В которой Фейри Грин пробует клубнику

Стоило катеру оторваться от земли, как чинно сидевшая у окна Марилена одним плавным движением перетекла на колени лейтенанта О’Шиннаха, схватила его за отвороты мундира и… кажется, это называется: «впилась поцелуем»? Хотя облапивший девушку Аллан проявил не меньшую активность. Оторваться друг от друга они смогли только через минуту, встрепанные и раскрасневшиеся.

— Ой…

— Нечего на меня так оглядываться! — нарочито глядя в окно, сообщила я, — третьей не буду, я еще маленькая!

— Мы и не собирались!

Возмущение в голосе Аллана прозвучало вполне искренне. А вот заметный даже в отражении на стекле интерес во взгляде Марилены заставил меня насторожиться.

— Как твоя рана? — озабоченно спросила девушка, не пытаясь при этом покинуть колени лейтенанта. — Еще беспокоит?

— Зажило как на эльфе, — отмахнулся Аллан. — Как и сказал тогда доктор, она только выглядела страшно. Вот куриный бульон, — выделил он голосом название блюда, — меня еще долго будет преследовать в кошмарных снах.

— Если что, — я указала на сумку на сиденье напротив влюблённой парочки, — у нас найдется чем перекусить. Пирожки с начинкой. Говядина с картофелем и луком, с крольчатиной, с паштетом из сардин… — дальше я перечислять не стала, хотя мой нос подсказывал еще не меньше пяти вариантов.

Осторожно выглянув из-за Марилены, лейтенант посмотрел на сумку, оценил её размеры и степень округлости боков, после чего посмотрел на меня, но уже куда более удивленно.

— Вы собрались искать Восточный полюс или накормить роту коррезких конногвардейцев?

— Фейри сумела обаять миссис Кловис, нашу старшую повариху, — сообщила Марилена. — Теперь у нас почти неограниченный доступ к сладкому.

— Вовсе я не пыталась её обаять! — возмутилась я. — Наоборот, это как раз она начала бегать вокруг, словно несушка. «Ах, бедное дитя, ах, какая же ты хрупкая тростиночка!». И я честно пыталась донести, что по меркам эльфов у меня совершенно нормальное телосложение, но эта женщина меня совершенно не слушала и не слышала.

— Да⁈ А кто прокрался ночью со свечой на кухню за пирожными с джемом⁈

— Не я!

— Точно⁈ Мука и сироп на твоей ночной рубашке сами собой появились?

В ответ я могла лишь гордо промолчать. Действительно, стоило быть осторожней и аккуратней. Увы, полуночное чувство голода в сочетании со знанием о большом количестве доступной еды сыграло злую шутку. Хоть меня и не застигли на месте преступления, но и полностью замести следы не удалось.

— Аллан, хочешь попробовать…

— Только недавно плотно позавтракал, — быстро произнес лейтенант. — Давайте оставим содержимое этой сумки в неприкосновенном запасе. На случай, если внезапный ураган перенесет нас…

— … в сказочную страну?

— … на необитаемый остров посреди океана, — закончил фразу О’Шиннах. — Думаю, до прихода спасательной экспедиции мы на этих пирожках продержимся. К тому же, у лорда Рича нас наверняка будут угощать, а отказываться в гостях не принято.

Насчет угощения Аллан оказался прав. Правда, лично у меня вид огромной чаши с клубникой вызвал некоторые сомнения. Особенно в сочетании с выставленным на соседней тарелке сладким перцем. Особенно в помещении, где перец и клубника оказались единственными пятнами красного цвета. В любом ином доме я сочла бы подобное просто эксцентричным жестом, но маленький лорд и его легендарный эльф-дворецкий наверняка давно уже оставили позади уровень «просто эксцентрично». За этой клубникой, выглядящей такой спелой и… м-м-м, очень приятной на вкус наверняка скрывалась какая-то мрачная тайна.

— Тли, — без труда отследив мой взгляд, почти неразличимым для человека шепотом подсказал вставший рядом со мной Моран. В бело-золотистом вельветовом сюртуке он словно готовился слиться с интерьером гостиной. Для человеческого глаза этот оттенок стал бы практически неотличим от обивки дивана.

— Три? Три чего?

— Тли, насекомые, — пояснил дворецкий. — Наши эксперименты показали, что наилучшим растением для разведения тли в тепличных условиях является клубника. Вернее, сочетание клубники со сладким перцем. Еще важна температура и обилие света. При правильном подходе легко добиться быстрого размножения колонии.

