Эрик Манвир – темный и страшно злой

Мы так и не смогли их догнать, опоздали. Но, что удивило – нас все равно ждали. Ворота были открыты, двор пуст. Зато на крыльце стояло человек десять во главе с хозяйкой. И ждали они именно нашего прибытия, а ведь гонца впереди себя я не посылал. Так откуда? Неужели баронесса тоже имеет связь с богиней Тьмы? Как я мог это упустить в ее головушке? Коней приняли набежавшие слуги, а я и мои люди удостоились неожиданного:

– Здравствуйте, гости дорогие! Как мы вам рады, слов нет, – игриво произнесла Таира Вранская голосом моей желанной женщины, а следом добавила распоряжений слугам, не дав нам опомниться: – Шамир, стражу в казарму, накормить, согреть. А вас, ваше темнейшество, милости прошу не побрезговать нашим гостеприимством, – и без перехода как рявкнет: – Что рты разинули, ворота закрыть!

Сказать, что я был обескуражен приемом, ничего не сказать. Так меня еще нигде не встречали. Да она даже поклониться нормально, как положено, не соизволила, дрянь. И только я было собрался поставить зарвавшуюся вдовушку на положенное ей место, как понял, что совершенно не чувствую силу тьмы, а вместо «снулой рыбины» предо мной опять предстала та, за которой я так любил наблюдать, пока проживал на этом нищем подворье. И как бы мне ни хотелось немедленно получить объяснения всему происходящему и начать наказывать направо и налево, я молча последовал за хозяйкой, внимательно вслушиваясь в то, что она говорила.

– Предлагаю вам, ваша светлость, посетить купальню, откушать, отдохнуть и только потом приступить к решению тех задач, ради которых вы нас посетили. Но по вашему желанию мы вполне можем изменить порядок этих действий. Все в ваших руках, ваша светлость, все в ваших руках.

Она замолчала, ожидая ответа. Вот только взгляд ее при этом не был направлен в пол, согласно дворцовому этикету. Наоборот, стоя рядом со мной на пороге уже знакомой мне гостиной, она без тени сомнения и страха смотрела не мигая мне в глаза. И именно в этот момент в моей голове впервые мелькнула мысль: «А была ли та, что приходила ко мне во снах, незнакомкой, или меня просто, без изысков и сложных интриг, обманули, и это всегда была лишь она одна?»

– Я принимаю ваше гостеприимство, госпожа баронесса, но обед и разговоры о насущном хотелось бы совместить, – смог, хоть и не сразу, выдавить из себя я.

Слишком уж ошеломила пришедшая мне в голову мысль. И чем дольше и внимательнее я на нее смотрел, тем больше подтверждений своим измышлениям находил. Тьма во мне билась в ответ на эти мысли, как прибой о крутой берег, не находя выхода. И чем длиннее становилась пауза в нашем разговоре, чем дольше мы смотрели в глаза друг другу, тем яснее я понимал, какой урон мне может нанести моя же магия, не находящая в данный момент выхода во вне. А затем произошло сразу два совершенно невозможных события: первое – я услышал в своей голове резкий крик-приказ: «Гаси! Не удержу!», и второе, почти невозможное: вдова Вранского вцепилась в мой камзол и, рывком притянув меня к себе, поцеловала. В то, что последовало за этим, верилось с трудом даже мне.

Короче, гасили меня долго, со вкусом, умело и очень знакомо. А потом «наказывал» дерзкую уже я, окончательно при этом убеждаясь в том, что меня всесильного обвели вокруг пальца две бабы! Ну и что, что одна из них богиня? Вторая-то просто баба!

Гостиная устояла всему вопреки, и нам никто за все эти часы ни разу не помешал, даже случайно. И потому вопрос: «А как часто баронесса предается любви где попало? А?» Вот только заново начать себя накручивать мне не дала та, о которой я так усиленно думал. Двинула кулаком в бок, не поднимаясь с ковра, на котором мы возлежали, отдыхая от «трудов праведных», и проворчала:

– Не загоняйся, ты первый такой удачливый.

