Шум – многоголосый, визгливый, режущий слух – ударил по моим барабанным перепонкам. И я осознал – жив. Я жив! А следом – частично жив, ибо не чувствую тела, не вижу глазами, не понимаю, о чем говорят вокруг меня, не помню, где я и почему.

Именно таким было мое «пробуждение», именно эти мысли были первыми посетившими мое, словно раздробленное в тот момент сознание. Оно восстанавливалось очень долго, словно рывками, рваными кусками, и одновременно с этими потерянными кусочками возвращалось ощущение тела, приходило знание наречия, на котором говорили вокруг меня. Что принесло мне ощущение тела? Боль. Все сокрушающую и бесконечную. А еще я не мог понять, откуда она исходит? Почему я не могу связаться с нанитами и отключить ее. Почему ничего не вижу? Почему не чувствую рук, а ноги не находят опоры.

Я снова и снова приходил в себя, а затем опять окунался во тьму. Время шло мимо меня, сознание отказывалось работать, не восстановившись полностью. Но всему приходит конец. Закончились и мои мучения. А если вернее, то не мучения, а муки неизвестностью. Мои крошки-наниты восстановили мое я, мое сознание и отчитались о проделанной «работе». Как это стало возможным? Так за тридцать два года бездействия управляющего старшего, крошки многому научились и начали вытаскивать любимого хозяина из той ямы, куда его занесло уже вполне осознанно. Да они даже архивные файлы в моем сознании создали для последовательного отчета.

Вот из этого отчета я и узнал о своем появлении в этом незнакомом мире. О том, как мне жилось все это время, и о том, почему так долго шло мое восстановление. Но начнем по порядку.

Не успел я умереть окончательно в космосе, как оказалось, лишь по одной причине – прилетел. Причем прилетел куда-то на задворки галактики. Рухлядь, гордо именуемая космическим кораблём, незнамо сколько до этого путешествовала в космосе, но в конце концов наткнулась на единственную обитаемую планету в созвездии Желтого Карлика. И конечно же не придумала ничего лучше, чем еще и поизображать из себя при этой планете спутник, и только после этого, постепенно теряя высоту и скорость, решила «приземлиться». А так как приземляться тихо и незаметно она, видимо, посчитала ниже своего достоинства, то она, эта рухлядь, устроила целое представление.

Ага, грохнулась с шумом, да еще и с мощным взрывом в придачу. Город, на который этот металлический хлам рухнул, исчез, как сон пустой, а место его падения жрецы засекретили, утверждая, что грешников покарали Боги. После этого долго, очень долго наниты пытались восстановить то, что от меня к тому времени осталось. Вот только желающих послужить для них источником энергии и питательных веществ было удручающе мало, потому как мало кого из животных, и вообще живых, привлекали кости, лежавшие закопчённой кучкой среди металлических обломков. Но время шло.

На исследования гнева Богов были отправлены живые разумные. И вот тогда дело пошло веселее. Одни не возвращались, приходили другие. Снова и снова. Уж слишком малочисленные группы ходили в разведку. Любопытным одиночкам нужно было дотронуться до меня лишь раз, один раз, и они оставались около меня навсегда, снабжая меня и моих нанитов всем тем, чего нам так не хватало. Еще бы чуть – и все бы у моих помощников получилось, но одиночки приходить перестали.

Пришла большая группа святош. Меня, конечно же, обнаружили. Распознали угрозу, исходящую от меня. Заковали в цепи, сдали в лабораторию для опытов. Ха! Теперь я в кресле подопытного! Вот ирония…

Все еще ослабленные наниты не могли предотвратить механических повреждений моего тела, а уже поврежденное с трудом латали, как старый коврик у дверей, а до поврежденного мозга так и вообще очередь не доходила. Каждый нанит отвечал за свое. Не могли они понять, что мозг нужно было восстанавливать в первую очередь, ведь раны на теле были более тяжелыми, на их взгляд. Не понимали и того, что критическое повреждение тела остановило бы опыты, проводимые надо мной. И все-таки пришло то время, когда жрецы разочаровались в своей подопытной «крысе». Живучая тварь не хотела открывать им своих секретов, не хотела поведать о том, почему невозможно сломать ее кости, почему срастаются связки, регенерируют внутренние органы, отрастают пальцы, но прекратили восстанавливаться глаза, волосы и ногти? Как, не сожрав, можно поглотить живое, находящееся рядом? Как?

И все же они нашли мне применение. Ведь одно они теперь знали точно – тварь не опасна, если ее держать «впроголодь», не допускать контакта с водой и живыми организмами чаще необходимого. А пользу умеючи можно извлечь из чего угодно. Вот они и извлекали.

