Торн задерживался, и мы с Вэйлань начали уже всерьёз переживать. Мы потушили свет во всём доме и сидели в полной темноте, прислушиваясь к каждому шороху за окном.

— Говорят, если выпить «крови Феникса», можно обрести небывалую силу… — тихо произнесла Вэйлань.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Ты плохо училась? Если в твоих венах не течёт кровь потомков, ты просто сгоришь изнутри через пару недель. Буквально.

— Оу… — Вэйлань покачала головой, явно расстроенная собственной наивностью.

Я помолчала, обдумывая её слова.

Если Линь Чжэ действительно везёт запрещённый товар… тогда зачем он ему? Он сам не сможет им воспользоваться. Ради денег? Он в их не нуждается. Не думаю, что он вместе с принцем будет рисковать своей жизнью просто так.

Если бы такой артефакт мог пробудить мою истинную силу, я бы сейчас не сидела здесь в темноте. Я бы уже бежала к стоянке его каравана. Но выпив её, я, скорее всего, почти ничего не получу. Моя сила и так намного сильнее, чем у любого монаха, всю жизнь практикующего плетение нитей. Отец был предельно чёток: только после свадьбы.

Я наблюдала, как Вэйлань отрабатывает плетение до автоматизма. Её пальцы уже двигались гораздо ловчее, чем несколько недель назад. И вдруг в голову пришла неожиданная, очень неприятная мысль.

Селин.

Если Линь Чжэ связан с принцем, то эта кровь возможно — для неё?

Если она её примет, то это несомненно подействует. Сейчас её умения я бы сравнила со способностями Вэйлань. А после принятия крови… я даже не представляла, какой это даст результат.

Я прикрыла глаза и тяжело, удручённо выдохнула.

«Почему просто нельзя выйти за первого встречного? К чему все эти сложности?!»

От осознания собственной беспомощности я едва не ударила ладонью по столу, но вовремя сдержалась, вспомнив, что я не одна в комнате.

Торн вернулся на три часа позже, чем мы планировали. К тому моменту мы с Вэйлань уже извелись от беспокойства. Как только он тихо постучал условным сигналом, мы выскользнули из дома под покровом ночи, не сказав ни слова.

— Были некоторые неприятности, — коротко бросил он, когда мы уже двигались прочь от деревни. — Но я их решил.

Мы выбирались просёлочными и скрытыми тропами. За то время, что мы жили здесь, Торн успел изучить и найти не один путь, пока охотился. Он сумел раздобыть только двух лошадей. На одну сел он, на вторую — я с Вэйлань.

Мы гнали их так, словно за нами действительно гнался бог преисподней.

Только к рассвету мы наконец остановились на привал в небольшой роще у подножия холмов. Лошади тяжело дышали, покрытые пеной. Мы быстро перекусили сухарями и вяленым мясом, напоили и накормили животных, после чего присели отдохнуть.

От долгой скачки болело всё тело. Даже Торн, обычно не подававший виду, слегка морщился, потирая поясницу.

Он встал на колени, развернул потрёпанную карту и ткнул пальцем в нужное место.

— Мы недалеко от границы с Юльлань.

Я посмотрела на карту и тяжело вздохнула.

— Это похоже на западню, — удручённо пробормотала я. — Впереди Хуанмо. В обход гор мы практически упрёмся в столицу. Идти через тёмные горы — это займёт целую вечность. Нужно как-то попасть в Хэйфэнлин[5].

Торн покачал головой.

— Безопаснее всего будет идти именно через Хуанмо, — сказал он спокойно. — У столицы наверняка куча постов и усиленные патрули. Там нас будут ждать в первую очередь.

Два месяца, которые мы провели в дороге, дались нам тяжело. Мы устали не только физически, но и морально. Скудная провизия, постоянные лишения, ночёвки под открытым небом — в итоге мы сильно похудели. Большую часть еды мы отдавали Торну. Если что-то случится, именно он должен был остаться в силах, чтобы защитить нас.

К тому моменту, как мы добрались до Хуанмо, единственное, о чём мы с Вэйлань мечтали — это принять горячую ванну, выспаться в настоящей постели и поесть досыта. Приоритеты меняются удивительно быстро, когда несколько дней подряд приходится голодать.

Торн, под личиной простого путешественника, которую мы выбрали для въезда в город, подошёл к хозяйке небольшой гостиницы.