С трудом, но я понял, о чем мне поведали, но на непривычное слово среагировал почти сразу.

– Как, как ты сказала? – и услышал в ответ ворчание.

– Как сказала, как сказала… А как сказала? Могу пояснить для недалеких, психовать без повода не начинай, а? Я же обещала все тебе объяснить? Обещала. Вот сейчас и начну, а то откладывать это действо на утро, видимо, не вариант. Итак… Я, Таира Вранская, с помощью твоей богини, ввела тебя, Эрик Манвир, в заблуждение вполне осознанно. Зная о твой силе и взрывном характере, и, что уж тут скрывать, желая отомстить, а также избавить себя, своего сына, своих людей, от твоего гнева, пряталась, как могла. Но… у меня есть оправдание. Я мать. Благополучие сына и приемной дочери для меня не пустые слова. – На несколько мгновений после этих слов она замолчала, поднявшись при этом с ковра и совершенно невозмутимо, не обращая на меня внимания, начала одеваться, не прекращая свои возмутительно-занимательные речи.

– А еще совсем недавно я поняла, что знаю, где находится то, что ты ищешь. Вернее, не что, а кто, богиня, как же без нее, поведала мне о том, кто ты и откуда. Рассказала о корабле, на который ты возлагал особые надежды, о неудаче тоже рассказала. Да не просто рассказала, показала сам корабль и пустующие «гнезда» для сердца этого корабля. Увидев его форму, я впервые заподозрила невероятное! Но впоследствии мои подозрения подтвердились. Я действительно знаю, где оно, а если точнее, я знакома с ним. Да, именно, знакома, – и без перехода: – Хватит валяться! Разлегся. Вставай, надевай штаны, пошли знакомиться. Доминик уже предвкушает вашу встречу! И предупреждаю тебя сразу. Доминик относится к расе разумных кристаллов. Они взрослеют очень долго. Живут еще дольше. Но при этом имеют достаточно хрупкую структуру и предпочитают защищенные места «обитания». Сила и энергия, которую они используют, сравнима с силой богини. Ну, когда в полную силу, с возрастом, войдут. Сейчас вот, например, именно он сдерживает твою тьму. Корабль, тот, который ты нашел, создавался под него. Но пришла беда, раса его друзей начала погибать. Его спрятал последний из древних, прежде чем их род на этой планете окончательно канул в небытие. Спрятал хорошо, надежно, но при этом слегка повредил. Доминик долго восстанавливался, находясь в подземельях поместья Вранских. Его использовали как талисман, алтарь, камень судьбы семьи, а порой забывали о его существовании на долгие столетия. Мое появление помогло ему очнуться от забытья и впервые после ухода древних осознать себя. Теперь он многое вспомнил и готов встретиться с тобой. Ты интересен ему, и только от тебя будет зависеть, пойдете ли вы дальше общей дорогой, или ваши пути разойдутся навсегда. Как бы я сама к тебе ни относилась, плохого тебе пожелать не хочу, а потому предупреждаю… Отнесись к нему, как к равному, как к партнёру. Постарайся подружиться, но помни, несмотря на все свои знания, он еще подросток, любознательный, нетерпеливый, порывистый и очень обидчивый. – Она снова поймала мой взгляд своим. – Готов? Двинули.

Я был ошеломлен. Наше путешествие по пустым коридорам до кабинета хозяина поместья было стремительным, спуск в подземелье удобным и безопасным, а потом… потом я потерялся, надолго, почти навсегда.

Таира Вранская

Все! Мы его потеряли. Я его потеряла, и в подземном гроте они теперь живут вдвоем. Для Эрика там даже место для сна пришлось оборудовать. Да если бы не я, он даже поесть бы забывал! Два мужика, больных звездами, техникой, неизведанным – это… огромная проблема для всех окружающих. Они нашли общий язык, им хорошо. А мне? Охране пропажу господина убедительно объясни, дело для них найди, подчиняться их же заставь, чтобы беды не случилось. Кормежку подземельного «гада темного» организуй. Доставку ее, кормежки этой, на себя возьми. И при этом лично мои дела никто не отменял. Одно хорошо, занят темный на все сто, ожил, глаза горят, такой весь… съела бы, дай мне волю.