Долго, очень долго мою тушку, подвешенную за руки к потолку железной клетки, возили по городам и селам. Показывали словно диковинку. Щедрым и сильным даже разрешали ткнуть в «демона» чем-нибудь острым, а смотреть, как он восстанавливается за мелкую монету, могли все остальные.

И вот оно пришло, время, когда мое Я было восстановлено. Это было долго. Это было больно. Но осознанное решение было принято, и я начал «умирать» в который уже раз, но уже по собственному желанию. Раны больше не заживали, жертвы и вода не поглощались, раны загноились, хриплое надрывное дыхание становилось день ото дня все тише. И меня в конце концов прекратили таскать по дорогам в любую погоду. Посчитали не опасным.

Меня – не опасным?! Да и чего им было опасаться? Я сам уже не считал себя опасным. Ну, восстановлюсь я, улизнув из-под стражи, а потом что? Что, я вас спрашиваю? Я к тому времени точно знал, что планета, на которую я попал, до сих пор не имеет технического прогресса. Ее жители живут в средневековье, верят в Богов, которые, к моему удивлению, на самом деле присутствуют в этом мире, владеют магией стихий. А самое, на мой взгляд, паршивое известие состояло в том, что системы планет Желтого Карлика – это аномалия, которую никто из моего современного мира не сможет найти, даже если искать будет. Так вот.

Откуда я это узнал? Так оттуда, откуда я узнал и про то, что была ведь развитая цивилизация здесь. Была. А узнал из проповедей жрецов. Они ведь, не понимая языка ушедших, читали заученные до автоматизма тексты и не понимали, что рассказывают понимающим житие ушедших. Вот только понимающих уже не было совсем. Цивилизации той тоже уже давно не существовало, а от наследия её эти фанатики уже и следов не оставили. Разве можно считать полноценным наследием используемые кое-где бытовые синтезаторы? А ведь были дворцы, лаборатории, подземные заводы, космодромы и живые космические корабли. Корабли, управляемые магическими искинами. Корабли, для которых топливом являлась магия, этими искинами вырабатываемая. С этими кораблями я смог бы работать на равных, как с продолжением себя, как с другом, которого у меня не было никогда.

Все эти, слишком много возомнившие о себе жрецы вместо молитв зачитывали на площадях, в храмах, в молельнях отрывки из частных дневников, лабораторных журналов, учебников и даже биографических документов. Хорошо читали, четко, с выражением, с правильным произношением звуков. И если бы меня не таскали все эти долгие годы в клетке именно монахи, то вряд ли мои мелкие наниты разобрались бы с этим уже умершим языком. Я же получил результат их труда в момент реабилитации своего сознания.

Если бы не мое второе юное «я», которое боролось за меня из последних сил, пропустило через меня ментальный импульс, от которого мои многострадальные мозги за малым из ушей не вытекли, я бы на этот раз сдох по собственному желанию. Ага.

А так… Очухался. Признал свои ошибки и обнаружил себя на финишной прямой. А если точнее, то в могильнике монастыря святых братьев Вознесения. Короче: подземелье, каменный колодец с еле заметным ответвлением на уровне земли, кости, крысы, вонь, слизь. Как же мне в тот момент захотелось жить! Крысы – это хорошо! Но они умные, очень умные. С десяток всего их и приснуло около меня, остальные же даже приближаться не стали. Смотрят в мою сторону, принюхиваются и ждут. Смерти моей окончательной ждут. Вот только кажется мне, что я перехитрил самого себя. Жрецы, держащие этот мир под контролем, потеряли интерес к моей протухшей тушке – это да. Но и свои силы и возможности я, похоже, переоценил. Вокруг меня вон даже кости с плесенью в труху превратились. Но ведь этого мало, очень мало, от слова совсем – ничего по сравнению с тем, что мне необходимо для минимального восстановления.

Обидно было? Да. Заплакал бы, да глаз не было, слез тоже. Даже завыть не получится, сил нет. Вот так и умирают самоуверенные глупцы, считающие себя еще недавно почти Богом.

И все же есть в этом мире Тьма – она такая… ласковая, любящая, ее руки нежные и прохладные. Именно она принесла мне в тот момент облегчение, избавила от тяжёлых дум, одарила забвением.

Тьма этого странного нашла меня, приняла. Не меня – нас с нанитами, сделала единым целым. Да, именно с этого момента я тогда начал меняться, и не только потому, что принял и осознал искусственный разум нанитов частью себя, а потому, что сама Тьма стала моим другом. Другом, которого у меня никогда не было. Другом, который не предаст, будет рядом, и который, в придачу ко всему, наделил меня невиданной по силе магией тьмы. Кем бы я стал на этой неразвитой технически планете, оставаясь всего лишь техномагом? Никем. Да, я долгие годы, несмотря на улучшения своего организма, оставался игрушкой в руках жрецов. Но то ли благодаря перенесенным мною страданиям, то ли благодаря тому, что даже уничтожив мое тело, дух мой не был сломлен моими врагами. ОНА выбрала меня.