— Нам пару комнат, хозяйка. Для меня и моей семьи.

Женщина расплылась в широкой улыбке и проводила нас наверх, непрерывно кланяясь и что-то приговаривая.

Я видела, как дрожали руки у Вэйлань — не от напряжения плетения, а от голода. Сама я поднималась на второй этаж из последних сил, держась рукой за перила. Каждый шаг давался с трудом.

Когда дверь за нами закрылась и мы остались наконец одни, Вэйлань прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол, закрыв глаза.

— Я больше не могу… — тихо прошептала она. — Ещё один день без нормальной еды, и я просто упаду.

Торн запер дверь и только после этого позволил себе тяжело выдохнуть.

— Сегодня отдыхаем по-настоящему, — сказал он низким голосом. — Завтра будем решать, что дальше.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

Я подошла к узкому окну второго этажа и слегка отодвинула потрёпанную бумажную занавеску.

Утреннее солнце только-только поднялось, окрашивая небо в мягкий тёмно-розовый цвет. Вид открывался на главную улицу небольшого приграничного городка Хуанмо. Воздух здесь был сухим и пыльным, с горьковатой примесью песка и полыни. Даже на рассвете чувствовалось дыхание пустыни.

Внизу по улице неспешно двигались люди. Большинство — местные жители в практичной одежде западных провинций: свободные полотняные и хлопковые халаты песочного, серо-бежевого и выцветшего синего цветов, с широкими рукавами и высокими воротниками, защищающими от ветра и песка. Многие мужчины носили поверх халатов короткие кожаные безрукавки и головные повязки или войлочные шляпы с широкими полями. Женщины одевались скромнее — длинные туники с разрезами по бокам, часто с тёмными накидками или шарфами, закрывающими волосы и нижнюю часть лица.

По улице проходили караванщики в пыльных дорожных плащах, торговцы с тележками, груженными сушёными фруктами, вяленым мясом и глиняными кувшинами. Двое стражников в потрёпанных кожаных доспехах с эмблемой местного наместника лениво прогуливались вдоль улицы, почти не глядя по сторонам. Здесь, на краю империи, порядок держался больше по привычке, чем по строгому надзору.

За крышами низких глинобитных и деревянных домов виднелись рыжеватые холмы и далёкие силуэты гор, уже подсвеченные первыми лучами солнца. Ветер иногда поднимал тонкую песчаную пыль, которая кружилась в воздухе, словно золотистый дым.

Я смотрела на эту картину, чувствуя странную смесь усталости и осторожного облегчения. Мы наконец-то были в относительной безопасности… хотя бы ещё на одну ночь.

Сзади тихо подошла Вэйлань. Она выглядела измождённой, но решительной.

— Я схожу за новой одеждой, — прошептала она. — Идём со мной.

Я кивнула, не отводя взгляда от окна.

— Идём.

Мы спустились вниз и медленно пошли по улице. Я то и дело поглядывала на Вэйлань, гадая, что же заставило её пуститься со мной в бега. Мы уже достаточно долго были вместе, пережили немало невзгод. Торн даже учил её ловить рыбу. Это чего-то да стоило.

Наконец я решилась и спросила тихо:

— Почему ты сбежала из дома?

Вэйлань хмыкнула, но я заметила, как на мгновение она напряглась.

— Ты долго держалась, — ответила она с лёгкой улыбкой. — А почему сбежала ты?

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Погоди… — я невольно усмехнулась. — Всё это время ты бежала с человеком, даже не подозревая, от чего он бежит и почему?

Меня это так позабавило, что я рассмеялась — по-настоящему, впервые за несколько месяцев. Смех вышел немного хриплым, но искренним.

Вэйлань тоже улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё оставалась настороженность.

— А вдруг я убийца или человек, которому совсем не стоит доверять? — тихо сказала я, глядя на Вэйлань. — Ты совершенно не разбираешься в людях. Так нельзя.

Она вдруг взяла мою руку и крепко сжала пальцы. Её ладонь была неожиданно тёплой и сильной.

— Ты спасла мне жизнь, рискуя своей, — произнесла она серьёзно. — Я знала, что ты не причинишь мне вреда.

Я поджала губы, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Твоя вера в меня… беспочвенна.

