В которой Фейри Грин смотрит на картины маринистов

— Кхм, мисс инспектор, — прокашлялся за моей спиной тролль. — Давайте лучше я разберусь.

С ответом я замешкалась, и констебль просто сдвинул меня лапищей в сторону, выходя вперед.

— Дарова, Мордек.

— Гррокс, ты штоле? — удивленно произнес один из оставшихся на ногах орков. — А эта малахольная с тобой?

— Со мной, — после короткой заминки признался тролль. — Инспектор Грин с нашего участка… ну, допрежь была. Эта… я просто ей рассказывал, что в предместье новая банда объявилась, а тут вы подвернулись. Ну и вот.

Заговоривший с констеблем орк вышел вперед, нагнулся к начавшему постанывать упавшему и без особых усилий приподняв его за воротник пиджака, поставил обратно на ноги. После чего снял с пострадавшего кепку, отряхнул наиболее пыльные места на пиджаке и брюках, после чего водрузил её обратно на макушку.

— А вы ничего такая дамочка, — обернувшись, заявил он, — резкая, как по… а, так вы ж эльфийка, тады понятно усе. Не свезло, значит, Ржавоклыку, за неделю второй раз по яйцам прилетает. Гульфик на трусы ему, штоле, железный приделать? Или… у него и так семеро по углам, ежли поубавить в темпе, старуха его только спасибочки скажет.

— Таннера пострадавшему хватит? — устало уточнила я. Осознав, что смертельная схватка отменяется, организм принялся срочно ликвидировать последствия адреналинового шока. — На поправку здоровья.

— Да за таннер мы все тут, — повеселел Мордек, — и здоровье поправим, и настроение, и все остальное!

Его приятели поддержали данное заявление одобрительным рычанием. Даже пострадавший приоткрыл глаз и промычал что-то неразборчивое.

— Мы ж теперь тоже эта… — орк выудил из кармана нечто смятое и засаленное, — добровольно судействуем, ну и все такое. Кстати, в той шайке орков только четверо имелось, а остальные два десятка — гоблины и человеки, во! Еще гном один затесался, — остальные орки при упоминании гнома отчего-то начали скалиться и пихать друга локтями. — Эта самое… а чего вы заявились-то в Черную Часовню?

— Нам нужен Ржавый Мэл, — выглянув из-под локтя тролля, заявила я. — Знаете, как его найти?

— Мистер Догерти? — орки озабоченно переглянулись, и я вдруг осознала, что насчет отката после шока организм, возможно, поторопился. — Не, понятия не имеем. А с чего его полиция вдруг ищет?

— Сейчас я не в полиции, — быстро сказала я. — Мне просто надо поговорить с мистером Догерти. Несколько вопросов и я снова исчезну.

— Ну разве что так, — орк, сдвинув котелок на лоб, поскреб затылок. — Тогда эта… давайте мы вас проводим. Квартал-то тута все-таки не самый спокойный, мало ли чего приключиться…

До сегодняшнего вечера я никогда не встречала Ржавого Мэла. Он же мистер Мелвин Догерти, сквайр — почему сквайр, никто не знал, а спрашивать у самого Мэла желающих как-то не находилось. Имевшийся в участке словесный портрет описывал некоего полуночного монстра, с черными кругами вокруг алых глаз, белой, как снег, кожей, острыми зубами, в три ряда наполняющими пасть до ушей, заточенными до бритвенной остроты когтями на вечно скрюченных пальцах и так далее.

Реальный Мелвин Догерти оказался похожим на студента, пытающегося совместить учебу с подработкой в лавке, то ли книготорговца, то ли старьевщика. Причем полубольного студента, с вечной простудой, неумолимо грозящей перейти в чахотку, так что бледность и мешки под глазами в сочетании с замотанным вокруг шеи вязаным шарфом выглядели более чем естественно.

С другой стороны, несмотря на неказистый внешний вид, его жилище оказалось хорошо протопленным, освещенным даже не газом, а совсем уж новомодным электрическим освещением и на удивление чистым. Запах пыли почти не ощущался и даже огромное количество старых вещей ближе в ходу не казались разбросанным в беспорядке хламом. Скорее похоже на музей, где старались выставить для публики как можно больше экспонатов. А дальше, где стояли книжные шкафы, а на стенах аккуратно развесили картины, помещение и вовсе становилось похоже на библиотеку. Причем не бедного и отнюдь не лишенного вкуса хозяина,

К примеру… стоп! Этого просто не может быть! Никто в Черной Часовне не повесит на стену картину за две тысячи броудов!

