Мы нашли небольшой заброшенный домик на самой окраине Шафэнчжоу[1]. В нём не жили уже больше десяти лет. Понадобилось несколько дней, чтобы отскрести полы и стены, вымести толстый слой пыли и хоть немного проветрить помещение.

Деревня была маленькой и тихой. Местные жители сначала отнеслись к нам насторожённо и холодно — чужаки в таком захолустье всегда вызывают подозрения. Поэтому первое время мы старались не показываться все вместе на центральном рынке.

Вэйлань всё ещё плохо владела «нитями». «Обманный лик» давался ей с трудом, и она часто снимала иллюзию, как только возвращалась домой, — бледная, с дрожащими руками. Но день ото дня у неё получалось всё лучше. Через пару недель мы уже могли спокойно выходить из дома с поддельными лицами.

Многие в деревне облегчённо выдохнули. И мы тоже.

Наконец-то появилось ощущение, что хотя бы какое-то время мы в относительной безопасности.

Мы планировали переждать здесь всего несколько дней, максимум — неделю. Но Торн, разговорив местных, принёс неутешительные вести: зимняя пустыня по ночам становится смертельно опасной. Днём — обжигающий холод, ночью — ледяной ветер, который проникает даже сквозь тёплую одежду. Для меня и Торна это было бы терпимо, но Вэйлань могла серьёзно заболеть в пути, а это неизбежно затормозило бы нас всех.

К тому же в деревне так и не нашлось человека, который за деньги и обещание молчания согласился бы провести нас безопасной дорогой через пустыню.

Поэтому мы остались ждать, пока погода не наладится.

Мы и сами не заметили, как пролетела зима и наступила весна.

Из чужаков, вынужденных делить тесный домик, мы постепенно превратились… нет, не в семью. В друзей — тех, кто может терпеть друг друга при необходимости, иногда даже улыбаться и молча передавать друг другу чашку горячего чая по вечерам.

Вэйлань больше не дулась по каждому поводу. Торн перестал смотреть на неё как на обузу. А я… я начала ловить себя на мысли, что иногда мне почти спокойно в их компании.

Почти.

Император не оставлял попыток найти нас. Посты на дорогах постепенно уменьшались, но это не успокаивало — скорее, говорило о том, что поиски стали более тихими и изощрёнными.

Однако сейчас меня волновало совсем другое.

Мой отец.

Как только он не видел меня в родном гнезде. К началу зимы, скорее всего, просто негодовал. А сейчас, когда весна вступила в свои права, он, должно быть, исходил тихим, тяжёлым бешенством. Его нрав даже я порой не могла предугадать. Отец никогда не кричал и не размахивал руками — он становился пугающе спокойным. И именно в такие моменты от него можно было ждать самого страшного.

Я не знала, что он предпримет дальше.

Отправит ли гонцов с требованием вернуть меня любой ценой?

Поднимет ли кланы и двинет флот к берегам Цзиньлуна?

Или затаится и начнёт готовить нечто более холодное и разрушительное?

Одно я знала точно: чем дольше я не появляюсь в Тарнхолде, тем сильнее становится его ярость. А когда Железный Кулак по-настоящему разъярён, он не останавливается, пока не получит то, что считает своим.

Я сидела на старой деревянной скамье у дома, глядя на далёкие холмы, и невольно сжимала кулаки. Весна уже полностью вступила в свои права, но внутри меня по-прежнему царила зимняя стужа.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

Мы с Вэйлань пришли на небольшой базар на центральной площади деревушки рано утром, пока солнце ещё не припекало. Нужно было купить рис, сушёное мясо и немного специй — запасы в доме подходили к концу. Мы обе были под «Обманным ликом»: я — обычная крестьянка средних лет, Вэйлань — молодая девушка с простым, ничем не примечательным лицом.

Торговец сушёными фруктами, щербатый мужчина с маслянистым взглядом, как раз пытался всучить нам два мешка явно подпорченного товара по цене свежего.

— Лучший товар в округе, уважаемые! — заливался он. — Только вчера привезли! За два ляна серебра отдам оба мешка!

Я уже открыла рот, чтобы жёстко осадить наглеца, когда рядом раздался спокойный, приятный голос:

— Дядюшка, ты, кажется, ошибся. Эти финики сушат уже третий месяц, и плесень на них видна даже слепому. За такой «лучший товар» и полляна будет много.

Мы одновременно обернулись.