Я не заслуживаю её.

Сколько раз я думала о том, чтобы бросить их с Торном на произвол судьбы. Если Вэйлань выживет — император щедро наградит любого, кто её вернёт. А Торн… он солдат. Он выживет или нет.

Я корила себя за эти тёмные мысли, пыталась убедить себя, что у меня нет выбора. Но не получалось. А сейчас я просто шла рядом с ней по пыльной улице к лавке, чтобы купить новую одежду.

Вэйлань всё ещё держала мою руку. Не сильно, но уверенно, словно боялась, что я исчезну, если она отпустит.

— Может, и беспочвенна, — тихо ответила она, не глядя на меня. — Но я всё равно верю. Потому что кроме тебя и Торна у меня сейчас никого нет.

Я промолчала.

Слова застряли в горле.

Вместо ответа я лишь слегка сжала её пальцы в ответ — коротко, почти незаметно.

Мы продолжили идти по улице, две беглянки в чужом городе, под чужими лицами, держась за руки, словно это могло защитить нас от всего мира.

— Ну так как? — я заглянула ей в глаза. — Почему ты сбежала?

Вэйлань отвела взгляд и посмотрела куда-то в сторону, на пыльную улицу. Она явно не хотела отвечать.

— Ты будешь смеяться…

— Из-за мужчины? — не смогла я скрыть разочарования в голосе.

Она нахмурилась, но всё же продолжила, уже переступая порог небольшой лавки:

— Не только… — тяжело выдохнула она. — Отец хотел выдать меня замуж, чтобы укрепить своё положение. Настроение при дворе и среди министров за последние четыре года сильно изменилось.

— Выдать за кого? — спросила я, мысленно перебирая имена тех, кого знала.

Вэйлань остановилась у прилавка с тканями, провела пальцами по грубому холсту, словно это помогало ей собраться с мыслями.

— За одного из западных наместников, — тихо ответила она. — Он старше моего отца.

Она говорила очень тихо, но с надрывом, словно снова проживала всё это заново. В её голосе слышалась горечь и отвращение.

— Ему уже за пятьдесят. У него три жены и куча наложниц. Отец сказал, что это «выгодный политический союз»… — она горько усмехнулась. — А я должна была стать четвёртой женой, чтобы западные кланы не взбунтовались.

Вэйлань замолчала, сжимая в пальцах край ткани так сильно, что побелели костяшки.

Я стояла рядом и не знала, что сказать. Всё вдруг стало ещё более мерзким и понятным.

— Поэтому ты и сбежала… — тихо произнесла я.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Я не хочу быть разменной монетой. Ни для отца, ни для брата, ни для кого-то ещё. Лучше уж голодать и прятаться здесь, чем… чем это.

— Я принцесса, дочь самого императора! — прорычала Вэйлань, и в её голосе смешались ярость и боль. — А меня — в четвёртые жены… Я лучше умру, чем потерплю такой позор.

Я молчала, давая ей выговориться.

— Когда я тогда спросила тебя при побеге, из-за кого всё это… в твоём голосе не было злости. Там было смущение, — тихо заметила я.

Вэйлань отвела взгляд. Её пальцы нервно теребили край грубой ткани на прилавке.

— Мне нравится один человек… — наконец выдохнула она. — Но он сказал, что ни за что не…

Она резко замолчала, прикусив губу. Я не стала допытываться. Захочет — сама расскажет. По тому, как горели её щёки и как она избегала моего взгляда, было видно: она всё ещё влюблена. До сих пор.

Но то, что при дворе неспокойно, я услышала впервые. И это странно. Ведь когда отец отправлял меня в Цзиньлун, он ничего не сказал об этом. Ни слова.

Или умышленно умолчал?

Эта мысль холодной иглой кольнула в груди. Если даже отец скрывал от меня настоящую обстановку при дворе… значит, ситуация гораздо хуже, чем я думала.

Вэйлань стояла рядом, опустив голову, и казалась сейчас совсем маленькой и беззащитной. Совсем не похожей на ту надменную младшую принцессу, которую я когда-то видела во дворце.

Я тихо вздохнула и положила руку ей на плечо.

— Мы разберёмся, — сказала я мягче, чем обычно. — И с твоим отцом, и с этим… человеком. Но не сегодня. Сегодня нам нужна просто одежда и горячая еда.