До Жёлтого Камня оставалось полдня пути, когда Хмара вдруг забеспокоилась. Она начала прядать ушами, всхрапывать и перебирать ногами, хотя дорога была ровной, а ветер тихим. Я потрепала её по гриве, но она не успокоилась.

— Что с ней? — спросила я у Чэня.

— Лошади чуют то, чего не чуем мы, — ответил он и посмотрел на Бай-ху.

Тот уже натягивал поводья. Лицо его стало жёстким, собранным.

— Приготовиться, — бросил он негромко.

Я ничего не видела. Только холмы, камни и редкие кусты. Но внутри зашевелилось знакомое холодное чувство — то самое, предвестник беды.

Они вышли из-за деревьев — четыре фигуры, и в первый миг мне показалось, что это люди. Такой же рост, такие же руки, такая же одежда. Но что-то было не так. Они двигались рывками, дёргано, словно кто-то невидимый тянул их за ниточки. А когда один из них повернул голову, я увидела лицо. Вернее, то, что было на его месте. Тряпичная маска, сшитая из обрывков кожи и ткани, натянутая на безглазый череп. Рот — кривой разрез. Глазницы — две пустые пуговицы. Страшная тряпичная кукла. Ожившая и голодная.

— Что это? — выдохнула я.

— Кукольники, — процедил десятник. — Твари, что носят чужие лица. Не дайте им коснуться себя!

Они атаковали молча. Ни рыка, ни крика — только топот ног и свист воздуха, рассекаемого оружием. Бай-ху встретил двоих, его меч описал сверкающую дугу — и одной твари снесло полголовы. Но она не упала. Она пошатнулась, дёрнулась, как сломанная игрушка, и снова пошла на него.

Десятник и Чэнь схватились с третьим. Четвёртый обошёл строй и бросился к нам.

— Чэнь! — крикнула я.

Он развернулся, но тварь оказалась быстрее. Длинная, неестественно вывернутая рука хлестнула его по плечу — не когти, а что-то острое, зажатое в тряпичном кулаке. Чэнь упал на одно колено, прижимая руку к ране. Демон перешагнул через него и уставился на меня пустыми пуговицами глаз.

— Назад! — крикнул Бай-ху, но он был слишком далеко.

Я попятилась. Хмара за моей спиной заржала. Тварь замахнулась — я увидела блеск стали в её руке, нелепой, сшитой из лоскутов, — и лезвие полоснуло по моему предплечью. Резкая боль. Кровь потекла сразу, тёплая, быстрая. Я вскрикнула и отшатнулась, зажимая рану ладонью.

И тогда...

Из-за дерева вышел человек. Он двигался спокойно, без спешки, и в первый миг я не поняла, что происходит. Высокий, в тёмно-синем одеянии чиновника, с дорожным посохом в руке. Посох был длинным, тёмного дерева, окованным серебром.

Он не крикнул, не призвал магию. Он просто подошёл, встал между мной и тварью и ударил посохом по земле. Один раз. Воздух дрогнул, как от раската грома, и демонов отбросило назад — всех четверых разом, словно невидимая волна смела их с дороги.

А потом он шагнул вперёд, и посох в его руках перестал быть просто посохом. Он вращался, как боевой шест, — стремительно, точно, ломая конечности тварей, отшвыривая их одну за другой. Последняя, та самая, что ранила меня, попыталась встать — и он пригвоздил её к земле ударом навершия в грудь.

Отряд добил остальных.

Я сидела на земле, прижимая раненую руку, и не могла отвести от него взгляд. Он выпрямился, одёрнул рукав и огляделся — спокойно, как будто ничего особенного не произошло.

— Бай-ху, — произнёс он ровным голосом. — Какая неожиданная встреча.

Глава Ордена, вытиравший меч, поднял голову. На его лице мелькнуло узнавание — и что-то ещё, почти неуловимое. Облегчение? Уважение?

— Юэ, — отозвался он. — Давно не виделись.

— Проезжал мимо. Услышал шум. — чиновник пожал плечами. — Вы позволите присоединиться к вашему отряду? До Юньлани нам, кажется, по пути.

— Будем благодарны.

Я всё ещё сидела на земле, зажимая рану, и переводила взгляд с одного на другого. Что-то в этом чиновнике было не так. Или наоборот — так, как должно быть, но я никак не могла уловить, что именно. Знакомое лицо? Нет. Я никогда не видела его раньше. Но когда он обернулся ко мне — всего на одно короткое мгновение, — мне показалось, что воздух замер.

— Вы ранены, — сказал он, подходя ближе. Голос звучал ровно, но как-то теплее, чем минуту назад.

— Царапина, — ответила я. — До свадьбы заживёт. Если я, конечно, когда-нибудь выйду замуж, что вряд ли, потому что после такой дороги я похожа на пугало. — я попыталась встать, поморщилась и снова плюхнулась обратно. — Ой.

