Легкий ветерок ласково перебирал пряди моих волос. Солнечный лучик и пение птиц разбудили меня поутру. И конечно же – мужички и их старание двигаться и говорить как можно тише для того, чтобы не побеспокоить мой сон. Как они ни старались, а голоса их все-таки звучали погрубее птичьих. Да ведь и в самом-то деле, посмотреть и ужаснуться действительно было чему. А картинка, представшая теперь уже и моим глазам при свете дня, была та еще. Совершенно нетронутый лес с одной стороны, а с другой – словно перепаханная безумными динозаврами широкая полоса земли, уходящая вдаль от нашей стоянки прямой, словно след от стрелы, линией. Да-а-а… Не злите ведьму, ибо чревато.

Не было, видимо, никогда в этом мире ведьм. Теперь я это точно знаю. Все их женщины, обладающие силой, обычные магички, да к тому же еще и запечатанные в раннем детстве. А все знакомые мне маги в этом мире работают только с силой своего внутреннего источника.

Исключением из правил наверняка является король и его наставник. Они единственные, в этом королевстве по крайней мере, маги, умеющие работать с тьмой и в тенях. Природу их сил и возможностей оценить некому. Перевелись умельцы. Ну, если точнее, перевели их «добрые» люди в свое время, одним из которых был мой покойный супруг Вранский. И нет скорее всего среди магов в этом мире никого, кто мог бы противостоять этим двоим, ведь тьма – она безгранична. И если правдива молва, утверждающая, что учитель его величества умер, то радоваться всем нужно, что Гранд Шестой не собрался еще мир завоевывать. Умный, наверное. Ему скорее всего со своим королевством проблем хватает, а может, и лень напрягаться. Кто знает? А маги? Они есть: маги земли, воды, воздуха, огня, бытовики опять же какие-никакие. Но нет уже знающих универсалов среди мужчин, точно нет. А сила их собственного источника и амулетов всегда ограничена.

А ведьма, она ведь своим личным источником, через эмоции, только направление задает, работает же потом с силами природы и мира, ее окружающего. А самое главное, ведьма – женщина, с женской логикой, непредсказуемой добротой и жестокостью. Но и это еще не все, потому как именно этому миру крупно не повезло с единственной ведьмой. Почему? А потому, что это – я, когда-то русская, но теперь ведьма, причем обиженная. А это, правду вам скажу, тот еще «подарочек», помноженный на два. Женщина, проживающая вторую жизнь, заново познающая чувства. Знающая легенды, былины, присказки, сказки, потешки, сказания другого мира. Имеющая неуемную фантазию. Способная точно представить, что именно она хочет получить и на чью помощь может опереться, кого будет просить об одолжении и помощи, а кому просто прикажет повиноваться.

Вон как нафантазировала. Осталось только научиться вовремя останавливаться и правильно дозировать силу, а то еще пару раз испугаюсь или разозлюсь, и королю Гранду править некем будет. И получится, что строил он свое королевство, строил, а тут пришла русская ведьма и все развалила.

Так… Мысли в голове в порядок привела, а телу еще немножко отдохнуть хочется. Да и колечко еще не вернулось. А потому открываю глаза, но вставать не тороплюсь…

– Шамир.

– Слушаю, госпожа.

– Отправь двоих по следу бури. Пусть проедут, разузнают. Много ли беды она натворила? Есть ли пострадавшие? Кто они? Мы пока здесь их возвращения подождем. Мне понадобится еще несколько дней для полного восстановления сил, испугалась я сильно. Они успеют вернуться.

– Сделаю.

Люблю этого человека. Как брата люблю. Все всегда сделает и ни слова лишнего. За всеми доглядит. Кому нужно поможет, а нуждающийся плетей без промедления от него же и огребает. Золото, а не мужик. А пока… Что у нас на завтрак-обед?

