Уже в сумерках мы добрались до края моего леса. Устроились в небольшой уютной ложбинке, окруженной густой порослью молодняка, собираясь отдохнуть у маленького костерка. Я брату новому представилась по пути. Решили, что он будет звать меня свободно, по имени. Родня ведь теперь. Обиходили лошадок, нагрели себе в котелке кипятка, заварили душистые травки и на этом наше тихое маленькое счастье закончилось.

Боги, как у меня в очередной раз сердце из груди не выскочило? Не знаю. Но вот скольких трудов мне стоило удержать всколыхнувшуюся вокруг меня силу, я никогда не забуду. Нельзя пугать ведьму! Точно вам говорю, нельзя. Шум, гам, ржание лошадей, громкий злой голос, отдающий приказы, истерическое рыдание женщин, треск ветвей деревьев и даже падение пары лошадей вместе с седоками в незамеченную в темноте нашу ложбинку – это то малое, что произошло вокруг нас за несколько коротких мгновений. И почему, спрашивается, мы их заранее не услышали? Может быть, успели бы костер затушить и в сторону убраться?

А ведь наверняка и здесь лешак, зараза, подфартил! Выживу – бороденку ему все же повыщипываю. Хорошо хоть признать во мне леди и вообще особу женского пола сейчас весьма проблематично. Мы с Милошем больше на пару юношей похожи, симпатичных таких. И это я себе еще польстила. Братик мой новоявленный, конечно, красавчик писаный, а я рядом с ним ну очень так себе. Но в среднем… Я же права!

Так, нервы в кулак, истерику по ветру, а ночное зрение на полную. Кто тут у нас? Б***! Простых и красивых слов не хватает. Влипли!

Из криков и стенаний, раздающихся вокруг, я очень быстро поняла, кого принесло, а вернее вынесло, из моего леса с таким шумом, и кто познакомился с моим гостеприимством и «радушием» лешего.

Короля и его свиту! Вот кого. Сама себе не верю!

Полчаса, целых полчаса, вся эта высокосветская компания пыталась навести в своих рядах порядок и понять, кто, где, зачем и что дальше делать. Мы же сидели у своего костерка, прижавшись плечами друг к другу и молились, чтобы нас не затоптали. Какофония и суета вокруг стояли неимоверные, и только он один совершенно спокойно сидел на коне, изображая каменный монолит чуть в стороне от общей свалки, и улыбался, наблюдая весь этот бардак.

А еще… Под копытами его коня стелилась тьма. Нет, не так. ТЬМА! Ее невозможно было не увидеть, даже в темное время суток. Да, когда я его увидела и почувствовала его магию, у меня зубы дробь выбивать начали. Магические огоньки освещали всех его спутников, не затрагивая только его фигуру от слова совсем, но это не мешало мне любоваться им. КОРОЛЬ, он притягивал взгляд так, как притягивает любого человека запретное, красивое, невозможное, и в то же время что-то ужасающее душу до самого донышка. Короче – чур меня!

И все же, несмотря ни на что, глазки смотрели на него, а ушки прислушивались ко всем остальным. Не глупая, но дезориентированная моя головушка все же сумела понять из разрозненных фраз и нецензурных выражений, что королевская охота заблудилась. «Вся королевская конница, вся королевская рать» – блуждала по моему лесу четыре дня потому, что его величество развлекался, намеренно не применяя свою силу и не пытаясь помочь тем, кто его окружал, и вел отряд через лес. О его комфорте заботились стражники, а напросившиеся в сопровождение аристократы и аристократки выкручивались, как могли, сами, избавляя при этом своего сюзерена от скуки.

И вот к концу четвертых суток он «наигрался» и соизволил показать народу выход из создавшегося положения. Его, казалось, искренне забавляла сила лесной нечисти и бессилие придворных магов. Моего невольного участия в их веселье он, по всей видимости, не заметил. По крайней мере, я очень надеюсь на это. А о довольстве короля этим приключением нам поведал «стукнутый» головой о камень молодой человек, скатившийся с коня нам под ноги и не пожелавший вставать. Отдохнуть, наверное, решил, болезный, а язык – это то единственное, что у него работало на тот момент.

И все-таки Боги услышали мои молитвы о защите и избавлении! Прозвучал четкий, совсем негромкий приказ, и вот уже несколько десятков людей, наш ушибленный тоже в их числе, старательно изображая приличествующее построение конного сопровождения монарха, выпрямились в седлах и тронулись в путь. Красавчик, любимчик ТЬМЫ и просто король не дал никому отдохнуть. Клянусь, я видела, как дам привязывали к седлам. Но они при этом молчали и лишь стискивали зубы, а одна даже улыбалась. Вот только я не могу сказать, делала ли она это по собственному желанию, или у нее просто мышцы на лице свело.