— Но, — я снова посмотрела на чашу с клубникой, уже частично подъеденную… по большей части Алланом. — Зачем вам столько тлей?

— Тли потребовались для эксперимента по сбору падевого мёда.

Последняя фраза пробудила во мне смутные воспоминания из детства. Летнее тепло, мягкий солнечный луч сквозь листву, басовитое жужжание пчёл, запахи воска, дерева, прополиса и, конечно же, мёда. Меня тогда научили различать по запаху два десятка самых распространённых вариантов и среди них…

— Но ведь из сока тли мёд получается второсортный⁈

— Он использовался в качестве контрольного, для сравнения с мёдом, полученным из сока растений. При посредстве пчёл, — добавил он после короткой паузы. Очень правильно и своевременно добавил, поскольку я уже начала фантазировать, как именно Рич доил тлей.

— Как интересно! Вы сумели заставить пчёл нормально функционировать в теплице?

— Пчёлы оказались наиболее сложной частью эксперимента, — начал Моран, — особенно учитывая психологическую травму милорда Рича после истории со шкатулкой…

— Полуэльфы!

Громкий вскрик заставил меня почти подпрыгнуть, а Марилену — испуганно дернуться, выронив перчатки. Один только лейтенант невозмутимо выбрал в чаше очередную ягоду, закинул её в рот и лишь затем, вскинув голову, посмотрел на маленького лорда.

— Вы уже закончили свой ритуальный забег по кругу, сэр?

— Сложность процесса структурирования и формализации мыслей, — парировал маленький лорд, — трудно понять особям, самой природой изначально не приспособленным к процессу мышления. Впрочем, — благодушно добавил он, — хвала усилиям полковника Карда, не позволяющего вам костенеть в рутине. Вы продвинулись достаточно далеко, и надежда для вас еще не угасла.

— Это все, что вы хотели нам сообщить, сэр?

— Приберегите вашу иронию для других, Аллан. Мне удалось нащупать еще одну нить, ведущую к Музыканту. Хоть какая-то польза от ваших метаний по этому жалкому городку на окраине мира.

— В этом, как вы изволили выразиться, жалком городке, — набычился Аллан, — погибло множество достойных людей.

— Достойные люди порой гибли в больших количествах и просто за ничего. Таков путь верных слуг Арании! — с ехидным пафосом сообщил маленький лорд. — Но, в этот раз, как я уже заметил, польза все-таки была и несомненная.

— Целый город, — с нажимом произнес лейтенант, — превратился в дымящиеся руины. О какой пользе вы изволите говорить, сэр?

— Информация, — ответил вместо лорда Рича дворецкий, — любое взаимодействие является двухсторонним процессом. Пусть и со столь катастрофичными последствиями, но наш оппонент вынужденно сообщает некую информацию. О себе, своих намерениях, своих методах. Любая мельчайшая подробность может оказаться решающей.

— Например, встреча мисс Грин с некоей Амалинтой, — подхватил маленький лорд. — Лейтенант, что вы знаете о полуэльфах.

— Я? Практически ничего. Имел дело лишь с одним и, — О’Шиннах задумался, — совершенно не уверен, является ли он хоть сколько-то типичным полукровкой или нет. Таких принято называть «неординарная личность».

— Один полукровка, это уже довольно много, — заметил маленький лорд. — Большинство людей не могут похвастаться и этим. А два…

— … это в сумме целый эльф! — хихикнула Марилена. — Простите, вырвалось.

Лорд Рич и Моран обменялись взглядами.

— Полагаю, мне стоит кое-что пояснить, — произнес дворецкий, — прежде чем вы продолжите. В противном случае свет понимания может и не загореться.

— Да, валяйте, излагайте, — Рич схватил из чаши клубнику, рухнул в стоявшее чуть в стороне больше кресло и вяло махнул рукой.

— Численность полукровок и раньше и сейчас представляет собой небольшую величину, — начал Моран, перейдя на «лекторский» тон, — наши расы, несмотря на высокую степень внешнего сходства, физиологически различаются достаточно сильно. Даже без каких-либо дополнительных средств предохранения вероятность успешного зачатия при межрасовом контакте составляет не более пяти процентов, донашивание плода — порядка двадцати.

— Для людей или для эльфов? — осведомился Аллан, причем более резко, чем обычно. — Цифры ведь с войны, верно?