Посланные не далеко, но надолго, вернулись через два дня, а если точнее, то к обеду третьего. От них мы и узнали, что буря не затронула ни одного поселения, но сильно попортила поля и сады ближайшего из них. Одно хорошо, урожай крестьяне с них уже убрали. Мужиков же, захваченных бурей у леса, народ находил на всем протяжении движения страшного воздушного столба. Все они, на удивление, живы остались. Руки-ноги поломаны, но все в своем уме, потому как проклинают они только графа Маруа и его желание за счет чужого леса поживиться. Про наш отряд никто из них не помнит. А вот самому графу повезло меньше. Буря эта как раз на его замке словно споткнулась и все остатки своей ярости на него выплеснула.

Мост через ров и ворота вырвало и перемолотило в щепу. Крыши со всех строений: с самого замка, казарм, конюшни и даже храма – словно срезало, причем вместе с потолком. Вверх утянуло, а потом о землю с такой силой шарахнуло, что во дворе теперь пройти нельзя, не споткнувшись о дрова, которыми он завален. А народу покалечило всего ничего, стражников двоих поломало малость, да конюха, что во двор с перепугу выбежал. Самого же графа удар хватил. Ему даже целитель помочь не смог. Жены у него еще в прошлом году не стало, умерла. Сынок-наследник в столице сезон проводил, не вернулся еще. Теперь вот управляющий за ним гонца послал, а сам народ из сел сгоняет. Завалы ведь разбирать нужно. Крыши крыть тоже надо. Дожди скоро начнутся. Лес вот опять же им теперь для ремонта нужен, но к нашему они даже плетьми народ согнать теперь не могут. Придется им свой валить для этого дела. Да и ближе он к поместью-то.

Новости, откровенно говоря, порадовали. Очень уж мне не хотелось быть причиной массовой гибели людей. А тут и наказала, и не убила никого. Слава Богам за это! А что отец? Так по факту не было у меня его. В жизни моей не участвовал. Мне ли горевать? Теперь и домой можно вернуться. Колечко-то мое еще прошлой ночью вернулось. Ткнулось в мою ладонь и осыпалось искорками теплыми. Сама я от «потрясения» тоже уже оправилась и готова тронуться в путь. Ночуем еще эту ночь, а на зорьке соберем лагерь и отправимся восвояси.

Дом. Сегодня я просто радуюсь прибытию домой. Родной дом и сыночка – как же я соскучилась. Вон у меня какой красавчик растет и умница. Но уже завтра буду «гайки закручивать», ибо избаловали моего барчука с моего же молчаливого согласия. Он, умненький-разумненький, все с первого раза схватывает. Всех уже «построил», зараза мелкая. Был бы у него хвост, так и его бы на поворотах заносили, чтоб господинчик не напрягался. Вот скажи, что ему два года всего!

Боги, а голос какой у моего сынули громкий и пронзительный, и магия уже проснулась. Не дали ему за столом кашу ложкой во все стороны раскидывать – орет. Не разрешили кошку за хвост за собой таскать – орет, и даже драться пытается, причем и со мной. По толстой попе от меня получил – орет и поджигает занавески. Как же хорошо, что дом не простой. Не разгорелись. И вообще не работает его «огонек» в доме, а сила, выплескиваемая Итеном, домом же и поглощается.

Попало от меня всем: сестрицам барчука моего, нянькам, лакеям, Агашке, повару и даже конюху. Ибо нечего…

Маму мы теперь не любим, но вечером пусть гладит, укладывает и сказку рассказывает. Тут на ярмарку пора отправляться, а мы воюем. Взрослые уже все усвоили, что господину барону можно, что нельзя, даже если ему поорать приспичит, а вот сам Итен не сдается, продолжает воевать за свои права. Пришлось мне, сцепив зубы и набравшись терпения, наказывать его стулом. Как? Ставлю стул напротив себя. Сажаю на него сынулю, а сама рядышком своими делами занимаюсь. Не кричу, не шлепаю, просто не обращаю внимания на его крики, а при попытках слезть и убежать, спокойно сажаю обратно, объясняя, за что детку наказали, и как долго он будет еще пребывать в этом положении. При этом сидеть он должен столько, сколько сказано изначально, и никакие «больше не буду» не принимаются. Сказала час сидеть будет, значит, будет сидеть час, и час этот засчитывается только при спокойном и тихом сидении на обозначенном месте.

