Баронесса Таира Вранская

День за днем проходили словно мимо меня. Я ждала реакции темных магов на свое «гостеприимство». Ее просто не могло не быть. И к концу лета я дождалась. Вот только на пороге моего дома появились не стражники короля, появления которых я подспудно ожидала, а пропыленный гонец на взмыленной лошади с королевской грамотой в руках. Как только у меня сердце из груди не выскочило при виде ее?! Мое сердце, все еще привыкающее к сильным эмоциям, точно было не готово к произошедшему, а привыкший руководствоваться разумом мозг, с испугу, не иначе, включил функцию перезагрузки. А если попроще – в обморок я упала.

Да у меня в голове в тот момент возникли тысячи вариантов этого послания, от самых страшных до самых безумных. И поскольку даром предвидения я не обладала – переволновалась. В себя пришла на диванчике в гостиной с грамоткой в руке, с мокрой тряпкой на голове и верной Агашкой в роли сиделки. И все вроде бы было понятно, кроме одного… Когда я успела грамоту эту «прихватизировать», и куда гонец делся?

Все оказалось ну очень просто. Указ королевский я своими загребущими ручками сама схватила, а гонец в дом заходить отказался. Уехал, не поздоровавшись и не попрощавшись. Дом ему, видимо, мой чем-то не понравился. Вот только мне от этого не легче. Привезенный-то указ читать все равно пришлось. Ну и прочитала, а там…

Да я всего чего угодно ожидала: приказа об аресте, снятия с меня регентства, повеления выйти замуж, увеличения суммы налогов, но только не приглашения на бал в королевский дворец.

Меня? На бал?! Да еще и в сопровождении барона Вранского! Вот, кто мне скажет, кто из нас кого сопровождать должен? А? Зачем в конце осени тащить в город маленького ребенка? И ведь приписка какая в конце, мелкими буквами, о том, что причиной для неявки может быть только моя смерть!

Мать… мать… мать… Никогда я еще так не злилась! Вот, казалось бы, все уже эмоции испытала, но такого, чтобы меня корежило и ломало, чтобы сила хлестала, словно гейзер, – не было еще. Но разве я не права? Ведь я точно знаю, что делать мне там нечего. Нельзя мне в обществе появляться. Не хочу я, чтобы обо мне вспомнили. А еще, как любой женщине, мне хочется заорать от негодования: «Мне одеть нечего!». Да, мой рациональный мозг уже все просчитал и постановил – обноски с чужого плеча подойдут. Кто позарится на клушу в перешитых платьях? Их же даже для полного эффекта перешивать сильно не придется.

Но я же женщина! Молодая женщина. У меня теперь кроме мозга чувства есть, а потому хочется нравиться, хочется утереть носы всем столичным выскочкам, хочется быть красивой. Да, я уже четверть жизни прожила, а у меня ни одного любовного приключения, настоящего, с чувствами, не было.

Хочу. Хочу. Хочу!

А раз хочу, значит будет у меня всё. Платья новые пошью. Волосы отрастут, прически придумаю, мастера посажу украшения из керамики делать, распишу сама. Веера для каждого платья сделаю. Буду блистать. Вот только про темных, ожидающих меня в гости, забывать не стоит. Придется над зельями поработать, да заговоры новые на все случаи жизни придумать и заучить.

Зовут – приеду. Ждут – ожидания придется оправдать.

А всем заинтересованным в моем благосостоянии сказочку рассказывать о том, в какие большие долги влезла глупая баронесса, желая блеснуть там, куда ее ни разу до этого не приглашали. И ведь помимо всего прочего, домашние дела никто не отменял! К моему отъезду нужно подготовить все: села к зимовке, земли еще раз объехать и от лихого люда заговорить, брата названого к делу пристроить и прочее, прочее, прочее.

А времени у меня на все это – чуть четыре месяца всего!

И чего лежу? Чего жду?

– Агашка!