— Цифры представляют собой обобщенный опыт нескольких последних конфликтов, — спокойно произнес Моран, — представительницы нашей расы визуально привлекательны для людей, в этом легко убедиться на примере присутствующей здесь мисс Грин. Однако и с нашей стороны нашлось неожиданно большое число, хм, желающих…

— … совокупиться с грязными человеческими уродками? О, прости, Марилена, тебе стоило заткнуть уши!

— Переживу!

Почувствовав, как напрягся лейтенант, я на всякий случай приготовилась ловить его за хвост… в смысле, за руки. В отличие от брата Винсента, О’Шиннах даже в лучшей своей форме не мог рассчитывать хотя бы поцарапать Морана.

Однако повисшее в гостиной напряжение разрядилось, когда снаружи донесся гулкий лай — судя по звуку, издавало его животное, размером примерно с теленка… годовалого. Странный лай, не уверена, что данное существо относится к псовым. Затем кто-то громко взвизгнул, снова послышался лай, а закончилось все звоном разбитого стекла. Что-то большое, ваза или зеркало.

— Я думал, — лорд Рич удивленно посмотрел на Морана, — ты надежно запер Сарацина в южном крыле?

— Я полагал, милорд, — дворецкий наклонил голову, прислушиваясь к звукам из коридора. Насколько мне удалось расслышать, там прямо сейчас кто-то поспешно убегал с места преступления — тяжелое тупанье массивных лап и другие шаги, легкие, почти неразличимые даже для эльфийского слуха…

…как на складе у реки, только там еще кровь с потолка капала.

— … что надежно запер его там и строго запретил Мюриель играть с ним без взрослых. Как выясняется, недостаточно надежно и недостаточно строго.

Словно подчеркивая его фразу, из коридора донесся грохот — в этот раз уронили что-то тяжелое и деревянное.

— Пойти посмотреть, что там происходит, милорд?

— Потом, потом, — мотнул головой Рич, — капитальные стены им не снести, а все прочее не так важно. Если в особняке уменьшится общий уровень подобного, — маленький лорд широким жестом обвел интерьер гостиной, где мы сидели, — пафосного безумия, сожалеть об этом я буду примерно нисколько.

— Лучше закончи свою лекцию про полуэльфов, а то, — Рич указал на лейтенанта, — даже с моим человеческим зрением видно, что кое-кто считает их неважной деталью.

— Охотно, сэр. В мирный период число подобных межрасовых контактов снизилось, но успехи нашей медицины по сохранению плода в значительной степени компенсировали этот факт. Проще говоря, — слегка усмехнулся Моран, — случаев стало меньше, но почти все они стали завершаться родами. А дальше в дело вступает инстинкт, который у людей принято именовать «материнским». У людей распространено мнение, что эльфы не заботятся о своем потомстве, но это не так. Наоборот, на ранней стадии эмоциональная привязанность даже сильнее, но затем резко снижается. При этом у нас меньше демонстративной заботы и гиперопеки.

— А еще, — вставила я, — у нас есть Велай Терен, «момент, когда ты идёшь сам».

— Порог самостоятельности, — пояснил Моран, — и, опять же, присутствие мисс Грин среди нас наглядно подтверждает данный факт. Наши дети очень рано, по меркам их человеческих сверстников, получают свободу действий. Что, — не без ехидства произнес он, — далеко не всегда полезно как для самих детей, так и для окружающих.

— Я запомню, Моран, — пообещала я.

— Вовсе не вас подразумевал, — нагло соврал дворецкий, — но запоминайте, кто ж вам не дает. Кстати, к вопросу о различиях культурного восприятия. Подобное действие крайне легко воспринять как: «домашнего любимца внезапно и без повода выкинули на улицу».

В этот раз я сумела удержаться от восклицания: «Но это же совсем другое дело!». Уверена, у Морана имелась уже заготовленная реплика.

— В случае полуэльфов, — не дождавшись от меня замечания, продолжил дворецкий, — «порог самостоятельности» осложнен проблемой интеграции. Ранее эльфийские сообщества категорически отвергали полукровок.

— Расисты ушастые… — пробормотал Аллан.