Первый день был непростым. Итен охрип, но упорно продолжал попытки исчезнуть с моих глаз. Я же устала так, словно в одиночку конюшни чистила, но ни разу не закричала и не шлепнула. Просто ловила и объясняла, как надо сидеть и за что. В итоге ребенок без обеда остался, потому как заснул на стуле. Хорошо, что у стула подлокотнички были. На пол хоть не упал. Будить не стали. В кровать отнесли уставшее дитятко. Проспал до утра.

На следующий день голос вернулся. Концерт по заявкам повторился. Вот только охрип в этот раз ребенок гораздо раньше и сбежать уже не пытался, а к концу дня мы смогли договориться. Третий день прошел с переменным успехом, но угроза наказания: «Посидишь, отдохнешь?» примиряла воюющие стороны. На четвертый день мы смогли отправиться в путь. Агашка осталась дома, получив разрешение воспитывать барчука «стулом». Няньки вздохнули с облегчением. Сестренки прониклись. Им тоже пригрозили подобным наказанием, пообещав в придачу забрать, с моего разрешения, у провинившейся на пару дней любимых кукол.

Уехала я из дома с легким сердцем. Погода радовала. Тишина. Теплый ветерок. Золотой листопад кружит листья, словно в танце. Лошадки идут ходко. Дороги на моей земле хороши, а по чужим от моих земель до города ехать вовсе и не долго. По моей земле два дня, по чужой всего один. Через лес было бы короче, но не поехали. Мой лес, он вроде бы мой и не мой одновременно. Ну да ладно… Поглядим еще, посмотрим.

И вот он город. Шумит народ. Радуются люди празднику, товару, гостям, бардам, балаганам с артистами, лоточникам со сладостями. Нас вот и нашего товара ждали. Главным сопровождающим товар, для всех желающих знать, был Шамир. Именно он приехал в карете. Меня же с самого начала с ними как бы и не было. Нет, в карету с ним возле крыльца я села при всем параде, а вот на первом же привале в ней оказался уже парнишка молодой, Марик. Кто он такой, знал только Шамир. Остальные все после моего легкого внушения через магические метки дружно решили, что хозяйка дома осталась, и присутствию паренька не удивлялись. Вернутся, вспомнят. А пока я и на привалах помогала, и товар в первый день торговли раскладывать, и по мелким поручениям бегала, больше глазея по сторонам, конечно, но все же. Хорошо быть мелкой.

Мы даже до конца разложиться не успели, как народ набежал. Ждали и кукол наших, вот только мы их сразу выкладывать не стали. Мужики, товаром нашим торгующие, всем желающим услышать объясняли, что кукол мы не делаем и привезли только то, что сами производим. А охраны много, так это потому, что оказываем услуги по охране товара на ярмарке. Кукол мы за плату просто охраняли. Да, берем дорого, но зато охраняем хорошо. Первый возок расторговали уже к обеду. Все платья, одеяла, подушки, всё продали и пообещали на следующий день выставить на продажу шапки, шарфы, шали, кофты – все вязаное. На вопросы, почему не сегодня, отвечали:

– Так самим тоже хочется по ярмарке пройтись, гостинцы купить, товар заказанный госпожой опять же подобрать нужно. А вязанию мастерицы из наших сел за малую плату научить могут или памятку продать, где все подробно написано.

Мне же на второй день пришлось усиленно гримироваться в тучную женщину средних лет. Потому как я все-таки решила рискнуть и продать своих кукол. После распоряжения Шамира мне поставили отдельный столик рядом с нашим основным и выделили шестерых стражников в полном вооружении для охраны. Если мое появление в виде незнакомой тетки из кареты и вызвало удивление у наших людей, то виду никто из них не показал и с вопросами к старшему не полез.

Вязаные вещи продавались, конечно, очень хорошо, но вот две куклы, одна из которых была барышней, а другая юношей при полном параде, вызвали настоящий ажиотаж. Оказалось, что есть на рынке и те, кто специально приехал именно за ними. Вот только одним из покупателей вроде бы был представитель короля. Ну, по крайней мере, он так представился.