Месяц, по земному исчислению, в подземелье просидел, пока понял, что с Домиником можно общаться на достаточно большом расстоянии. Теперь вот его иногда и на поверхности встретить можно. И страже его дело нашлось. Ха, «соломку ему подстилать». А что? Зима на дворе, а он, гуляя по проторенным дорожкам с отсутствующим видом, все время в сугроб закопаться пытается. Смешно и грустно. Я его берегу, они его берегут. А он разве замечает, что именно я вожу его в столовую, расчесываю, помогаю переодеться, купаю, перестилаю постель, слежу за чистотой его одеяний? Зима уж за середину перевалила. До весны совсем чуть-чуть осталось. Разве удержишь его… их тогда?

Боги, в который раз сама себя спрашиваю… зачем мне чувства? Как же больно любить! Как больно терять. Каких нечеловеческих сил стоит отпустить и не становиться на пути у того, кого любишь. Зато я в полной мере осознала то, что любовь – это тяжелый труд. А любить «звезданутого на всю голову» себе дороже. Вот только глупое сердце никогда не прислушивается к голосу разума. Оно любит, и все остальные, не согласные с его выбором, могут идти… ну далеко идти.

Он тот, ради кого я поднялась бы в небо и спустилась в ад. Но ему этого, видимо, не нужно. Он наконец-то нашел то, что искал так долго. Надежда ослепила его глаза, а разум заставил замолчать сердце, и снова полностью владеет своим человеком, ведет его. Так хочется встать однажды у него на пути, у них на пути, и спросить: «А я? Как же я? Что будет со мной?». У меня же даже дома своего в этом мире нет! Но… не встала, не спросила.

И вот теперь стою на крыльце дома, который принадлежит моему сыну, провожаю взглядом уходящую от ворот имения небольшую делегацию и, крепко сцепив зубы, стараюсь не завыть. Ушел в который раз, не оглянувшись, оставив меня с моим разбитым сердцем наедине. А что, разве, зная его, я рассчитывала на что-то другое? Признаюсь, сама себе – нет. Становится мне от этого легче?..

Но зато я могу помнить все наши прошлые встречи и те три последние, о которых он точно не помнит. Те, которые подарили мне чудо. Это чудо пугает и заставляет нервничать, но греет душу тоже. И я во что бы то ни стало сохраню его. Вот только теперь мне придется рисковать не одной и не только собой. Бастард в этом мире бесправен. Он игрушка без прав и надежд на будущее. Его используют все кому не лень. Моя жизнь – яркий пример всему этому. Девочка же бесправна вдвойне. Мой покойный, придурошный муж исключение из этих правил, наверное. Жестокий самодур, тупой вояка, он признал своих девчонок, всех признал, содержал и заботился, в меру своих сил и разумения. Я смогу лучше. Моя девочка, а я просто чувствую, что понесла девочку, не будет отверженной бесприданницей. У нее будет свое имение, свои земли, свой дом. А сына я сумею воспитать так, чтобы он ценил ее, как самое драгоценное в своей жизни. Главное – не перестараться. Деньги я заработаю, земли куплю, дерево посажу. Останется только воспитать из дочери умную, ни в коем случае не слезливую, сильную стерву. Она будет достойной дочерью темного властелина и единственной ведьмы этой планеты. Я вижу это. Я знаю, так будет.

Самый тяжелый день в моей жизни наступил ровно через восемь месяцев после отъезда двух «зведанутых». Именно в этот день корабль древних оторвался от поверхности планеты, и спустя пару минут я перестала чувствовать их обоих, Эрика и Доминика. И даже тихое «прощай, прости» от моего Домика не удержало меня от истерики. А вот потом мне сразу, очень резко, стало не до слез, потому что девочки мои решили меня отвлечь от глупых переживаний самым действенным способом – пришли в этот мир. Десять часов боли и усилий – и вот они мои родные, со мной. Кто бы знал, как я была потрясена в свое время, когда поняла, что их две! Два солнышка, два счастья, два горластика, двойная головная боль для мамы и нянек. Получите – и доплатите за доставку. Не хотите? Мы доплатим, только заберите. Вот именно так можно сказать о моих дочерях.