— Ваш чай, инспектор. Две ложки сахара, как вы и просили. Интересуетесь старыми книгами?

— В числе прочего, — призналась я, забирая блюдце с чашкой. — Как и картинами. Вон та за шкафом, вторая справа, это же работа Лионеля Хемуля?

— Подражание, но хорошее, — полуэльф вернулся за конторку, — Хемуль всегда подписывал свои работы. Плюс еще несколько деталей, видимых лишь нашим с вами глазам. К примеру, аквамарин у Хемуля светлее. Вот на этой стене, — он указал куда-то справа, — есть подлинник, «Закат после шторма», можете сравнить.

— Не боитесь открыто держать такую ценность?

— Я вообще мало чего боюсь, инспектор, — усмехнулся Мелвин, — к тому же, ранние работы Хемуля известны куда меньше, чем его поздние батальные полотна. Для большинства, даже мнящих себя знатоками, Хемуль это: «Последний бой адмирала Саклинга», панорама в сорок два фута в «морском» крыле Садингема.

— А вы, стало быть, знатоком являетесь?

— Замечать мелочи, знать мелочи, вот и все слагаемые моего успеха, — вновь выйдя из-за конторки, Мелвин встал рядом со мной, опершись о шкафчик. — Вы бы тоже смогли разглядеть столовое серебро посреди россыпи гнутых вилок или же серьгу с настоящим сапфиром среди дешевой бижутерии. Но многие ценные предметы на первый, даже очень внимательный взгляд, неотличимы от хлама. Надо не просто уметь внимательно смотреть, но и знать, на что стоит обратить внимание. Ту же подпись художника не так сложно подделать, что многие и проделывают. Но в точности воспроизвести оттенки красок, манеру работы с кистью… таких умельцев совсем не много. Не в последнюю очередь, — усмехнувшись, добавил полуэльф, — по той простой причине, что им проще и удобнее зарабатывать честным трудом.

— Поэтому вы обложились таким количеством справочников и каталогов?

— Именно так. Я ведь еще и эксперт-оценщик, и это достаточно весомая часть моих доходов. Да и остальное… в этом доме, инспектор, нет вещи, которая была бы добыта нечестным путем, и… — полуэльф сделал паузу, — я бы знал об этом. Не буду отрицать, происхождение некоторых скрыто в тумане, но это вовсе не обязательно связано с кражей. Если же что-то такое и найдется, что ж, — Мелвин пожал плечами, — любой предмет, сколько бы я ни отдал за него, будет незамедлительно возвращен владельцу. Такое тоже случалось, не раз и не два. Неизбежные издержки моей работы.

— Как и жизнь в Черной Часовне?

— Нет, это уже сознательный выбор. У меня имеется особняк и в другой, куда более престижной части города. Но это предместье стало мне домом в… — полуэльф запнулся, — тяжелый момент жизни. У Черной Часовни, при всех её недостатках, мнимых и реальных, есть одно важное преимущество. Здесь не важно, кем были твои предки, какого цвета твоя кожа, длина твоих ушей и так далее. Важен лишь ты сам. Поэтому мы, — выделил голосом Догерти, — пытаемся сделать предместье более удобным для жизни, а также «инвестиционно привлекательным». Конечно, в любом раскладе вряд ли оно станет новым островом Айл, но перестать считаться городским дном — уже большое достижение.

— И кто же такие «мы»?

— Желающие странного, — судя по интонации полуэльфа, он цитировал какой-то текст, — в данном случае, сделать чуть лучше небольшой кусочек мира. Оплата воскресной школы при храме, благотворительные обеды, ремонт в больнице.

— И наведение собственных порядков?

— Вы про Мордека и его приятелей? — понимающе кивнул полуэльф. — Что ж, многие разделяют ваше опасение, что лекарство может стать хуже болезни. Однако замечу, все происходит строго в рамках закона, право на добровольную дружину стражников появилось в своде городских уложений Клавдиума, — нагнувшись, Догерти провел рукой по темно-синей обложке пухлого, раза в три толще обычных книг, томика, — примерно семьсот лет назад и до сих пор не отменено, как и многие иные правила и уложения тех времен. К примеру, вы знаете, что в центре Клавдиума запрещено ехать на лошади, сидя задом наперед, если у вас на ногах деревянные башмаки? Впервые услышали, верно? А там в основе весьма забавная старая история.