А мы? А нам? А нам никто даже слова не сказал, ну если не считать того, одного из упавших. Короче – пронесло нас, как фанеру над Парижем, и это еще самое мягкое из известных мне высказываний, коими я могу описать данное происшествие! Ох… а ведь впереди у этих людей спящая деревня, прикрытая путанкой, да и замок спящих «красавцев» они до утра точно не найдут. А это значит что? Значит, никаких ночевок на окраине леса. Ноги в руки и айда туда, откуда эти выкатились с таким шумом и массой впечатлений.

А у Милоша «звук» пропал?! Видимость есть, а звука нет. Короля ведь и он узнал, и услышанное наверняка понял. Зато я теперь точно знаю, у него способности ведьмовские есть, ну или его зачатки. И это не магический внутренний источник, которым маги пользуются. Вон задумался, шагает, как зомби. В полной темноте, как днем, по лесу шурует в нужном мне направлении, лошадку свою за собой за поводья тянет. Интересно, а он сам осознает, что идет впереди меня уже час, а ни на одно дерево не наткнулся, и даже ни за один корень запнуться не «пожелал»? И все бы хорошо, вот только последние пять минут он заметно левее нужного мне направления отклоняться стал.

Гадский гад этот лешак, опять кружить вздумал! И кого? Меня? Ну, что же, молись богам, нечисть. Все. Достал! Придется останавливать моего зомбика задумчивого и разбираться сначала на тему «Кто лесу владелец, а кто домохозяин?»

– Стой, Милош, – четко произнося слова, командую я, добавляя в них малую толику силы.

– А-а-а… – откликается он, внезапно спотыкаясь на ровном месте.

– Постой, говорю, на месте тихонечко, – начинаю я объяснять ему свои дальнейшие действия. – Мне тут с одним недомерком разобраться нужно. Не понимает он, когда к нему с уважением и заботой обращаются, помощь и защиту предлагают. По-хорошему не понимает. А потому: «Не хочет – заставим, не может – научим. Посеем справедливость и причиним добро».

– Это кого? Это как? – прорезается голос у моего теперь уже братика.

– А вот сейчас и увидишь, кого и как. И поскольку владелицей этого леса я считаю себя любимую, то «воротилу» лесного, так и быть, лесным хозяином назову. Если поладим, сговоримся. Слышишь ли меня, нечисть лесная-зазнавшаяся? Выйди ко мне, пока я тебя вежливо приглашаю. Знаешь ведь силу мою. Это в прошлый раз твой верх был, потому как силы темной на той поляне немерено было, и подлости с твоей стороны я не ждала.

Ответа долго ждать не пришлось. Лес вокруг нас загудел, деревья угрожающе заскрипели, опуская вниз мощные ветви, переплетая тонкие. Пару десятков вздохов – и вот уже вокруг нас сформирована клетка. И получилась она на загляденье просто!

– Ну смотри, не пожалей. Я ведь тебя еще за Рапунцеля не поблагодарила. А раз так, то сейчас сразу за все и расплатимся.

Глубоко вдохнув, на выдохе начала обращение-напев к силам природы, силам ведьмы. Напев, сильно перекликающийся со знакомым с детства сказом.

– Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе. Обойди и мой лесок. Загляни-ка под кусток. Пусть услышат, пусть поймут, пусть доверятся, придут. Здесь их встречу, успокою, усыплю и упокою. Будут спать, не просыпаясь, и на зов не откликаясь. А потом заснет и лес. Стихнет шелест ветерка, лес застынет на века. Не заснешь лишь только ты и засохнешь от тоски!

Затихли последние звуки моего наговора, а вслед за ним стихли скрипучие стоны, издаваемые ветвями деревьев, наступила оглушающая тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Миг, всего лишь один миг, мы наслаждались этой тишиной, и вот уже лес вновь наполнился звуками. Они шли и летели, большие и маленькие, хищники и травоядные. Останавливались, не доходя до нашей клетки совсем немного, падали и засыпали все вперемешку. С деревьев же с тихим шорохом начала осыпаться листва. Паренек рядом со мной судорожно вздохнул. Честно говоря, мне самой страшно стало. Но я или хозяйка, или размазня! Третьего не дано.

И он пришел. Маленький, больше похожий на шишку с глазами, а не на лохматого старичка. Неправильно я его себе представляла. Упал передо мной на колени и стал еще меньше ростом, чем был до этого. И меня поразили слезы, катившиеся из его больших и таких выразительных глаз. Но я стояла, стояла и молчала, крепко сжимая губы и закусывая изнутри щеку, чтобы удержаться. Чтобы не дать себе дрогнуть и поддаться такому новому для меня чувству – жалости.