Он моргнул. Потом ещё раз. На его лице на долю мгновения проступило выражение глубочайшего недоумения — как у человека, который ожидал увидеть что-то одно, а столкнулся с совершенно другим.

— Простите, — сказала я, — я болтаю, когда нервничаю. Это у меня с детства. Меня даже из секты за это не выгнали, хотя стоило бы. Спасибо вам, вы нас спасли, вы удивительно вовремя, а вы кто вообще?

— Юэ, — произнёс он просто.

Бай-ху, проходя мимо, бросил через плечо:

— Можешь звать его господин Лун. Старый... знакомый.

— А я Цао Юнь! Травница. Из Хайлани. А что это у вас за посох? Я думала, это просто для ходьбы, а вы им — бах! — и демоны разлетелись, как куклы. Это боевой посох? Он магический?

— Цао Юнь, — донёсся сзади голос Бай-ху, и я услышала в нём счёт до ста.

— Что?

— Позволь господину Луну ответить хотя бы на один вопрос.

— Так я только один и задала! Ну, может, два...

Чэнь за моей спиной издал сдавленный звук и отвернулся, делая вид, что кашляет. Десятник что-то шептал себе под нос — я была уверена, что он считает.

А господин Лун посмотрел на меня. Внимательно. И где-то в глубине его тёмных глаз, что-то мелькнуло.

— Посох, — сказал он наконец, и уголок его губ едва заметно дрогнул, — действительно магический. Но его главное свойство в том, что он не требует от владельца умения молчать.

Я открыла рот. Закрыла. И неожиданно для самой себя рассмеялась — нервно, с облегчением, с запоздалым адреналином.

— Туше, — признала я. — Один-ноль в вашу пользу. Но я ещё отыграюсь.

— Не сомневаюсь, — ответил он и отвернулся к Бай-ху, чтобы обсудить маршрут.

Я осталась стоять, всё ещё улыбаясь, и чувствовала, как сердце постепенно замедляет свой бешеный бег. Вокруг солдаты перевязывали раны, Чэню помогали подняться, десятник ворчал что-то о «сумасшедшей травнице», а я смотрела вслед новому попутчику и не могла отделаться от странного чувства. Этот человек спас нас. И в нём было что-то такое, чего я не понимала. Как будто я знала его всегда. Как будто мы уже встречались — не здесь, не сейчас, а где-то ещё.

Глупости. Я тряхнула головой и пошла к Хмаре. Усталость и потеря крови. Вот и всё.

После битвы наш отряд перестроился. Бай-ху по-прежнему ехал впереди, а мы с господином Луном оказались посередине — бок о бок, колено к колену. Его конь был под стать хозяину: высокий, вороной, с лоснящейся шкурой и таким же спокойным, чуть надменным взглядом. Хмара косилась на него с почтительным неодобрением.

Я, разумеется, молчала ровно столько, сколько потребовалось, чтобы перевести дыхание после боя. Минут пять.

— А чем именно занимается чиновник? — спросила, поправляя поводья. — Ну, в Лунцзине. Вы же сказали, что из столицы. Это очень интересно. У вас, наверное, важная должность? Вы работаете в министерстве? В приказе? Вы с бумагами работаете или с людьми? Или и с тем, и с другим? А какие у вас обязанности? Вы проверяете что-то? Собираете налоги? Судите преступников?

Господин Лун, смотревший куда-то вперёд, медленно перевёл взгляд на меня. На его лице застыло выражение человека, который только что осознал, что ближайшие несколько часов пути будут долгими. Очень долгими.

— В основном бумаги, — сказал он сдержанно. — Доклады. Проверки.

— Бумаги! — просияла. — Это же ужасно интересно! То есть вы сидите и читаете доклады? О чём? О демонах? О торговле? О неурожаях? А вы сами их пишете или только проверяете? А у вас есть подчинённые? Много? А печати у вас есть? Настоящие, с красной пастой? Я однажды видела такую у одного торговца, только она была поддельная, но он клялся, что настоящая...

— Цао Юнь, — донёсся сзади сдавленный голос Чэня, — может, ты дашь человеку вздохнуть?

— Я даю! — возразила я. — Он вздыхает. Я слышу.

Господин Лун действительно вздохнул.

— Подчинённые есть, — сказал он, и я заметила, как уголок его губ дрогнул, — Несколько. Печати тоже есть. Доклады я проверяю о всяком разном.

— О разном! — подалась вперёд в седле. — А о чём конкретно? Ну, вот прямо сейчас у вас какое-то дело? Вы поэтому едете в Юньлань? Расследуете что-то? Или просто инспекция? А вы давно работаете чиновником? Вам нравится? А кем вы хотели быть в детстве?

Он молчал. Конь под ним фыркнул.

— Я не уверен, что помню своё детство, — произнёс он наконец, и в его голосе мелькнуло что-то странное. Не грусть. Скорее тень воспоминания, слишком далёкого, чтобы его удержать.

