Мне тогда ча… — договорить я не успела, потому что на столике перед нашей кушеткой появились два стакана. — Но…

— Полпальца каждой, не больше, — качнул бутылкой лорд Реджинальд. — исключительно в медицинских целях.

Так и очеловечиться недолго, тоскливо подумала я, глядя как янтарная жидкость наполняет стакан. Курить я уже давно начала, в напитках докатилась до гоблинского эля, теперь меня собираются отравить продукцией кобольдов. А ведь даже запах казался слишком резким и тяжелым, оттенки давили, наслаиваясь: дым и торф, влажная земля и пепел, мед и мята, отчетливо медицинский «спиртовый» вкус. Чересчур много всего сразу, и это я только принюхалась к содержимому стакана.

— Ваш травяной настой, мессир.

— Г-гадость…

Марилена уже понесла свой стакан к губам и, глядя на неё, я тоже решилась на глоток.

Опрометчиво. Если запах воспринимался как удар, то вкус напитка оказался жидким огнем, ожегшим носоглотку. Закашлявшись, я едва сумела поставить стакан обратно, как на меня накатила следующая волна. Тепло… только мир почему-то качается и словно запаздывает.

— Так, этому столику больше не наливать! — донесся откуда-то из разноцветного тумана голос Паука. — Первый раз вижу, чтобы с одного глотка виски так пьянели. Реджи, а ты ведь знал?

— Подозревал… — сквозь туман я ощутила, как чья-то рука мягко подталкивает меня к спинке кушетки. — Обопритесь на что-то и старайтесь не терять равновесие. Сейчас пройдет пик ощущений, а дальше будет намного легче.

— Напоил бедную девочку, — осуждающе качнул головой сэр Невилл. — А ведь мог за такое и в нос получить.

— В нос?

Четкость картинки понемногу вернулась, но чувство легкой дезориентации пока оставалось, хоть и не настолько сильное, как в первые мгновения.

— Спросите как-нибудь при случае вашего арквена Керуана про нос графа Карадока, — хитро щурясь, посоветовал Паук. — Джотто!

— Да, мессир, — отозвался секретарь. Себе он взял тонкий бокал с чем-то нежно розовым, с тонким фруктовым ароматом.

— Пока наша эльфийка приходит в себя, зачитай выжимку из её последнего доклада Карду. Про полуэльфа и воздушные гонки.

Вслушиваться в краткий пересказ моего собственного рапорта о встрече со Сноррадоттир я не стала. Зажмурилась и попыталась разобраться в собственных ощущениях. Тепло… легкая расслабленность… шум в ушах… жить буду… наверное.

— Что скажете, джентльмены и леди?

— Гномы, — лорд Реджинальд чуть повернул кисть руки, любуясь, как грани стакана дробят последние лучи заходящего солнца. — Держу пари, они знают об этой возне значительно больше, чем говорят.

— Все гномы или одна конкретная гномка, отчего-то решившая отсыпать нам немного крошек со стола? — со смешком уточнил Паук. — Так-то я с тобой согласен, Реджи. Кто-то из коротышек наверняка по уши влип в шашни с этим… ну как вы его прозвали… дирижер…

— … Музыкант, — подсказала Марилена.

— … с ним самым. Не только и не столько те треклятые пушки, а лабораторное и промышленное оборудование и прочие штучки-дрючки. Возможно, из тех, что коротышки обычно наземникам не продают, но, если крепко взять их за бороду и хорошенько подергать… возможно, причина сдержанности мисс гномки как раз в этом. Коротышки ужасно не любят выносить сор из пещер.

— Не только гномы!

Виски не только сжег мне носоглотку, но и слегка растормошил мозг, выпустив наружу мысль, уже давно занозой сидевшую где-то в глубинах подсознания.

— С ним работает кто-то из Перворожденных. Не подручные-полукровки вроде Кэла или Амалинты, а настоящий эльф. Моховый ядозуб, убивший Артура Бентинка, девочка из «оборотней»… это не те вещи, которые человек может взять и купить.

— Прекрасно, — откинув голову, сэр Невилл выдал порцию каркающего смеха. — Список подозреваемых растет прямо на глазах. Теперь еще и эльфы… помогающие сжигать собственный Лес ракетами с подводной лодки.

— Если позволите, мессир, — секретарь, отложивший было свою папку из коричневой тисненой кожи, вернул бокал на край комода и снова взялся за «хоронилище особо важных бумаг», — согласно вашему распоряжению я провел небольшое расследование. Примерно три года назад Адмиралтейство приобрело монополию на «ныряющее судно» некоего Брюса-Партингтона. Еще через полгода с чертежами случилась какая-то мутная история. Их то ли украли, то ли нет, одного из клерков нашли мертвым. В расследовании отметился также лорд Рич, заявивший, что истинным виновником…

— Избавь меня от этих подробностей, Джотто!

— Как скажете, мессир. Еще через некоторое время Адмиралтейство вдруг резко изменило мнение, сочтя, что строить даже опытную модель совершенно бессмысленно. На этом, — секретарь с четким хлопком закрыл папку, — известная мне часть истории завершается.

— А еще через несколько месяцев некое «ныряющее судно», как подозревает все тот же лорд Рич, устроило пожар в Лесу. Не похоже на простое совпадение, не так ли?

— И что это нам дает здесь и сейчас? — осведомился сэр Невилл. — Глупо вешать замок на курятник, если хорёк уже передушил всех несушек.

— Не совсем так, мессир, — почтительно возразил Бенедикт, — считают, стоит все же поговорить с лордом Ричем о том деле.

— Вот и поговоришь! Или поручите Карду, раз этот мелкий несносный кусок дерьма ходит у него любимчиках. А еще…

— Воздушный катер! Ему нужен какой-то из воздушных катеров!

Похоже, при всех своих недостатках продукт кобольдов оказался в чем-то полезен. Второе озарение за пять минут, это уже не просто совпадение. Хотя и не очень удобно получилось — я выкрикнула всплывшую мысль прежде, чем сама её толком осознала. И когда все дружно уставились на меня, пришлось пытаться объяснять, путаясь и сбиваясь, почему подручного Музыканта могли заинтересовать Королевские воздушные гонки. А заодно и свою идею, пока я окончательно не сочла её полнейшим безумством.

— Да уж, мисс Грин, — отъехав на пару футов назад, сэр Невилл принялся разглядывать меня с каким-то новым интересом. — Определенно, вы делаете успехи. Понять бы еще, какие именно.

— Хм… графство Садри, — лорд Реджинальд задернул штору на окне и подошел к шкафу. — Кажется, где-то здесь стоял земельный справочник…

— У нас там замок, Па, — подала голос Марилена. — Точнее, у меня. Наследство тетушки Флоримель.

— Что ж, — невозмутимо произнес лорд Реджинальд, — значит, место у вас уже имеется. Осталось всего ничего: собрать команду, построить гоночный катер и выиграть гонку!