Аврора и Аурика – полные близнецы, одинаковые до последней родинки и волосинки. Две бестии, две ведьмочки со снежными волосами и темными, словно сама ночь, глазами. Неугомонные засранки с вечным двигателем в попе. Как только они появились в доме, покой из него сбежал, роняя тапки. И таки да, страдать стало некогда. Поспать бы время найти! И все это при наличии нянек!

Зато «девки-нинзючки» мои, млели в их присутствии. Пришлось некоторым даже зуботычин прописать, чтобы не нюнькали девчонок. Сыну же доставалось от них больше всего. Это за ним они сначала ползали, потом ходили, потом бегали хвостиком. Это к нему на ручки просились, как только он попадался им на глаза. Это у него отбирали меч и кинжалы. Ах, как быстро он постиг искусство маскировки, а наставник ножевого боя для мелких задир из него получился еще лучше. От крика, ссор и таких же бурных примирений дом иногда словно встряхивался.

Но время шло, они росли, дом устоял. Развалить его они так и не смогли, на наше счастье. Зато к шести годам из этих двух непосед мы общими усилиями смогли слепить маленьких леди, правда с кинжалами у пояса, но у каждого свои недостатки. Забрать у них эти колюще-режущие предметы мы так и не смогли. Убедить в том, что платье и кинжал у пояса не совместимы – тоже не получилось. Сынуля бессовестно ржал над нашими потугами, а мелкие, глядя на него, делали невинные глазки. А злить этих двоих уже к этому времени побаивались все, кроме меня, потому как злить даже маленькую ведьму – себе дороже.

Не раз и не два все поголовно работники имения покрывались прыщами, страдали от зубной боли или дружно сидели на горшках. А погода?! Прищемила Аврора пальчик – дождь пошел. Не пустили Аурику в казарму за большим ножиком, с нее ростом – град. А когда полгода назад молодой барон уехал на охоту с друзьями, а их мама не пустила? Среди лета снег пошел. Да к нам в имение первые три года жрецы как на работу ездили. И ведь приходилось пускать. Вот только магии у моих девочек они так и не нашли. Какая магия? Зачем ведьмам магия? У них сила есть. А у меня магия земли. Так это наследство от папы, и от которого меня уже не избавить. Переросток я, да и король особым указом запретил меня трогать. А этим вот, мелким моим, «не повезло»… никому не нужны, да. «Никчёмные» они, бесполезные для аристократов, хоть сомнений в том, кто их отец, ни у кого нет.

И все бы хорошо, но чувствую я, как сильно все ошибаются. Есть у девочек магия. Сильная она у них, богиня свидетельница, именно от нее я в свое время узнала об основной, первичной, специализации их отца. А если они еще и объединяют ее в одно целое, а они и так уже умеют, она словно струна звучит. И магию эту они от своего отца взяли полной мерой. Только нет в этом мире применения ей. И потому, чем взрослее они становятся, тем тревожнее у меня на душе. Любую магию обязательно нужно развивать. А как развивать эту, техномагию? Скажите, как? Магия, она не любит пустоты и невнимания к себе. Не зря их родитель с ума сходил, видимо, ох не зря.

Видя мои метания, Тьма предложила одарить ведьмочек моих силой тьмы. Но я после долгих раздумий отказалась. Сила тьмы плохо взаимодействует с силой сущего этого мира. Ведьма – дитя природы, духа, чувств и разума. «Закатала рукава» и взялась за обучение непосед сама, серьезно взялась. Они даже взвыли поначалу. Бунтовать пробовали. Защитников искали. И дураки находились. Пытались защищать, указывали мне на мои ошибки в воспитании истинных леди. Ага… мне доказывали!