Время прошло как-то уж слишком быстро. И вот уже из тяжелых темных туч срываются первые снежинки, и стылая земля принимает их появление с облегчением и радостью, стремясь укрыться от холода и покрасоваться нарядом девственной невесты. Люди на моей земле готовы к зимовке, живность в тепле и сытности. Осенняя ярмарка, как и ожидалось, сделала меня и моих мастеров еще чуть богаче. Указания розданы. Нечисть бдит, Дом на страже моих интересов, гардеробчик тоже уже укомплектован. Агашка и Шамир остаются дома, потому как только им я могу доверить своих детей. Милоша вот тоже дома оставила. Нечего ему в королевском дворце делать. Он только-только оттаивать начал, уверенность в своих силах почувствовал, прилежно учиться начал, дети мои к нему так и льнут. Безобразник-сынок слушается, одно это безмерно радует всех вокруг. Так что беру с собой десять молодых стражников, трех девок-горничных и одну из теток – Ханку. Я молодая вдова, она вдова в возрасте, будет оплот нравственности подле меня изображать.

Да, дела переделала, к поездке приготовилась, а за ворота сама себя с трудом заставила переступить. Боги! Как же страшно! Словно на эшафот по собственному желанию отправляюсь. Демоны побрали бы эти чувства! Вот была бы сейчас бесчувственной, фиг бы чего страшилась. Холодный разум, он в разы лучший помощник в таких случаях, как мой. А так… Саму себя, что ли, заговорить? А что? Дорога длинная, пошепчу, подумаю, помедитирую. И мы еще посмотрим, чья возьмет, ваши темнейшества.

Десять дней ехала и думала с чувством, с толком, с расстановкой. А что? Дома-то подумать некогда было. Все бегом да на скаку. А вот в пути времени свободного вполне достаточно. Возок у меня утепленный, комфортный, на кочках меня не мотало и не швыряло. Тяжело груженный, он шел мягко. Меховые покрывала не давали мерзнуть. Заботливые слуги создавали комфорт и уют. Короче – ехала как барыня.

Сама себя успокоила, сама себе пошептала, сама собой довольна осталась. Одно мало-мало тревожит, не перестаралась ли? Загнала я свои чувства поглубже, припрятала от всех и от себя, судя по всему, тоже. Зато за три оставшихся дня пути своим холодным, рациональным сознанием проревизировала всю свою подготовку к визиту в королевский дворец.

И таки да! Я молодец! Платья пошиты все в темной гамме: от черного, серого до темно-синего и темно-зеленого. И пошиты они без пышных подъюбников, всего-то с двумя нижними юбками. Пол опять же не подметают, туфельки хорошо видны. Рукава тоже, не в облипку. Глубокого выреза на груди ни у одного из них нет. Зато на кружева мои мастерицы не поскупились. Украсили – любо-дорого посмотреть. А вот золота на мне не будет, от слова совсем. Все просто обязаны понять, молодая вдова потратилась на платья, в долги влезла – на украшения не хватило. Да и платьев тех раз-два и обчелся. Мужики, может, и не заметят, а бабы точно обратят внимание, что кружева съемные и именно они меняют облик одних и тех же платьев, да еще и сшиты не по столичной моде.

Ха! Буду черной вороной среди попугаев, к гадалке не ходи! А еще ведь в белой шикарной шубе, шапке и таких же сапожках. Только бы эту шубу вместе со мной слюнями не закапали. Ага. Но и эта беда – не беда вовсе. Зря я, что ли, всю дорогу из ниток себе наговорные цепочки плела, браслетики из них на запястья свои накручивала. Никакая гадость теперь ко мне не прилипнет, любая отрава в моих руках цвет поменяет, а уж магия зловредная и вовсе к отправителю вернется. Вот уверена я, начнется во дворце мор, да несчастные случаи аккурат после моего приезда. И что? А ничего. Никто не сможет меня к ним привязать. Никакая магия и дознаватели ничего доказать не смогут.

Я – ведьма. Да! У меня вон, даже волосы за время поездки до колен выросли – дошепталась! Девки мои визжат от восторга. Отрезать не дают. А я что? Не виноватая я, оно само. Мне теперь удавка не нужна, я волосами кого хочешь удавлю и не охну. Осталось только кандидатуру для опытов подобрать. Ну, так думаю, во дворце этого добра навалом. И ведь какая мысль мне в голову своевременная попала ненароком. Это сколько же теорий и наговоров я за время гостевания у темных проверить смогу? Да… хорошо думается, когда чувства спят.

Тринадцать дней, это не много и не мало, оказывается, а в самый раз. Я успела подумать, поколдовать, выспаться и доехать, куда нужно, и даже не опоздать к самому торжеству умудрилась.

Ну, что, столица, встречай меня.