Рядом стоял молодой мужчина, примерно моего возраста. Высокий — на голову выше меня, широкоплечий, но при этом гибкий, как хороший клинок. Чёрные волосы были небрежно собраны в хвост, несколько прядей падали на лицо. Красивое, резко очерченное лицо с лёгкой, почти ленивой улыбкой. Глаза — тёплого янтарного оттенка — смотрели на торговца с насмешливым превосходством.

Торговец мгновенно сник и начал бормотать извинения, торопливо меняя мешки на свежие.

Незнакомец повернулся к нам и слегка поклонился — ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо, но не подобострастно.

— Прошу прощения, что вмешался. Но смотреть, как честных людей пытаются обобрать, выше моих сил, — он улыбнулся шире, и улыбка вышла неожиданно обаятельной. — Линь Чжэ. Прибыл вчера вместе с проходящим караваном. Весна наконец-то вступила в свои права, госпожа.

Я почувствовала, как напряглась Вэйлань рядом со мной. Она стояла очень тихо, почти не дыша, и смотрела на незнакомца с откровенной подозрительностью. Я тоже была настороже.

— Благодарю за помощь, господин Линь, — ответила я ровно, стараясь говорить простонародным тоном. — Но мы сами справились бы.

— Не сомневаюсь, — легко согласился он, хотя в глазах мелькнуло понимание. — Просто иногда полезно иметь лишнюю пару глаз. Особенно в незнакомом месте.

Он не стал навязываться. Просто кивнул нам обоим, сказал ещё пару ничего не значащих вежливых фраз и отошёл к соседнему ряду, где торговали тканями.

Мы быстро закончили покупки и направились обратно.

Только когда мы отошли достаточно далеко от базара и свернули в узкий переулок, Вэйлань наконец заговорила. Она почти прижалась ко мне и прошептала так тихо, что я едва расслышала:

— Он кажется знакомым… Но я не помню откуда.

Я резко остановилась и посмотрела на неё.

— Ты уверена?

Вэйлань покачала головой, кусая губу.

— Нет… Но лицо… голос… что-то в нём есть. Я точно его где-то видела. Во дворце? Или… — она замолчала, не договорив.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Новый человек в деревне. Красивый, обаятельный, слишком хорошо воспитанный для простого караванщика. И теперь ещё Вэйлань говорит, что он кажется знакомым.

Это могло быть совпадением. А могло быть очень большой проблемой.

На следующий день после встречи на базаре Линь Чжэ снова появился в нашей жизни — и на этот раз не один.

Мы с Торном пошли к колодцу за водой ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. У старого каменного колодца стояла небольшая группа людей: семеро мужчин и три женщины в потрёпанной дорожной одежде. Рядом были привязаны крепкие верблюды и две повозки, крытые выцветшим холстом.

В центре группы стоял Линь Чжэ. Он негромко разговаривал со старшим караванщиком — высоким, обветренным мужчиной с седой бородой. Когда мы подошли ближе, Линь Чжэ обернулся и одарил нас своей фирменной лёгкой, опасно-привлекательной улыбкой.

— Опять встречаемся, госпожа. Мир тесен, особенно в такой маленькой деревне.

Торн едва заметно напрягся рядом со мной. Я почувствовала это по тому, как изменился его хват на ведре.

— Это ваш караван? — спросила я спокойно.

— Не совсем мой, — Линь Чжэ пожал плечами с небрежной грацией. — Я присоединился к нему в Лунбэе[2]. Везём шёлк, нефрит и лекарственные травы из западных провинций в Хайлань[3]. А оттуда… кто знает. Может, дальше на юг. А может, и через пустыню, если погода позволит.

Лунбэй. До моего дома рукой подать. Тогда зачем делать такой огромный крюк через Хайлань? В обход столицы?

Он сделал паузу и посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Правда, в последние дни у нас возникли… небольшие сложности. Двое проводников слегли с лихорадкой ещё в прошлом городе. Теперь нам нужен кто-то, кто хорошо знает местные тайные тропы через западную окраину пустыни. Особенно те, что обходят официальные посты.

Последние слова он произнёс значительно тише, почти шёпотом, и посмотрел мне прямо в глаза.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Он знал. Или, по крайней мере, сильно догадывался.

Торн шагнул вперёд, частично загораживая меня собой.

— А зачем честному каравану обходить официальные посты, господин Линь? — спросил он низким голосом.

Линь Чжэ тихо рассмеялся. Смех был приятным, но в нём не было тепла.

— Честный караван боится многого, друг мой. Особенно когда в грузе не только шёлк и травы. — он понизил голос ещё сильнее. — Среди ящиков есть несколько… особенных. За такие императорская стража готова платить золотом. Или рубить головы тем, кто их перевозит.