— К настоящему времени нравы заметно смягчились. Но в любом случае, достигнуть каких-то значимых высот в нашем обществе им сложно. Дело не только в расовой предвзятости, — вернул шпильку Моран, — а еще и в разной физиологии. Структура общества всегда ориентируется на крайние значения и поощряет их достижение. А полуэльфу по понятным причинам сложно добиться высокого результата, например, в беге по ветвям. Более того, схожая, но не совсем правильная мелкая моторика и движения уже раздражает уже на уровне восприятия: «он все делает не так, он другой». Добавим сюда потенциальные проблемы с продолжительностью жизни, здоровьем, распространённое среди гибридов бесплодие, что значительно снижает потенциальную привлекательность полукровок в качестве партнера. Подобное социальное давление способны выдержать далеко не все.

— Честнее сказать, практически никто, — вздохнула я, — ставшие полноценной частью Великого Леса полуэльфы встречаются не в каждом поколении.

— Но если кому-то из-за услышанного уже стало грустно, — на этот раз в разговор вмешался лорд Рич, — то в нашем, человеческом обществе все упомянутые Мораном сложности можно смело умножать на три, нет, в пять раз. Но в эту область мы сейчас углубляться не будем. Некоторые присутствующие связаны присягой Её Величеству, да и мы с мисс Нортвуд имеем определенные моральные обязательства. Нас интересуют полуэльфы. Достаточно немногочисленные, находящиеся на стыке двух миров, отвёрнутые, униженные, оскорбленные. И, надо полагать, отчаянно жаждущие мести.

— То есть, — медленно произнес О’Шиннах, — вы плавно подвели нас к мысли, что Музыкант из их числа.

— Вы, Аллан, — фыркнул маленький лорд, — куда-то не туда свернули! Я совершенно ничего такого не подразумевал. Как раз наоборот, я практически убежден, что Музыкант просто использует их в собственных целях, как и всех прочих: анархистов, кринанских заговорщиков, орков и гоблинов.

Очередной грохот раздался где-то над нами, заставив хрустальную люстру издать жалобный звон, а побелку — начать отсыпаться вниз.

— Милорд, должен заметить, — Моран аккуратно стряхнул с плеча белую осыпь, — что капитальные стены они, возможно, действительно не сумеют повредить. Но вот относительно межэтажных перекрытий у меня нет настолько твердой уверенности, особняк все же достаточно старый. Кроме того, на втором этаже расположен террариум, а если они опять выпустят в канализацию крокодилов… милорд, мы ведь едва начали восстанавливать нормальный диалог с муниципальным советом после прошлого раза.

— Ты склонен переживать по пустякам, — снисходительно произнес лорд Рич, — что такого страшного случилось в прошлый раз? Поголовье крыс в округе уменьшилось? А та старушка просто уехала к дочери на три дня, не предупредив соседей, все ведь разъяснилось. Как по мне, это у нас есть повод негодовать. Эти муниципальные сидельцы даже не предложили премию за улучшение санитарной обстановки, не говоря уж про повод к праздничному шествию. А ведь получилось так замечательно: поздний вечер, факелы в тумане. Исключительно вдохновляющий образ, прекрасно ложиться на органную музыку: медленный, шагающий ритм, постепенное нарастание регистров как приближение огней…

— Вы про толпу, которая собиралась поджечь особняк?

— А они разве собирались? Могли бы хоть попытаться перелезть через ограду!

— В любом случае, — наверху снова громыхнуло и в этот раз побелка с потолка осыпалась более крупными хлопьями, — я полагаю, настало время ограничить масштаб разрушений.

— Ну разве что… хотя… в этих ударах что-то есть, определенно… — маленький лорд порывисто вскочил, — пойдемте в часовню, все, быстро! Вы должны, обязаны это услышать!

Следующие… двадцать минут? Полчаса? Почти напрочь стёрлись из памяти. Кажется, у меня начал вырабатываться какой-то защитный рефлекс на музыкальные экзерсисы лорда Рича, потому что следующим сознательным воспоминанием стал вопрос Аллана, заданный уже в катере, после отлёта.

— Что. Это. Было⁈

К этому времени голова у меня уже почти перестала гудеть, руки с ногами — дрожать, а четкость зрения восстановилась почти до нормального уровня.

— Начало: медленный ре минор, затем уход в гармонику…

— Я не про музыку спросил, — огрызнулся Аллан. — К чему вообще эта лекция про полуэльфов? У меня вообще чувство, словно нас накормили каким-то дерьмом.

— Накормили нас клубникой, — возразила Марилена, — и она была сладкая, хотя и немного водянистая.