— Совсем не помните? — нахмурилась. — Это печально. Хотя у меня тоже не самое лучшее детство было. Меня растила мама. Она была травницей. Отца я не знала, а мама рано умерла. Потом меня взяли в секту. Там я встретила Линя.

Он чуть склонил голову — слушал.

— Мы оба были сиротами. Оба со странным даром. Наставники говорили, что толку из нас не выйдет, и оказались правы: через пару лет нас выгнали. Обоих. В один день. — я слабо улыбнулась. — С тех пор мы вместе. Он вечно ворчит и делает вид, что я — сплошное наказание. Но если бы не секта, я бы его не встретила. А если бы нас не выгнали, мы бы не стали теми, кто мы есть.

— И кто же вы есть? — спросил он.

Я задумалась.

— Я — травница, Линь — охотник, — просто ответила я, так просто, как и моя жизнь.

Я замолчала, заметив, что он смотрит на меня. Не на дорогу. На меня. И взгляд у него был такой, будто он пытался что-то вспомнить. Что-то важное. Что-то очень, очень давнее.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответил он, отводя глаза. — Продолжайте.

— Что продолжать?

— Задавать вопросы. Вы, кажется, хотели спросить о подчинённых.

Я просияла и открыла рот, но сзади раздался звук — низкий, утробный. Десятник глухо застонал и закрыл лицо рукой.

— О боги, — пробормотал он. — Она теперь задаст ему весь список.

— Двадцать три, — отозвался Бай-ху, не оборачиваясь.

— Двадцать три — что? — не поняла я.

— Вопроса. Я насчитал двадцать три вопроса за четверть часа. Это новый рекорд даже для тебя.

Я хотела возмутиться, но господин Лун вдруг издал звук. Короткий, тихий, почти неуловимый. Но я услышала. Он смеялся. Нет, не смеялся — хмыкнул. Сдержанно, едва заметно, но всё же. Его глаза на мгновение потеплели, и что-то в его лице дрогнуло — как будто маска, которую он носил, дала крошечную трещину.

— Двадцать четыре, — поправил он спокойно. — Вы забыли спросить про жалование.

Я уставилась на него. Потом на Бай-ху. Потом снова на него.

— Ты умеешь шутить?! Вот тебе раз, — хмыкнул Бай-ху.

— Я чиновник. Мы не умеем шутить. Это профессиональное.

Чэнь за моей спиной расхохотался в голос, не сдерживаясь. Десятник поперхнулся воздухом. Даже Бай-ху, не оборачиваясь, покачал головой — и я могла поклясться, что его плечи дрогнули.

А я смотрела на господина Луна и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно неуместное.

— Ладно, — сказала я, поправляя сползший рукав. — Тогда вопрос номер двадцать пять. Если чиновники не умеют шутить, то как вы только что это сделали?

— Это не шутка, — ответил он, и в его голосе мне почудилась улыбка. — Это наблюдение.

— Наблюдение? За мной?

— За вами трудно не наблюдать. Вы, госпожа Цао, производите... впечатление.

Бай-ху то ли рассмеялся, то ли поперхнулся, а после произнёс:

— Это точно.

Я склонила голову набок. Он не ответил. Мы тронулись дальше. Но пока есть время, я всё ещё собиралась задать ему ещё как минимум несколько вопросов.

До Жёлтого Камня оставалось несколько сотен шагов, когда Бай-ху вдруг натянул поводья.

— План меняется, — сказал он.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Мы думали отправить тебя на юг с парой людей. Но после того, что случилось... Тракт неспокоен. Демоны стали умнее и наглее. Двоих сопровождающих недостаточно.

— И что? — спросила я, ещё не понимая.

— Едешь с нами до Юньлани, — сказал он. — Там найдём надёжный караван до Хайлани или выделим тебе полноценную охрану. А пока... — он кивнул в сторону господина Луна, — будешь развлекать нашего попутчика. Кажется, у тебя неплохо получается.

— Я не развлекаю! Я беседую!

— Это называется по-разному, — пробормотал господин Лун.

Чэнь хрюкнул от смеха, но осёкся под моим взглядом.

Я перевела взгляд на Бай-ху.

— То есть... я еду с вами? В Юньлань?

— Да.

— А Хайлань?

— Подождёт.

А если Линь уже дома? Он будет переживать и Яо тоже.

Я замолчала. С одной стороны, дом откладывался ещё на неопределённый срок. С другой... я посмотрела на господина Луна, который с невозмутимым видом поправлял поводья. На Бай-ху, который уже разворачивал коня. На Чэня с перевязанным плечом, но с ухмылкой на лице. На десятника, который беззвучно шевелил губами — кажется, всё ещё считал.

— Ладно, — сказала я и тронула Хмару. — Едем в Юньлань. Но учтите: у меня будет ещё много вопросов. Очень много.

Десятник застонал. Бай-ху, кажется, начал считать заново. А господин Лун чуть повернул голову, и мне показалось — всего на миг, — что он улыбнулся.

— Я учту, — сказал он.