Эрик Манвир

Это невозможно. Такая поразительная точность внешнего облика. А безупречный стиль в одежде и украшениях, никогда не виданный на этой планете? Да я с уверенностью в сто процентов могу сказать, что мастер, сотворивший это чудо, не принадлежит этому миру. Не доросли местные до такой утонченности. Не научились еще понимать и чувствовать так ярко, так точно, так больно. Гранд поражен подарком неизвестного дарителя до глубины души. Его просто невозможно оторвать от его золотой девочки. Он восхищен куклой, изображающей короля. Заинтересован кроем одежды и формой украшающих её драгоценностей. Но Тьма… она поработила его душу. Единственное, что он может сказать о ней: «Это она, учитель, до последней черточки. Ее улыбка, ее глаза, ее руки». Заставить же его посмотреть на пару, подаренную мне в эту ночь, так и не удалось. Да, впрочем, и зачем?.. Мои глаза меня никогда не обманывали.

Вот и сейчас вижу, что я это, я, такой как есть, без прикрас и лести. Мастер, сотворивший этих кукол, достоин смерти. Да, смерти. Никто и никогда не должен получить, собственно, что-то подобное. Такое чудо должно оставаться только у короля. Только он достоин владеть им. А потому… мастер должен умереть. Я прожил долгую жизнь. Видел многое, но даже там, в звездной империи Сангил, я не встречал упоминаний о таком необычном искусстве. А местные… Что местные? Их малевание на холсте лично у меня в первое время вызывало лишь гомерический хохот. Но прошли века, и ничего не изменилось. Нет, несколько лет назад прошел слух о появлении в королевстве изумительных заморских кукол, и я даже посмотрел на пару таких, но они ни в какое сравнение не идут с тем, что сегодня представили нам.

Эти – они совершенны. Она совершенна. Зачем я пытаюсь обмануть себя, все эти годы пытаюсь. Моя девочка, моя боль, моя утрата. Ее взгляд полон боли и упрека. Златовласка короля – словно светится от счастья и любви. Любви, неведанной для всех, кто нас окружает. А моя плачет без слез, гордо расправив худенькие плечи. Да, от взгляда куклы, изображающей меня, невозможно укрыться, в нем холод, жестокость, и даже бешенство, но нет любви. Откуда мастер знал о том, что чувствуют прототипы его кукол? Где он работал? Как получал возможность наблюдать за мной и Грандом? Откуда ему известны чувства тех, кого мы с ним видим лишь во сне? Если бы все это происходило в развитом техническом мире, я бы точно знал ответ на свои вопросы. Но здесь… как?

И зря я попытался отвлечь короля от его игрушки своими вопросами. Не сможет он ответить на них, а та, которая сможет, не захочет. Ни сейчас, ни позже. С тех пор, как я отказался от встреч со своей девочкой, она не отвечает на мои молитвы и просьбы. А та, которую я искал в этой жизни наяву, все никак не находится или не желает находиться. А ведь я был просто уверен в том, что она существует. Пусть ее внешность не совпадает с той, виденной мною во сне, но она точно живет на этой планете.

Ее слова, невольные оговорки, эмоции, интерес к новому и неизведанному, все это дало мне понять, что она живое существо, и что это Тьма помогала ей находить дорожку в мои сны. Да я просто уверен был, что мой отказ от этих встреч заставит ее, настоящую, прийти ко мне, ну или в крайнем случае Тьма проложит мне дорогу к ней. Но я ошибся, и потерял их обеих. И даже Гранд ничем не смог мне помочь. Не помогло мне его заступничество. А сам я ее так и не нашел.

Теперь вот и не надеюсь найти. Но того, кто сделал этих кукол, я найду, расспрошу о том, что и откуда он знает, и убью. Хотя бы потому, что мне больно. А для этого мне первым делом нужно оторвать короля от его игрушек. Он сможет узнать у Тьмы имя мастера и его место проживания. «Награда» должна найти его, а какую именно награду я приготовлю для него, ему знать вовсе и не обязательно.

Завтра… будет день. Все завтра. Я все узнаю, и будет так, как я скажу.

Она пришла. Пришла именно тогда, когда я уже перестал ждать и надеяться на новую встречу, когда почти смирился с потерей. И была по-прежнему мила, обворожительна – злючка моя.

– Поговорим или сначала поругаемся? – спросила она, улыбаясь.

– Поговорим, – согласился я слишком поспешно, на мой взгляд, но ее исчезновения я боялся больше. Лучше уж выглядеть смешным.

– Ты зол. Бешенство просто переполняет тебя, – озвучила она свое видение происходящего и продолжила после небольшой паузы: – Тебе не понравился мой подарок? Я так старалась. Разве я плохой мастер? Разве результат моих многолетних усилий не великолепен?

– Ты… Ты тот мастер, которого я хочу найти! Кто ты? – буквально зарычал я.

– Зачем тебе мое имя? Я сейчас здесь, с тобой. Тебе, мое темнейшество, остается только правильно спросить. И, может быть, я даже отвечу тебе. С последней нашей встречи прошло много времени, и много женщин теперь стоят между нами. Так зачем? Что даст тебе имя мое?

– Мне не имя твое нужно. Мне ты нужна. Я тебя искал.

– На ощупь искал? – усмехнулась Тая.

– Не зли меня… Не зли… – не выдержав, заорал я, выплескивая в этом крике все свое раздражение. – Не зли и не уходи. Тьма отказалась говорить со мной, отказалась назвать твое имя, когда я понял, что ты настоящая, что живешь в этом мире…

– Странный способ ты выбрал для поисков, самый могущественный маг этого мира.

