Вот так и получилось, что три тяжело груженные крестьянские повозки, и я вместе с ними, пустились в путь под охраной двух стражников, не обращая внимания на стремительно темнеющий горизонт. Трактиры и гостевые дворы были набиты постояльцами до самых чердаков. Ярмарка, как всегда, привлекала в город очень много людей, но на ночь в городе оставались только те, кто мог позволить себе потратиться на оплату ночевки под крышей. Остальные же предпочитали к наступлению ночи оказаться как можно дальше от города. А самые расчетливые и расторопные успевали даже добраться до общей стоянки на берегу небольшой речки и переночевать в большой компании таких же, как они, не опасаясь нападения лихого люда.

Именно здесь можно было найти попутчиков и попроситься под охрану к уже нанятым стражникам за малую дополнительную плату. Ведь оплачивать их услуги в складчину было намного выгоднее. Вот и мы постарались добраться засветло именно к этой стоянке. И успели.

За время нашего вечернего, совсем недолгого пути нас открыто никто не преследовал. Шесть простых мужиков, один молоденький парнишка, два крепких, хорошо вооруженных воина сопровождали три повозки, груженные шерстяной пряжей, нитками, рулонами грубого холста и мешками с разноцветными лоскутами. Неудобный груз, габаритный. Да нас грабить просто не выгодно. И все же королевские ищейки шли за нами, а глубокой ночью обыскали именно нашу поклажу. Маг-воздуха и маг-воды, работая в паре, без труда усыпили всех находящихся в нашем лагере. А потому обыском занимались совершенно не скрываясь. Не удалось им усыпить, что естественно, только меня, а потому именно мне этой ночью пришлось тренировать выдержку и спокойствие. Два хорошо одетых мужика грубо ворошили купленные нами товары, а я стискивала зубы, пытаясь удержать свою силу в узде, чтобы ненароком не разнести весь спящий лагерь и не выдать себя. Терпела, пока обыскивали наши покупки. Молчала потом, пока ворошили наши личные вещи, и даже сумела ничем не выдать себя, когда ощупывали мужиков, «ломая» при этом голову над вопросами, возникающими у меня в голове. Что ищут? Золото? Женщину, переодетую в мужика? Что?

Крепко спавший всю ночь народ начал просыпаться только на рассвете. Я же благодарила Богов за то, что никто из лихих любителей чужого добра не набрел на нас ночью. А еще именно наши и только наши развороченные повозки привлекли немало внимания и растревожили людей. И потому, видимо, двигаться дальше вместе с нами никто не захотел. Да даже самый тупой сумел бы догадаться, что мы перешли дорогу магам. Своим же я рассказала о том, что происходило ночью только тогда, когда мы тронулись в дорогу, пояснив, что ушел ночью в кустики и потому под действия магии не попал. Тогда же получила ответ на мучившие меня с ночи вопросы. Громко ржущие мужики пояснили глупому пацану, что маги действительно искали среди мужиков женщину. Где-то же спряталась продававшая кукол под нашей охраной женщина, и куда-то же она делась из нашей кареты, в которую отправилась отдохнуть. Рост ведь можно подкорректировать обувью, но она ведь была в придачу еще и довольно тучной. Им было смешно, а у меня холодный пот по спине потек. Ржут они…

Это они не знают, что я не парнишка, а то фиг бы они так веселились. Шамир сказал им, вот этого парня с собой возьмете, приглядите, госпоже представите, она его ждет. Значит, все в порядке. А я вот по-прежнему чувствую этих двоих. Не зря таких, как они, королевскими ищейками называют. Проверили, ничего не нашли и все же продолжают идти вслед за нами как приклеенные. Мы, правда, не скрываемся, но не отстают ведь! Хорошо хоть не в прямой видимости следом тащатся. Они, видимо, и сами еще не знают, что им еще от нас надо, интуиция ведет. Вот к гадалке не ходи, их этот виконт послал туда, не знаю куда. Ему, очевидно, очень нужны деньги, много денег. И нужно найти того, кто выведет его на изготовителя кукол. Вряд ли это королю понадобилось. Нет, тех, кто в городе остался, наверняка тоже всех проверили, но среди них ни одной женщины тоже нет. А еще у всех моих людей на разуме такой блок стоит, что их легче убить, чем разговорить. Не знают – и точка. Сама ставила. Сама проверяла.

Мы всегда были более чем осторожны и не раз подчеркивали, что просто охраняли тех, кто этими диковинками торгует. Платит владелец кукол за охрану очень хорошо. Правильно? Правильно. А что еще нужно нищей баронессе, имеющей долги и зарабатывающей не очень-то большие деньги по меркам аристократов на мелкой розничной торговле? Должны поверить? Должны. Версия более чем правдоподобная. Значит, что? Значит, их еще засветло проверили. Бабу в их компании не нашли. Куда она из кареты делась, никто не смог толком им объяснить. Не следил за ней никто. Зачем? Своих дел полно. Охраняли, пока продавала товар. Разрешили отдохнуть в карете и переодеться, а что потом она стала делать, как в карете отдохнула, куда потом пошла, не их дело.