— С удовольствием выслушаю её, — пообещала я, ставя опустевшую чашку на блюдце, — но как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня иная цель.

Выслушав мой рассказ и подробное описание обоих работавших на Музыканта полуэльфов, Догерти явно помрачнел.

— Вот, значит, как… — пробормотал он. — Кэл и Амалинта.

— Вы их знаете, — уверенно сказала я.

— Знал обоих, — не стал отрицать полуэльф. — Вы правы, нас не так уж и много, а мир не так уж велик, рано или поздно, но все как-то встречаются. Да, я их знал… а теперь выходит, Кэл жив, а она мертва, — вздохнув, Догерти очертил святой круг.

— Предпочел бы, чтобы случилось наоборот. Нет-нет, — быстро добавил он, развернув ладонь, — вас я ни в чем ни виню, инспектор. Амалинта, как и многие из нас, имела склонность к… ну, назовём это «поспешными и непродуманными решениями». Добавьте сюда проблемы с эмпатией и получим закономерный итог. Увы, тут не всегда способны помочь даже эльфийские лекарства, подобранные по всем правилам, в инициальном порядке. Мы же не эльфы, и не люди. А вот Кэл… Калеб Паркер, если вы это еще не выяснили, он из другого теста. Не просто из тех, кто перережет горло за медяк или горбушку, но и сделает это с удовольствием. Злобная и лживая тварь.

Не глядя протянув руку, полуэльф снял с полки тонкую книжицу в зелено-красном переплете. Наклонив голову, я сумела прочесть название на корешке: «Старинные аранийские предания и сказки, записанные и обработанные Крагнуром Серобородом». Мелвин раскрыл книгу примерно на середине, пролистал несколько страниц и, довольно кивнув, развернул, продемонстрировав мне рисунок с жуткой оскаленной мордой антропоморфного лиса, нависшего над сжавшейся крольчихой в крестьянском платье.

— Данный рисунок очень точно изображает его внутреннюю суЧность, — захлопнув книгу, Догети так же не глядя вернул её на полку.

— Сильно подозреваю, чтобы оправдать свой провал, Калеб насочинял изрядных сказок про вашу контору и лично вас, инспектор. Возможно, как раз из-за них Амалинта и отреагировала на ваше появление в Скаузере так экспрессивно. К слову, — озабоченно добавил Догерти, — несколько дней, точнее, примерно неделю назад мне сообщили, что Калеб снова появился в Клавдиуме. Не думаю, что его послали мстить, но ближайшее время оглядывайтесь почаще. А еще лучше, обзаведитесь хорошим телохранителем. Констебль Гррокс хорош, если надо проложить дорогу сквозь толпу. Но если за вами открыл сезон охоты кто-то вроде Калеба Паркера, тролль его не остановит. Как и Мордек со своими друзьями, тут угроза иного уровня.

— И у вас, — догадалась я, — наверняка есть кто-то на примете.

— Есть одна особа, — Догерти с очень задумчивым видом глянул на потолок, — я запишу её адрес. Но сразу предупреждаю, про меня лучше не упоминать, там такой коктейль гордости с предубеждением. Если спросит прямо, соврите что-нибудь правдоподобное, уверен, она числится в каких-нибудь картотеках. И вот еще…

Развернувшись, он быстрым шагом удалился за шкафы, хлопнул дверью… но закрыл не до конца, и я смогла слышать, как полуэльф поднимается по ступенькам, идет по длинному коридору, отпирает ключом еще одну дверь, затем что-то металлическое… несгораемый шкаф?

— Вот эти штуки могут вам пригодиться.

— Штуки? — озадаченно повторила я. Выложенные полуэльфом на конторку слегка изогнутые пластины выглядели… странно. Темная, словно бы обугленная, поверхность, из-под которой в нескольких местах проглядывали колечки кольчуги. Обратная же сторона выглядела почти как внутренность кокоса, только бесчисленные волоконца имели зеленый цвет, а не привычный золотисто-коричневый.

— Итог попытки одной из Ветвей совместно с гномами создать доспехи нового типа. Получили несколько весьма многообещающих прототипов, но добиться хоть какой-то стабильности результатов и масштабировать процесс таки не сумели. Насколько я помню, подарок от хэи Таринэль вам не подошёл по размеру, — полуэльф деликатно не стал уточнять, что именно я не смогла упихать в подаренный доспех, — а эти пластинки хорошая портниха сможет просто вшить в корсет.