Тьма – великая сила этой планеты. Та, против кого эти аборигены с переменным успехом боролись не одно тысячелетие. Та, кого они все же почти победили. Она была моим шансом на спасение. Я был ее шансом. Мы оба получили шанс на жизнь, возможность отомстить обидчикам, напомнить о себе. Не сразу, не по щелчку пальцев, но нам это удалось.

Тьма вошла в мое тело, стала еще одной неотделимой частью меня, стала мною. И для того, чтобы исцелиться, мне уже не нужно было непосредственного контакта с необходимыми мне жертвами, с теми, кому было назначено умереть во славу ее.

Сутки я пролежал в том колодце. Но зато к концу этих суток в монастыре больше не осталось живых. Он был очищен от заразы и скверны. Появившийся тогда в моем теле темный источник силы и сформировавшиеся, благодаря ему, темные и чувствительные щупальца тьмы набирали силу пропорционально процессу восстановления моего тела. Восстанавливался я, сильнее и послушнее становились они. А мой опыт, мое развитое сознание, умение управлять огромным количеством технических устройств помогали мне в этом. И потому, когда в подземельях монастыря закончились жертвы, а если быть честным – передохло все живое, я был более чем готов к продолжению «банкета».

Живые надземной части «приютившего» меня монастыря перешли в разряд мертвых. Да они просто не поняли, отчего умерли. Уже намного позже я узнал о том, что существовавшая на этой планете тысячелетия назад развитая цивилизация техномагов была еще и цивилизацией темных магов, поклоняющихся Тьме. Магов, заигравшихся и зарвавшихся. Магов, решивших отринуть свою госпожу, стать равными ей, стать Богами.

Закончились их происки вполне предсказуемо. Да и как они могли закончиться? Конечно… так же, как мои. Вот только я был один, а их много. Тьма же, поддерживающая их ранее, а потом содействующая их гибели, была по меркам галактики очень молода. Ее молоденькую энергетическую сущность тоже испытывали, давали возможность творить и развиваться. А она не справилась, поддалась эмоциям, и, как любой нормальный подросток, вспылила. Результатом ее обиды и гнева стало уничтожение целой цивилизации. Тогда погибли все высшие, те кто строил космические корабли и осваивал систему ближайших планет, властвовал на материнской обитаемой планете.

Зато остались низшие, не имеющие склонности как к техномагии, так и к магии Тьмы. Те, которые ранее были никем и ничем, но помнившие темную силу и ее последователей. Они выжили и, усердно уничтожая наследие ушедших, ввергли население в хаос войны и разрухи. Образовывались королевства и империи. Появились новые одаренные маги – стихий и, конечно же, новая вера в новых богов – богов, пришедших на зов молящихся. Нет, эти энергетические сущности не были сильнее первоначальной Тьмы. Да, они все вместе не смогли бы справиться с ней. Но не было уже тех, кто поклонялся ей, тех, кто мог принять ее силу. За все прошедшие века она нашла не больше десятка потомков ушедших. Зато тех, кто ревностно следил за проявлениями ее силы, было просто бесчисленное множество.

Время шло, сознание Тьмы начало капсулироваться. А тут нате вам, я. Нарисовался – не сотрешь. Могла ли она помочь мне сразу? Могла, но не хотела, вот в чем дело. Кем я был для нее? Очередным зарвавшимся в своих желаниях юнцом? Вот только уснуть окончательно мое появление ей не дало. Моя боль, мое желание жить, желание поквитаться со своими обидчиками со временем стали нравиться ей все больше и больше.

И вот я жив. Принят ею. А самое главное, к этому времени в живых остались лишь единицы Знающих. Тех, кто доподлинно знал о том, как правильно нужно бороться с магами тьмы.

Вот потому так и получилось, что именно монастырь святых братьев Вознесения опустел первым. Он же стал первым, добровольно конечно же, кто пожертвовал все свое имущество в мою пользу. Я вернул себе свое тело, свои возможности, получил новые силы в свое распоряжение, новые глаза. Вот только цвет их теперь был сравним с провалом во тьму. Да еще и волосы отныне, словно в противоположность, шутки ради, были белоснежными, густыми и искрящимися. А самое главное, у меня теперь был мой дом, куда я мог возвращаться. Дом, прикрытый ото всех магией тьмы, магией, не подвластной в этом мире никому. Ну или почти никому, по крайней мере в том объёме, в котором она теперь была подвластна мне.

А я, а точнее – мы, хотели отомстить. И мы начали свой темный путь.