Влетело всем, и обиженным, и защитникам. А на забавы и хотелки с той поры времени не было больше ни у кого. Так и жили, в трудах и заботах. Король про нас, с подачи Тьмы, забыл, видимо, совсем. Соседи не беспокоили. Братец, граф который, вот опять же, живет, добро наживает. Про лес мой не вспоминает, в столицу не ездит. Женился, детей пятерых настрогал. Придурком, правда, каким был, таким и остался. Последние соки из своих земель выжимает. Но зато деньги не тратит впустую и жене не дает. Она у него дальше нашего уездного городка никуда не выбирается.

Наследник же барона Вранского рос не по дням, а по часам. Добросовестно учился управлять своей собственностью, в чем ему помогали все причастные. Брат мой названый стал для него истинной опорой в этом деле. Не раз и не два я порадовалась тому, что забрала его с собой из усадьбы своего отца.

И вот, наконец, настал он, этот день – двадцатый день рождения Итена Вранского. Сегодня в поместье, теперь уже окончательно его, собрались гости. Дом сверкает огнями, чистотой, богатством. Молодой барон встречает своих соседей с невозмутимым лицом, но я вижу, каким довольством горят его глаза, потому что дом больше не похож на развалюху, люди на нищих, стража на сброд лентяев. Да и сам он почти двухметровый, стройный обояшка, сильнейший огневик своего королевства. Этим вечером я нахожусь рядом с ним, а точнее на шаг позади него, за левым плечом, последний раз. Последний раз готова оказать немедленную поддержку и помощь. Но уже завтра ему придется в первую очередь надеяться на себя и своих людей. Меня больше не будет рядом с ним. Нас не будет. Он вырос, и я больше чем кто-либо другой понимаю, что должна уйти. Я дала ему все, что могла, и не должна виснуть кандалами на его ногах. Отныне мама – советчик и сочувствующий. А так… сам, только сам. Его решения, его ошибки, его победы и поражения тоже отныне только его.

Мой сын – самый умный, самый красивый, самый-самый, успевший на своем празднике просватать старшую сестру и похвастаться младшими. Ну и что, что черты его лица грубоваты, нрав резковат, характер упрямого осла, а мама с сестрами свет очей его? Все равно – он лучший, потому что – мой.

Отгремело, отсверкало веселье. Растащили по каретам и увезли родители несостоявшихся невест, рано еще моему дитятку жениться, по его словам. И нам пора. Вещи собраны, люди готовы тронуться в путь. Нас ждет новый дом. Дом, купленный мною, на мои деньги. И самое главное – там нас ждет Он, а мы продолжаем вот уже целый год испытывать его терпение.

Эрик вернулся за мной… за нами. Я до сих пор не хожу, а летаю. А уж счастье моих девчонок оценить просто невозможно! Они одновременно со мной почувствовали его приближение. Мы в этот момент были в нашем новом доме. Я руководила ремонтом, а дочурки испытывали на прочность новичков для нашей охраны. Все было забыто в один миг. Да у нас даже вопросов не возникло о том, кто и зачем. Аврора и Аурика знали о своем отце все то, что знала я. Знали и просто бредили встречей с ним. Гордились им, обожествляли, болели небом и звездами. Как же часто я заставала их ночью возле окна, любующихся звездным небом. И с каким удовольствием присоединялась к ним.

У нас была общая тайна, общее желание. Одно, несбыточное, на троих.

Он возник перед нами, стоявшими посреди двора, заваленного строительным мусором, как видение несбыточных надежд. Именно таким, каким я его помнила, ни чуточки не изменившимся, но при этом напряженным, готовым вступить в бой. И чуть не вступил же! Сначала чувырлам моим лохматым чуть не прилетело, а потом стражникам, кинувшимся их выручать. Одно хорошо, никто никого не убил. Приветствие повисших на нем десятилетних, до зубов вооруженных, растрёпанных белокурых ангелочков его, слава богине, просто ошеломило, а от мужиков, по виду решивших повторить их подвиг, он просто отмахнулся. Мужиков снесло и надолго успокоило. Девчули же наши были просто схвачены за шкварники и отодвинуты от его темнейшества на длину его рук.