– Прости, госпожа, – проскрипел он. – Прости, не гневайся. Служить буду тебе и твоим потомкам. Выполнять все, что прикажешь. Лесным духом клянусь! Не губи лес. Пожалей нас всех.

Тихонько, стараясь не выдать охвативших меня чувств, выдохнула, перевела дух и только тогда ответила:

– Поднимись, хозяин лесной. Принимаю я твою клятву и запомнить прошу требования мои. Разрешаю тебе, как и прежде, лес от лихих людей охранять. Не давать бить зверя лесного весной и летом, следить за тем, чтобы люди лишнего не брали и лесу не вредили. Принимать дары, принесенные тебе, тоже разрешаю, и прошу защищать и выводить из леса детей да потеряшек нечаянных. А еще присылать мне с пичугой малой весточку, если возникнет у тебя надобность в помощи моей. Понял ли?

– Понял, госпожа. Исполню все в точности и обид вам больше чинить не буду, – заверил меня взъерошенный Лешак, хлюпнув носом.

– Хорошо, раз так, – напряжение и у меня отступило. – Не будем более к старому возвращаться. Давай будить зверье наше. Я шептать буду, ты уводить их в стороны разные, чтобы не причинили они вреда друг другу. Все у нас и получится.

– Потягуши-потягушечки, от пяток до макушечки. Вы потянетесь-потянетесь, спящими не останетесь. Вы пойдете, побежите, поскачете, и проснется лес, и стряхнет дрему тяжкую. Порадуется зореньке ясной хозяин лесной. Овеет ветерок ласковый владенья его, принесет тишь и благоденствие.

Ох ты ж… Как же на душе полегчало-то. Словно груз тяжкий с плеч сбросила. Лес ожил, зверье с птицами разбежалось, разлетелось. Лешак тут же с поклоном исчез с глаз моих. С тихим шелестом расплелись ветви, якобы удерживающие нас, но зато рядом очень шумно задышал брат мой новоявленный.

– Таира, а разве так можно? Ты же не магичила, да? А что тогда? – проявил он любопытство.

– Все, что не запрещено, то можно, Милош. Вот только знать о том, что ты можешь, всем вокруг не обязательно. Вот ты разве маг?

– Слабый воздушник. Меня проверяли в шесть лет.

– Но ты же не заснул, когда я пошептала, а это значит, что сила с тобой. Причем не магия, судя по всему, а сила. И давай-ка прямо на этом месте остаток ночи и проведем. Хватит с нас потрясений. Хозяин лесной присмотрит за нами, а мы организуем поздний ужин и выспимся наконец-то.

– А король?

– А что король? Он нас и не заметил, наверное. Да и не до нас ему сейчас. Его люди меньше чем через час возле деревеньки спящей кружить будут, до утра так точно. И никакая тьма ему не поможет. Из леса-то, как оказалось, его и его людей Лешак вывел. Очень уж он магию тьмы не любит, а его величество, видимо, «наигрался» в потеряшек и силы свои применил. Тьму с поводка спустил, вот сразу после этого тропка для них и нашлась. И как же повезло нам с тобой, что король такой затейник неугомонный, дальше их погнал, не разрешил привал устраивать. Вот только чует моя маковка, что это хозяин лесной им всем от нас глаза отвел. Вот и не обратили они должного внимания на нас, да прислуживать себе не заставили.

– А как же… Выходит, он нам помог, а ты его наказала?

– Ох, какой же ты дотошный паренек, братец мой. Беду он не от нас отводил, а от леса своего. Не хотелось ему, чтобы они у кромки леса на привал встали. Такое количество воинов и охотников могло навредить зверю лесному. У них сейчас как раз детеныши малые по норам да по берлогам спрятаны, а меня ему губить нельзя. Заговорила я лес. Мой он, и если я в нем пострадаю, нечисть эта лохматая ненамного дольше моего проживет. Вот только он не сразу это понял. Такая вот жестокая сестра тебе досталась. Не жалеешь?

– Нет, – покачал головой Милош. – Ты меня для забавы не продашь, а я учиться буду всему, чему скажешь, и помогать буду.

– Вот и хорошо. Вот и молодец. Все у нас получится – и с силой обращаться мы с тобой вместе учиться будем. Уж коленки детворе и зубы больные я тебя точно научу заговаривать. А сейчас пожалей меня, я все же девушка хрупкая, нежная. – Милош смерил меня скептическим взглядом. – Ну, в некоторых местах. Дай поспать, а?.. Вон ты какое ложе из веток и плащей, пока меня слушал, собрал. Все… Все… Все.