Он оглянулся на своих спутников, убедившись, что никто не подходит слишком близко, и продолжил:

— Я ищу надёжных, молчаливых людей, которые проведут нас тайной тропой. Плачу хорошо. Очень хорошо. Пятьдесят лян серебра каждому проводнику. Плюс безопасный выход из провинции.

Вэйлань, которая подошла чуть позже и услышала последние слова, побледнела под своим «Обманным ликом». Она стояла позади меня и молчала, но я чувствовала, как она мелко дрожит.

Я смотрела на Линь Чжэ и понимала: это не простое предложение.

Это была либо ловушка, либо шанс. Или и то, и другое одновременно.

— Почему вы решили обратиться именно к нам? — спросила я тихо.

Линь Чжэ улыбнулся шире, но глаза остались холодными и оценивающими.

— Потому что вы — не те, кем притворяетесь. И потому что я видел, как вы смотрите на западную дорогу. Так смотрят только те, кому очень нужно исчезнуть.

Он сделал шаг ближе и добавил почти ласково:

— Решайте быстрее, госпожа. Караван уходит через три дня. А императорские ищейки становятся всё настойчивее. Особенно после того, как нашли след северной принцессы где-то в этих краях…

Мы вернулись домой уже в сумерках. Торн сразу запер дверь на тяжёлый засов и встал у окна, внимательно наблюдая за улицей. Я поставила корзину с покупками на стол и только тогда заметила, как сильно побледнела Вэйлань.

Она стояла посреди комнаты, прижав ладони к щекам. Её «Обманный лик» дрожал и медленно сползал, открывая настоящее лицо — испуганное, растерянное, почти детское.

— Вэйлань? — тихо позвала я.

Она вздрогнула.

— Я вспомнила… — прошептала она дрожащим голосом. — Я знаю, где видела Линь Чжэ.

Торн резко обернулся. Я подошла ближе.

— Говори.

Вэйлань нервно теребила край рукава, делая несколько шагов по комнате.

— Это было прошлой осенью, за два месяца до твоего приезда в столицу. Я зашла в Павильон Лунного Света искать Юэлин… Двери в малый зал были приоткрыты. Я услышала голоса.

Она сглотнула.

— Там был мой брат… и ещё трое мужчин. Один из них — Линь Чжэ. Я запомнила его именно из-за глаз — этот странный янтарный цвет. Они говорили о «Спящей крови Феникса». Брат сказал, что я плохо расслышала, что мне показалось, и велел никому не рассказывать, чтобы люди не подумали лишнего.

Вэйлань сделала шаг назад и прислонилась спиной к стене.

— Он второй сын наместника Хуанмо[4].

Торн тихо выругался сквозь зубы.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё холодеет. Линь Чжэ пришёл именно за нами. И этот караван — скорее всего, обманный манёвр.

Я медленно выдохнула, собираясь с мыслями.

— У нас есть несколько часов. Выбираемся из дома под покровом ночи. Торн, узнай, сколько людей следит за домом и как можно прошмыгнуть мимо. Вэйлань, тебе придётся за два часа сплести новое плетение.

Мы быстро собрали вещи и стали ждать возвращения Торна с разведки. Вэйлань сидела на полу, старательно плетя нити тишины. В деревенской местности это давалось проще, чем в городе.

— Как думаешь… мы могли бы осесть здесь? — вдруг тихо выдохнула она. — Было бы неплохо…

Я посмотрела на неё. Да, неплохо. Если бы я была обычной девушкой с простыми талантами, которые позволяют просто выжить, возможно, так и поступила бы. Но меня всю жизнь готовили возглавить королевство или империю. Я умею только это. И тайную магию, за которую убьют, даже не задумываясь.

Долго в таких условиях мы не протянем. Мы держимся только за счёт оставшихся денег и охотничьего мастерства Торна.

— У нас с тобой другая судьба, — мягко сказала я, взяв её руки в свои. Её ладони уже немного огрубели от непривычной работы. — Даже если бы ты не была принцессой, с твоими способностями было бы кощунством не развивать силу. Не учиться.

Вэйлань тихо кивнула.

— Да… ты, как всегда, права.

— Переживаешь?

Она посмотрела на меня щенячьим взглядом.

— Мой брат… он не злодей. Я в это не верю.

— Мы не знаем всего, — успокоила я её. — Рано строить предположения.

Она словно повторяла мою собственную судьбу. И в этот момент мне очень сильно захотелось её защитить.