Учитывая новость про возвращение Кэла, идея обзавестись дополнительной защитой выглядела очень разумной. Но…

— Сколько стоят «эти штуки»?

— Возможность плюнуть в глаза Калеба Паркера! — Глядя на гримасу Догерти, я осознала, что мстительность довольно широко распространена среди полуэльфов. — Можно взять одну голову, целиком его тащить не обязательно.

* * *

Лучик света между дверью кабинета полковника и косяком выглядел слишком слабым для газового рожка, даже прикрученного на минимум. Больше похоже на уличные фонари с площади перед «Четырьмя Банками». Но при этом сам Кард находился внутри, причем еще не спал — дыханье спящего человека звучит иначе.

А еще из-за двери соблазнительно пахло ягодно-травяным настоем. Пройти мимо подобного аромата я попросту не могла.

— Сэр? Я могу войти?

— Заходите, мисс Грин. Я ждал вас.

— Ждали, сэр? У меня нет срочной информации, а про визит к лорду Ричу собирался доложить Аллан…

— Он и доложил.

Кард сидел в кресле возле окна, спиной ко входу, и при моем появлении даже не повернулся.

— Я ждал вас для иного. Выпейте со мной, мисс Грин.

— Что, простите⁈

— Не алкоголь, разумеется, — пояснил Кард, — я помню ваши специфичные вкусы. Специально попросил Тайлера сварить для вас большую кружку подгорного варева по фамильным рецептам. Стоит на моем столе, на правом краю. Бутылка кринанского виски только для меня.

Он наклонился, чтобы поднять упомянутую бутылку с пола и при этом стиснул зубы так, что я отчетливо расслышала скрип.

— Последствия ранения дают о себе знать, сэр?

— Главным образом, — полковник достал из кармана складной нож и принялся счищать восковую заливку с горлышка, — а также осенняя погода, новости, брат Винсент со своей очередной гениальной идеей, взаимное положение лун в небесах и что там еще по списку. Осенняя депрессия в Клавдиуме куда страшнее простуды, это вам подтвердят в любом пабе. Но вы правы, первичны все же последствия ранения. Временами голова ноет настолько, что я сам почти готов расколотить её о стенку. В этот раз как-то пришлось особо неудачно… или просто я уже не тот мальчик, что через две недели, весь в бинтах, сбегал из лазарета.

Присев на кушетку, я поднесла кружку к лицу и вдохнула. Определённо что-то новое, в чем-то больше эльфийское, чем гномское. Больше лесных ягод, добавилась кислинка, вместо мяты появились ноты хвои с корицей, странное сочетание. Коктейли Тома и раньше не отличались простотой, но сегодня он определенно решил превзойти свои прошлые достижения, у меня не получалось выделить и половины компонентов. Можжевельник, валериана, хмель, что-то еще? Буквально мельтешащий на кончике языка вкус: горьковатый, с «пряным» оттенком, горчинка, ощущение тепла по рту… неужели дамиана? Люди обычно используют его как афродизиак, хотя к чему он и без того вечно перевозбужденным коротышкам.

— Врач же выписал вам что-то против боли.

— Новое, совершенно безвредное, не вызывающее привыкания средство на основе старой доброй настойки опиума. Или там уже морфий? Неважно. К этому, — полковник качнул бутылкой, заставив её булькнуть, — я точно не буду обращаться слишком часто. А вот опиум или морфий… несколько моих друзей после ранения подсели на эту дрянь, довольно печальное зрелище. Между прочим, вам ведь посольский лекарь тоже выписал какое-то лекарство? В красивом сиреневом флакончике…

— Там всего лишь нейромедиаторы, а не… и вообще, как вы узнали⁈

— Вы его бросили в ящике стола и забыли, — без малейшего раскаянья в голоса объяснил Кард, — надпись на эльфийском я прочесть не смог, но уж наглухо запечатанный флакон отличить сумею.

— Спасибо, сэр, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно ядовитей, — что не стали обращаться к Молинари за помощью в переводе.

— Да пожалуйста, — полковник снова качнул бутылкой. — Вы тоже не забывайте пить гномское пойло. Хоть оно и давно уже остыло, но понемногу выдыхается.

— Как скажете, сэр. И… почему я?

— Аллан, Том и все остальные не должны испытывать сомнения в своем командире, — пояснил Кард. — Для них я не просто человек, но еще и символ. Уверенный, не знающий страха, сомнений. А вы и так «читаете» любого, как открытую книгу…

— Вы преувеличиваете возможности эльфийского зрения, сэр.