– Вот… опять… Ты горишь… и я просто уверен в том, что о других мирах ты знала задолго до встречи со мной. Этот мир, он душит меня, держит, не понимает. Даже она, богиня, не понимает. Она привязана к этому миру. Ей не интересно то, что находится за его пределами. Тот, кто ее создал, привязал ее к нему. С тобой я почувствовал себя живым. Тебя хочу получить в свое полное владение. Понимаешь? – с надежной вопрошал я.

И услышал в ответ:

– Понимаю. А еще я понимаю, что меня, настоящую, ты можешь сломать, как однажды надоевшую игрушку, богиня – моя защита, моя опора в этом мире, моя единственная подруга. Но есть «но»… оно всегда есть в жизни любого, у кого есть чувства и желание жить. Есть оно и у меня. Все эти такие долгие годы я пыталась забыть тебя, твои проблемы, но не переставала наблюдать за тобой. И теперь я верю тебе, понимаю твою боль, твое желание. Вижу, как близко ты подошел к той грани, после которой возврата к прежнему уже не будет. Исчезнешь ты, умрут многие вместе с тобой. А это именно то, что не устраивает меня. И поэтому я помогу тебе покинуть этот замшелый мирок, отпущу к звездам. Но секрет свой, свой последний подарок, я открою тебе перед тем, как мы попрощаемся утром, и в этот раз уже навсегда. А пока… пока обними меня. Подари мне ласку своих рук и губ, сделай опять своей, еще раз своей. Я хочу забыться в твоих объятьях. Я скучала.

Ночь прошла словно в угаре. И я чуть не забыл о ее обещании, обещании, в которое так и не поверил. А зря. Уже почти растворившись в лучах утренней зари, она прошептала, не забыв о своем обещании:

– Доберись до той, чей облик я принимаю в твоих снах. Она отдаст тебе сердце твоего корабля, который ты теперь сможешь поднять с этой планеты. Прощай, чудовище мое любимое. Прощай.

Боль от потери так нужной мне женщины, надежда на исполнение несбыточного желания, злость на свое бессилие что-либо изменить переполнили меня. Дворец устоял лишь чудом. Но я обуздал мою тьму и наконец-то сумел оторвать Гранда от его куклы. Да… мои мысли были теперь заняты сборами в дорогу, ведь вдова Вранского тронулась в путь чуть больше пяти дней назад. Но я и сопровождающие меня отправимся верхом. Нас не будет тормозить карета. А это значит что? Значит, у поместья мы окажемся почти одновременно. И вот тогда… я вытрясу из этой бездушной куклы все, что она знает.

Первый снег покрывает дорогу, но лошади идут ходко, и цель моя близка как никогда.

Таира Вранская

Да, я решилась и не пожалею об этом никогда. Любовь – это так больно, но в то же время слаще ее нет на свете ничего. В связи с этим на ум опять приходят строки: «Ночь прошла, как сон пустой». Вот только мой «темный князь» не женился на другой, а пустился вслед за мной со всей доступной ему скоростью и усердием, а я улепетываю не менее резво. Но догонит ведь, как пить дать догонит. Успеть бы до усадьбы, там я почти в безопасности. Домик, Доминик с недавних пор, поможет, защитит. Полностью осознав себя, он стал моим спасением. Великолепный собеседник, бесконечно милый, переполненный знаниями прошлого и настоящего, умеющий слушать и слышать, дружить, сопереживать, оказывать помощь и наказывать. И самое главное – назвать его искусственным интеллектом – нельзя. Он из расы более древней, чем ушедшие в небытие строители последнего корабля, находящегося на этой планете. Как оказалось, в этой галактике раньше их было много, его сородичей, но долгое развитие молодого кристаллика, и его такое же неторопливое становление, не способствовало выживанию этой расы. Появление быстро развивающихся и коротко живущих привели к почти полному их истреблению. Пять родственных огоньков разума во всей галактике – это все, что ему удается почувствовать сейчас. И корабль этот был построен под него, для него.

Найти потеряшек, помочь им выжить, уберечь то немногое, что осталось от его расы – вот его цель. Но Доминик молод, полностью восстановился и будет сотрудничать, не слепо подчиняться, а именно сотрудничать. Его время пришло. Он готов отправиться в путь. Ждет вот теперь по моей просьбе того, кого хотел бы назвать партнером. Ну и моего возвращения тоже ждет, как и новостей, конечно же. А ведь больше всего на свете мне хочется отправиться в путь вместе с ними, но мой сын еще так мал, а тот, кого я рада была бы назвать своим, им не является и, боюсь, никогда им не станет.

Даже если он узнает во мне ту, которую, по его словам, ищет, разве можно надеяться на то, что он подождет еще десять лет? Подождет, пока мой сын вырастет и окончательно примет свое наследство в свои руки. Вот я и не надеюсь, не жду, пока сбудется несбыточное.

Сын перенес дорогу хорошо, все остальные тоже в порядке. Учителя довезли живым – уже плюс. Домой прибыли на сутки раньше преследователей, о которых кроме меня никто так и не узнал, тоже вот удача. А это значит, все успеем, все подготовим, и будет нам счастье.

Ага! Вот, прибыли и они.

– Здравствуйте, гости дорогие! Как мы вам рады, слов нет…

«Надоело прятаться! И будь что будет. У меня нервы тоже не железные. Ведьма я, или погулять вышла? Мой дом – моя крепость. Никого в обиду не дам, а уж себя родную любимую в первую очередь». Так, а не иначе я настраивала себя на откровенный разговор с темным, тем самым темным, которого хотела бы назвать своим. И конечно же, Доминик меня услышал и вот… финита-ля-комедия. Манвир, ужасный и всесильный, блокирован. Разговаривай – не хочу, и ничего не бойся, хозяйка. А и поговорим. Неужели я не смогу удержать себя в рамках приличий, не скатываясь из-за бешеного напряжения в истерику и упреки?