— Просто лорд Рич хочет, чтобы мы потаскали для него каштаны из огня, — вздохнула я. — И в чем-то, вы, он даже прав. Мы… я могла подумать про полуэльфов еще после истории с Кэлом, уж тем более после столкновения с Амалинтой. Стереотип мышления, переселившиеся из Леса эльфы не очень охотно контактируют друг с другом. Но Моран прав, у полукровок многое иначе. А еще ему или лорду Ричу наверняка известно, что Клавдиуме живет один… такой же изгой, который много знает про своих сородичей.

— Так спросили бы сами, — удивился лейтенант, — зачем лишний раз дергать нас? В чем подвох?

— Видимо, в том, что с Мораном или Ричем он разговаривать, скорее всего, не станет, — вздохнула я, — вот полицейский инспектор Грин может попытаться.

— Да кто же он, Вечный Лёд его заморозь, такой⁈

— Проблема не в «кто», а «где». Предместье Черной Часовни.

— А… — лейтенант отрыл и закрыл рот. — Да. Понимаю. Наверное. Но… туда ведь и полицейские не ходят. По крайней мере, поодиночке.

— Некоторые ходят, — снова вздохнула я. — Высадите меня на улице Спящих Великанов. Попробую договориться с одним из них. Хотя заранее уверена, что ему подобная идея тоже не очень-то понравится.

* * *

— Не нравится мне ваша идея, инспектор, — в который раз повторил констебль Гррокс. — Плохое тут место.

Спорить не хотелось совершенно. Мой бывший участок отнюдь не считался самым благополучным в Клавдиуме, как и вся северная окраина столицы. Но по сравнению с Черной Часовней он оказался весьма респектабельным и чистым. Здесь же значение слова «трущобы» наполнялось новым содержанием. Полузасыпанные ямы от деревьев, давно выкорчеванных и пущенных на дрова. Кучи мусора и нечистот, которые никто даже не пытается убирать. Дома без окон и дверей, с дырами в крыше, мрачно глядящими на темную улицу черными провалами. Впору подумать, что предместье населено злобными призраками, но живые здесь тоже встречались. Одни копошились в тех самых мусорных кучах, надеясь отыскать что-то съедобное или хотя бы полезное, другие лежали рядом прямо на земле, почти неотличимые от этих куч, третьи молча глазели на сошедших в их мрачный мир пришельцев.

По крайней мере, мой спутник выглядел достаточно крупным, чтобы местные доходяги рискнули перейти к более активным действиям. С троллями вообще мало кто рискнет иметь дело. Если он еще и не нудел…

— … а еще сказывали, тут новая банда завелась, из орков. Здоровые лбы, кто к ним попался, из одежды вытряхивают и об стену. Если только руку или ногу сломаешь, считай, повезло.

— Орки?

— Ну да, орки. Большие такие, зеленые…

— Вроде вот этих шестерых?

Для местных обитателей заступившая нам дорогу компания выглядела слишком хорошо. Добротная, хоть и поношенная одежда по размеру, почти без латок, обувь, головные уборы. Не думаю, чтобы кто-то из жителей Черной Часовни смог бы так выглядеть, занимаясь исключительно честным трудом.

Одной маленькой эльфийке надо все-таки завести привычку носить револьвер. Знала же, куда собралась. Впрочем, против шести орков потребовалась бы многостволка, вроде той, что мы использовали в Скаузере. А её приходилось возить на переделанной тачке.

Оглядевшись, я увидела железную трубу. Когда-то давно её прикрепили к стене, но с тех пор и крепление и сама труда изрядно проржавели. Стоило лишь как следует дернуть — и у меня в руках оказался кусок почти два ярда длиной. Ничуть не похоже на биденхендер, но возвышавшийся напротив орк явно удивился, увидев подобное оружие в руках маленькой эльфийки.

Как там советовал маэстро Моретти? Импровизировать?

Первый удар пришелся по носку выставленной вперед ноги. В башмаке из толстой кожи, но, когда по ней с размаху лупит железная труба, это все равно больно, даже для орка. Второй удар по лбу — пришлось даже подпрыгнуть для лучшего эффекта, но получилось хорошо, труба осталась целая, а орк, хоть и устоял на ногах, но заметно «поплыл». Прокрутив еще два оборота, чтобы оружие набрало скорость, я ударила другим концом трубы между ног — и громадный орк, даже не вскрикнув, рухнул на мостовую.

Но пятеро его друзей — остались.