К нам же прицепились от безысходности, не иначе. Улететь она, баба эта, не могла. Исчезнуть, словно дым, тоже. Вот потому к вечеру они наверняка нас еще раз догонят, чтобы теперь уже вполне официально обшарить, и плевать им будет на мою комплекцию. Пряталась? Пряталась. Рядилась в мужика? Рядилась. Значит, причина есть…

Уходить нужно. И так уходить, чтобы воинов не подвести, не подставить. Если их про меня спросят, они на Шамира и его распоряжение сошлются, а он, как и было договорено, расскажет, как пожалел мальчишку, по дороге в город прибившегося к отряду, и пообещал тому, что попросит госпожу за него.

Эх, «была не была»! Буду народ «грабить». Остается придумать, что такого взять, чтобы поверили в то, что пацан на такое решился. Основная выручка у Шамира. В возках тоже ничего настолько соблазнительного и компактного нет. Что?

Остается одно, как мелкому воришке, кошельки резать с поясов, и так резать, чтобы не заметили сразу, а то угробят, а потом разбираться будут – кого и за что. А ведь мне еще и магию использовать нельзя. Нельзя двум сильным магам давать дополнительный шанс. Они и так мужики не промах. Вон какие цепкие. Придется вспоминать уроки мелких воришек, убеждавших меня в свое время, что любые навыки, помогающие выжить, могут пригодиться в жизни. Одно хорошо, кошельки в этом мире принято подвешивать на поясе, а карманы вообще дело редкое. Лишь бы они, эти кошельки, не звякнули.

Полдень, мужики не торопятся. Остановились, костерок развели, чаек затеяли. Ну-ну. Вовремя. Остается только помочь им и себе, и очень быстро исчезнуть.

Есть. Пока помогала, обчистила всех мужиков до одного. Прячу добычу в одну из седельных сумок. Теперь ходу! Отвязываю от веток кустарника поводья спокойного и немного флегматичного жеребца одного из стражников. Рывком взлетаю в седло. Хлещу ни в чем неповинного коня кнутом. Мне нужно, очень нужно, чтобы он рванул с места как ошпаренный.

Обиженный мною, он делает именно то, на что я рассчитывала. А именно – уносит меня от моих спутников бешеным галопом. Мне же остается только держаться как можно крепче, потому как управлять им в данный момент не требуется, ибо направление я ему с самого начала задала верное. Сейчас для меня именно скорость имеет значение. Знаю, воины не будут преследовать меня, они не могут бросить без прикрытия объект своей охраны. А ищейки довольно далеко от нас, не в прямой видимости уж точно, и узнают о том, что ряды интересующих их людей поредели, только к вечеру. Да!

Повезло мне, что жеребец попался выносливый, а ему, что я вешу мало, потому как путь мы за полдня проделали немалый.

Уже в сумерках мы с моим четвероногим спутником добрались до края моего леса и вступили под его сень. Вот только отдохнуть у нас не получится. Нужно определяться с направлением, подсветить магическим светлячком дорогу и опять вперед. Я точно знаю, что мне просто необходимо зайти в лес как можно глубже. Они, маги эти, сумеют проследить за мной до самой кромки леса. Смогут зайти в него, на то они и маги, но не найдут, если я успею уйти как можно дальше, и будут ходить кругами, пока опять на дорогу не выйдут.

Как долго будут искать? Сколько раз зайдут в лес? Это как повезет мне, ну или им. Есть надежда на то, что они убедят себя в том, что я просто воришка, и отстанут. Не зря же я у всех мужиков подчистую кошельки срезала.

Ночь – она такая длинная, бесконечная. И чем дальше вглубь леса мы с конем двигаемся, тем чаще на пути встают буреломы. С коня пришлось сойти. Теперь уже мне приходится вести его, выбирая дорогу, пригодную для нас обоих. К утру мы с ним уже с трудом ноги переставляли. Одно радовало, ушли от края леса за ночь далеко. Шли хорошо, ходко и даже петляли, обходя густой подлесок не сильно. Заблудиться я не боялась, потому как стоило мне только переступить границу моих земель где-то там, очень далеко, на краю моего восприятия, словно маячок, ярким огоньком обозначился мой живой дом. А звери? Звери меня не тронут. Ну, я надеюсь на это.

А вот родник очень вовремя попался на нашем пути. Словно кто-то специально вывел его нам под ноги. И мы, как умные дурачки, от души водички напились. И все. Дальше идти не смогли. У друга моего, в отличие от меня, конечно, четыре ноги, но устал он ничуть не меньше моего, а потому рядом с этим ручейком мы спать и устроились.