— В самом деле? — Кард сделал вялую попытку подняться. — Вам видно небо за окном? Слева, примерно за шпилем святого Лидла есть красный отблеск на облаках?

— Не уверена, сэр, — честно призналась я полминуты спустя. — Там фабричное предместье постоянно затянуто дымом из труб.

— Он там есть, — полковник сделал большой глоток, — завод Бартона и Хейворда. Сегодня туда доставили восемь новых станков. Кто-то пустил слух, что из-за этого сократят четверть или даже треть нынешних работников. Собралась толпа, начали выкрикивать лозунги технофобов, а идиот-управляющий, выйдя к ним, не придумал ничего лучшего, чем угрожать уволить зачинщиков и вообще всех подряд. Ну а дальше, как обычно в таких случаях, все случилось быстро. Час назад… — полковник, вытянув руку, подобрал со стола обрывок телеграфной ленты, — доложили про восемь убитых и двух десятках раненых. Один гном и семь человек, если для вас это имеет значение. К утру… и да, горел склад, огонь вот-вот мог перекинуться на другие заводские строения. Учитывая, что для покупки станков наверняка брали крупный кредит, итог понятен — банкротство, закрытие завода, на улице окажутся все.

Кард снова приложился к бутылке.

— Впрочем, есть шанс, что настоящими владельцами окажется кто-то из Домов и тогда деньги найдутся. «Фабриканство» считается недостойным для настоящего аристократа занятием, но вложение капитала приемлемо. К примеру, Дарнли напрямую или через вассальные Дома вложились в колониальную торговлю. Иронично… наследницу Дома Дарнли едва не убили орки, доставленные в Аранию на принадлежавшем ей судне.

— И что же, — с горечью спросила я, — никто ничего не может сделать? Сэр Невилл, отец Марилены…

— Могут и делают, — после долгой паузы ответил полковник. — Как и мы. А если вам вдруг хоть на миг покажется, что мы делаем недостаточно, вспомните Скаузер.

— Не хочу…

Почти правда, я действительно не хотела вспоминать недавние события, тщетно пытаясь прогнать их прочь, похоронить под слоями прочих воспоминаний. А они все равно возвращались вновь и вновь, болезненно яркие и отчетливые. Чужая кровь, присохшая к ладоням. Чужое тело на твой руках, вдруг потяжелевшее. Охваченные пламенем дома. Тела на полуразрушенных улицах, низкое серое небо в мертвых глазах. Собственный липкий страх, когда ты отчетливо понимаешь, что следующей атаки тебе и всем оставшимся защитникам баррикады не пережить. Приходящая на его место усталость, когда бояться уже нет сил, как и на все остальное. Именно последний кошмар почему-то оказался самым страшным и приходил чаще других. Жуткое ощущение, что вся следующая жизнь все лишь галлюцинации усталого мозга и стоит лишь стряхнуть наваждение, как ты снова очнёшься под серым небом.

Внезапно я поняла, что голос Карда я не слышу, а вижу. Яркие разноцветные волны, рождающиеся в районе головы и расходящиеся по комнате, отражаясь и переотражаясь от стен. А вот запахи стали звучать — к примеру, остаток гномского варева на дне кружки выплетал тихую мелодию, такую спокойную, расслабляющую, усыпляющую…

— Сэр… что-то не то… со мной…

Попытка встать с кушетки не удалась, ноги словно превратились в камень. А Карл вдруг оказался рядом, вынимая кружку из онемевших пальцев. Невозможно, я ведь не слышала, как он вставал, как подходил…

— Грибная вытяжка, Фейри, — прозвучал откуда-то издалека его голос. — И нейромедиаторы.

— Но, сэр… мне надо… я должна…

— Вам надо выспаться. Устраивайтесь поудобнее на подушке, сейчас принесу плед.

— Но… почему…

— Как ваш командир, — теперь голос полковника сверкал прямо над мой головой, ярко-зелеными волнами разбегаясь по кабинету, — я считаю своим долгом проследить, чтобы вы все-таки выполняли предписания лечащего врача. И, поскольку вы так и не притронулись к фиалу с лекарством, мы с целителем Гиланом придумали другой вариант.

— Это… — глаза уже совсем закрывались, а язык стал неожиданно большим и тяжелым, с трудом ворочаясь во рту, — очень коварно с вашей стороны, сэр.

— Так и было задумано, — согласился полковник. — А теперь спать, инспектор Грин! Это — приказ!