– Виконт Грубер Харбори, представляю интересы его величества короля, – молвил он, а потом распорядился: – Торга не будет. Вы, – это он уже ко мне, видимо, обратился. – Отправитесь со мной в дом главы этого города, прихватив свой товар, и там мы с вами произведем расчет.

Моего ответа или согласия он ждать не стал. Отдал приказ, отвернулся и в сопровождении своей довольно малочисленной охраны, всего-то четырех стражников да пары великосветских «подпевал», вальяжно двинулся прочь от моего столика, на котором я даже не успела до конца разложить все, что планировала. Но то, что я успела разложить, быстро собрать не представлялось возможным. Такой ценный товар, как мои куклы, нужно было очень аккуратно упаковывать. Да, я не вытаскивала их из коробок. Просто ставила вертикально для того, чтобы все желающие могли видеть содержимое, но вот приданое для моих милашек всегда раскладывалось на прилавке для демонстрации заинтересованному покупателю. А тут, значит, что? Я должна похватать все это в охапку и сломя голову кинуться следом за этим молодым наглым щеголем? Да сейчас… Только валенки зашнурую! Я в номерах господ не обслуживаю.

Молодой да наглый далеконько ушел, прежде чем охрана указала ему на то, что я не кинулась бежать вслед за ним по первому же его требованию. Так и получилось. Стою я за прилавком, не торопясь складываю кукольное приданое назад в коробки. Народ вокруг собирается, переговаривается, вслед виконту и его сопровождающим посматривает. Рядом со мной несколько высокородных покупателей стоят и тоже ждут. Чего все ждут? Так, они – чем дело закончится, а я – возвращения королевского посланца.

О-о-о! Вернулся. Морда лица красная. Губы словно ниточки. Глаза злючие. И магия клубами грязными вокруг его тучной тушки так и вьется. Вижу ее. Маг-земли. Ага, плавали, знаем. Вот то, что вьется – это и вся его сила. Насмотрелась я уже на таких магов. Силушку, как белье грязное, вокруг себя вывешивают, а внутренний источник при этом пустым остается. Моя знакомая шпана уголовная сказала бы: «Понты разводят, а сами… Фу-у». Оно ведь как: при таком виде демонстрации своей силы магия потихоньку развеивается, а те крохи, что внутри набираются, опять на поддержание этих самых понтов уходят. Так вот! И вот вернулся этакий, устрашающий всех и вся, обратно и как заорет:

– Я повелел тебе следовать за мной. Король желает приобрести твой товар!

Пришлось вежливо ныть в ответ на тему «Сами мы не местные…»:

– Господин виконт. Я, конечно же, вас слышала, но вы же не король. И грамотки у вас с собой нет, что вас его величество послал. Так каждый может сказать, что его король послал. Вот пойду я за вами неведомо куда. Вы там моих кукол просто так заберете, и останется мне только умереть после этого добровольно. Товару-то этому я не хозяйка и настоящего хозяина в глаза не видела. Посредник со мной о продаже договаривался, а я вот уже этих воинов нанимала, и охраняют они меня только здесь, на ярмарке. Так куда же я пойду с таким дорогим товаром без охраны? Вы, конечно, аристократ, и вашему слову не доверять неуместно, но вы здесь не один. Рядом с вами стоят другие покупатели, и они тоже аристократы. А вы, опять же, не самый первый к столику моему подошли. Господин с маленькой девочкой был первым и потому, если мы с ним не сторгуемся, только тогда ваша очередь цену предлагать подойдет. Вон люди вокруг меня соврать не дадут. Я правду говорю, и все правила торговли на праздничной ярмарке соблюдаю. Король наш, милостью своею, позаботился о народе, издал законы, чтобы порядок, значится, был. Люди все закон знают, и я знаю, и не нарушаю.

Народ вокруг меня зашумел, раздались выкрики, порицающие наглого приезжего, угрозы пожаловаться властям. Были те, кто начал подбивать горячие головы на «поучить уважать законы короля». Шум усилился, и виконт отступил на пару шагов от моего стола, обжигая меня взглядом, полным ненависти.