Не выспались. Я, по крайней мере, так точно. Почему? Дождь пошел, мелкий, холодный. Нет… Одета я вполне себе по-осеннему, тепло, но дождь, он такой дождь! А я бы еще поспала. Но пришлось вставать. Радовало одно, «гости», кои все-таки последовали за нами, долго в лесу не пробыли. И два рваных, тусклых огонька, водивших «хороводы» у кромки леса, которые я сквозь сон чувствовала ночью, я больше не чувствую. Они беспокоили меня. Даже во сне я не переставала наблюдать за их упорными попытками, как войти в лес поглубже, так и выбраться из него спустя некоторое время. Выбрались. Сначала я позлорадствовала, теперь завидую. Королевские ищейки будут уже ночевать где-нибудь под крышей, в тепле.

А я, с моей бедной коняшкой, вынуждена снова топать через лес и опять ночью. Да еще и под дождем. Ночь, правда, наступит только через два часа, но в осеннем лесу уже темно.

Небольшой кусок хлеба с сыром скрасил мое существование, и дурная уставшая голова наконец-то заработала. Какой дождь? Почему он идет, если я не хочу? Немного усилия, побольше желания, убедительная просьба и все получилось, – закончился. Но вот только лучше не стало. Ветки деревьев, не успевшие еще опасть листья – все мокрое. Чуть задел – и на тебе. Хорошо хоть здесь в глубине леса деревья мощные, старые, ветки у них в большинстве своем расположены очень высоко. Остается только в подлесок не воткнуться.

Ах, поныла, поскулила, пожалела саму себя и полегчало вроде. Дальше идем.

Одно странно, пока я себя жалела, ноги мои, как оказалось, словно чужие не туда, куда нужно, топали. Это как?! Дом, он справа остался, а я заметно все сильнее влево забираю. Куда это меня ночкой темной несет? Ну и что, что я хорошо в темноте вижу? Да я еще вчера магическим светлячком подсвечивала себе дорогу, а сегодня словно кошка в темноте вижу, и сама себе удивляюсь.

Но шлепаю-то все же я куда?!

Не сама ведь иду. Ведет кто-то! А кто у нас тут в лесу умный такой? Глупый вопрос. Раз ведет, значит нужно ему что-то от меня. Ну-ну… Посмотрим. Поглядим.

Иду. Разговариваю сама с собой на русском матерном. Утешаю себя тем, что никто его в этом мире не понимает, а мне все же легче становится.

Лучше бы и дальше материлась, и с чувством, погромче! Нет, замолчала. Вспомнила, что сейчас почти леди, почти госпожа. И что? Да ничего хорошего. Завел лешак клятый! Заманил. И место-то какое нашел для моей героической погибели. Помню, ночь была на исходе, и первые рассветные лучи начали пробиваться через листву и ветви деревьев, а потом провал.

Раз, и вот уже сплошной стеной вокруг меня стоят невозможно огромные деревья, закрывая своими ветвями все вокруг словно шатром, и темень такая, что страшно становится. Такой чернильной темноты даже в полночь в лесу не было. А самое главное – тишина. Она пугает до дрожи в коленях. Мне удается рассмотреть лишь то, что стою я в самом центре маленькой поляны, представляющей собой абсолютно правильный круг. Круг земли, на котором не растет трава, и на которую не падают листья. А еще магия… Ее словно нет. И стихии не отзываются. Нет, не так. Они есть, но меня для них нет. И ноги мои уставшие, словно приклеились к этой черноте. И умудрилась же на самую середину этого странного круга «пропереться», прежде чем поняла, куда иду. Да что там ноги? Я вся словно рыба замороженная, даже рот открыть не могу. Дышу, моргаю и спасибо!

Боги! Если я выживу… Ах, как много хочется пообещать, но я все еще помню, что «Слово не воробей, вылетит, не поймаешь!». Вот так пообещаешь прибить кого, а потом окажется, что гаду этому спасибо сказать бы не мешало, или наоборот – богам обещание какое дашь невыполнимое.

И все бы ничего, оживать я вроде бы даже начала, да ноги мои, и я вместе с ними, в землю погружаться начали. Земля же вокруг стала больше на зыбучие пески похожа.

Как же не хочется умирать! У меня ведь сыночек маленький еще! Неужели я успела провиниться перед вами, Боги, так сильно? Я плачу… Впервые в своей жизни плачу. Слезы текут по лицу. Капают с носа. Смешное, наверное, зрелище. Слезы же, они сами по себе не текут. Из носа, вот опять же, тоже течь начинает.

Черный песок затягивает мои плечи. До конца осталось совсем чуть-чуть, но умру я раньше. Я задыхаюсь. Рот не открывается, а нос забит. И вот уже не получается вздохнуть, зато вполне отчетливо получается почувствовать стремительное скольжение вниз сквозь липкое и холодное нечто.

А вдохнуть все же так и не получается.