Как он их вертел, как рассматривал… не описать словами! А его потрясение после слаженного хорового:

– Папка! Ты вернулся! Мы знали, мы всегда знали, что ты вернешься за нами!

Что дальше было, знаю только со слов участников происшествия. Участников, оставшихся в сознании, потому что лично я свое утратила всерьез и надолго. Первый раз в жизни, по-настоящему потеряла сознание от избытка чувств, чем и напугала всех от мала до велика до заикания.

Умереть от счастья ведьмочки мои мне не дали, и папочку успокоили тоже они. А еще, как они сказали, для поправки нервов меня потом и дополнительно усыпили. Зато проснулась я среди ночи отдохнувшая, злая и очень решительная. И кому-то знатно бы прилетело. Вот только (теперь уже точно – моему) темному очень хотелось поздороваться. Приветствия затянулись до утра. Они были такими нежными, такими сладкими, такими долгожданными, что карательные меры были отложены под влиянием непреодолимых обстоятельств на неопределенный срок.

Целых десять дней в нашем недостроенном, а точнее не отремонтированном до конца доме стояла тишь, гладь и благодать, а потом началась война. Да будет бой!

О! Воевали противоборствующие стороны с упоением и азартом. Дети и отец. Притирались, приноравливались, непременно восхищаясь друг другом при этом. И я больше чем уверена, в том, что их он теперь любит больше, чем меня! Они его продолжение, его гордость, его чудо. Со мной он только по ночам, а с ними: тренировки бою с холодным оружием, и лошади, магия и корабль. Конечно же корабль! Корабль Доминика, оказывается, обладает нуль-транспортировкой, и для того, чтобы высадить или забрать кого-то или что-то, ему вовсе не обязательно садиться на грунт. А потому техномагия – наше всё.

С чего началась война? Просто все. Нас мечтали забрать, как только, так сразу. Ага! Сейчас, валенки только зашнуруем, построимся – и вперед. Нет, на самом деле мы были совсем не против отправиться вместе с нашим любимым темнейшеством, но был еще Итен. До его совершеннолетия оставался еще ровно год, и я не могла оставить его под опекой чужого человека. Мне непременно нужно было удостовериться, что мой мальчик вырос, все понял, всему научился и наконец-то стал хозяином всего того, что ему принадлежит по праву.

Наша взяла. А если точнее, двое из ларца переупрямили воинственного папулечку. Вот чует мое сердце, будут в скором времени они из него веревки вить. Завидую ли я им? Нет. Я теперь рядом с тем, за кем готова идти не оглядываясь, и наш путь уже начат. Люди, живущие в моем теперь доме, останутся на попечении моего сына. Сам дом отойдет в наследство его дочери, которая непременно появится у него когда-нибудь. Осталось только окончательно собраться, попрощаться со всеми, кого мы оставляем на этой планете, и подпоясаться.

Теперь я готова уйти, чтобы когда-нибудь вернуться.

Эрик Манвир

Я был свободен. Наконец-то свободен! От этой планеты. От аборигенов, не поднимающих глаза к небесам. Звезды отныне принадлежали мне! Все пути были открыты для меня. И у меня наконец-то появился друг. Молодой, неопытный, но зато пытливый и любознательный. Не сразу, далеко не сразу я понял, как одинок, как сильно скучаю по той единственной, что понимала меня. Той, которая подарила мне все то, о чем я так долго мечтал.

Решение вернуться за ней было самым лучшим решением в моей жизни. Пускаясь в обратный путь, я впервые молился космической пустоте, чтобы была жива та, к которой я так стремлюсь.

И я нашел ее… нашел их! Тех, за счастье и жизнь которых я буду убивать не задумываясь. Тех, кого не отпущу от себя больше ни на шаг. Мою душу, мою жизнь, мое… всё!

Что нас ждет там, впереди? Там, среди развитых миров, на окраинах которых я успел побывать. Там, где, к моему удивлению, я нашел не содружество миров, а кучу одичалых планет. Не знаю. Но знаю одно – скучно нам не будет.