Господин же с маленькой девочкой на руках называть мне свой титул, конечно, не стал, кто я для него? Да и был ли он у него вообще, не мое дело. Но вот деньги у него были, о чем ясно свидетельствовали его украшения, спокойный безмятежный вид и многочисленная охрана, совершенно внезапно окружившая нас и оттеснившая как зевак, так и наглого виконта с его сопровождающими. Торговаться мне не пришлось. Я назвала цену. Он просто кивнул головой и уведомил меня, что заберет все, что есть на столе, и доплатит за аксессуары, если нужно. Доплачивать было не нужно, что его более чем устроило. Я же в ответ отказалась пересчитывать золотые монетки, сложенные в шикарный сундучок, поверив ему на слово, что их количество соответствует запрошенному мной, потому как цену он вызнал заранее и был готов к покупке пары кукол. Передача денег в этот раз прошла у всех на виду и опять же у всех на виду была отнесена в дорожную карету под охрану тех, кого я якобы наняла. Купленный же у меня товар теперь уже был не моей заботой. О своей персоне и своем имуществе этот господин мог позаботиться получше того, кто представился королевским посланцем. И кажется мне, что посланец все же липовый. Увели бы меня в дом главы, или еще куда, и ободрали бы как липку, или попытались бы, что вернее. А так, на нет и суда нет. Пока народу на ярмарке много, меня точно не тронут, а там поглядим, посмотрим…

Остаток дня прошел весело. Карета, в которой я пряталась, была дорожной, а потому в ней можно было как выспаться и перекусить, так и свободно переодеться. Чем мои люди после фееричной торговли и занимались. А еще вытаскивали нужное. Раскладывали купленное. Загружали в нее товары. Что-то даже запаковывали по-новому и опять загружали. Короче, создавали толкучку и суету. Кто только не заглядывал в мою карету, и все они при этом еще и демонстративно переодевались. Вот только я была первой в этой очереди и без свидетелей, потому как мне не только бабу дородную «изничтожить» нужно было, но и полученные деньги в тайник спрятать. Карета в этот раз специально для этого была оборудована вторым дном. Найти тайник можно было, только если знать, что и где искать, а знали о нем трое: плотник, что его делал и оставшийся в усадьбе, Агашка и я. Я деньги спрятала. Агашка заберет, если карета доберется до дому раньше меня.

И таки да, за нами следили. Они за нами, мы за ними. Местные любители поживиться за чужой счет справлялись на «ура». Люди же виконта, оставшегося ни с чем, им активно мешали. И если первым нужны были лишь деньги, то наглому виконту очень, видно, хотелось найти меня-торгашку, а еще конечно же выйти на хозяина диковинок и их изготовителя. Деньги. Такие деньги ведь можно поиметь с этих двоих! Просто ух! И все бы ничего, но чуть позже к ним, как ни странно, присоединилась пара королевских ищеек из магического надзора. Отследить всех этих любопытных при помощи моих сил мне удалось легко. Так же легко удалось уйти от их внимания. Жаль, не ото всех.

Первые две группы заинтересованных лиц не обратили внимание на щупленького парнишку, сновавшего сначала возле кареты, а затем ушедшего следом за одним из крестьян к возку, заполненному купленным товаром. А вот третья группа любопытных, состоявшая из королевских соглядатаев, почему-то последовала за мной (как оказалось впоследствии, тетку потеряли все они, но лишь ищейки разделились для проверки всех моих людей до одного). Чем их привлекли повозки крестьян, я сразу не поняла. Ну, не парнишка же в самом-то деле вызвал их интерес. Мне казалось, в его роли я была более чем убедительна.

Но мы, как и было задумано, упорно демонстрировали всем желающим видеть, что женщин среди наших людей нет. Мне же теперь обязательно нужно было покинуть город отдельно от большинства, и мы тронулись в путь. А крестьяне, они и есть крестьяне, что с них возьмешь? Шамир с большей частью наших людей и охраны оставался ночевать в городе, действуя в соответствии с нашей предварительной договоренностью.