Лето подходит к концу, и я, как порядочная мать и хозяйка, почти безвылазно провела его дома. Дома, земли свои не покидала. Контролировала людей, делающих в моем доме ремонт. Приучала народ в деревнях к моим внезапным наездам. Прописывала плетей «нуждающимся». Награждала трудолюбивых отрезами тканей и даже денег некоторым подкидывала.

Жреца вот «приручила» окончательно. В храме у него теперь всегда тепло, чисто. И самого его подлечила, без его ведома, конечно. Ни выпить у него теперь, ни закусить лишку не получится, а потому молится теперь, бедолага, от всей души молится.

Я же каждый пятый день составляю ему «компанию», и после каждой нашей совместной молитвы вера у мужика укрепляется, а вместе с ней крепчает и преданность хозяевам дома, на территории которых расположен его храм. Да и огонечек зелененький он от меня «принял», не поморщился, потому как не узнал о нем ничего. Зачем ему? Меньше знает – крепче спит.

А еще, пока тренировалась со стихиями, земли свои в порядок привела. Речке русло почистила, поля от камней и сорного кустарника избавила. Дороги укрепила, теперь в дождь они сильно раскисать не будут. Ну так, если для вида чуть-чуть, но передвигаться по ним легко можно будет. Выжимала поначалу свой источник до донышка каждый раз и со временем заметила интересную способность своего организма. Оказалось, при пустом источнике у меня получается использовать еще и заемную силу, силу мира, разлитую вокруг всего сущего. Как я в итоге к ней подключилась всем своим естеством, не знаю. Но сила дурная прет теперь из меня, как из бочки дырявой. Вон даже на конспирацию плюнула. Помогла, чем могла, даже дом внутри окончательно в порядок привести. Приказала только никого чужого дальше ворот, или в крайнем случае подворья, не пускать.

А вот потом чуть было вновь не заскучала, но вспомнила русские сказки про домовых, леших, кикимор, водяных, и понеслась моя душа по кочкам. Проехалась по землям своим еще раз, но в этот раз всю поездку силу слушала, как гончая, чуть ли не к каждому кусту «принюхивалась». Нечисть искала. Не нашла. То ли нет ее в этом мире, то ли прячется она лучше, чем я ищу. Но зато научилась лучше чувствовать силу, коей наполнен этот мир. Силу, буквально стелющуюся вокруг меня. Поняла, что могу пользоваться ею так, как это ведьмы на Руси делали: нашептывая просьбы, прося о помощи, приглашая к игре. Напрямую ведь некоторые умели работать, не пропуская для этого ее через себя. Чуть в пляс от нетерпения и радости не пустилась. А как поняла, так и закололи меня нетерпение с любопытством иголочками. Оно ведь такое… такое вокруг! Как мимо пройти и не попробовать, не пощупать осознанно? Ну и попробовала, заморочила, закрутила тропки-дорожки, нашептала:

– Говорю слова я, Таира, от утренней зори и от вечерней зори; говорю слова от небесной высоты; говорю слова от солнца и от звезд; от земли и от земной тишины; от воды и водяной силы; от живого и неживого; от востока и до запада; от севера и до юга. Ставлю печать свою на мать сыру землю. Защиты для себя и дом на своего прошу: от отрока и девицы, от колдуна и магов, от всякого лукавого человека, по земле ходящего. Обставляю все свое тыном железным, крою кровлей медной, ставлю ворота стальные, замыкаю круг замками крепкими да златыми ключами. Будьте мои слова крепки. Ключ в воду, замок в руку мою.

И Сила в этот момент буквально звенела от напряжения. Но зато теперь на мои земли люди со злым умыслом не попадут, кругами ходить будут. К дому же моему и вовсе дорогу теперь только обитатели его видят, вот только без моего разрешения привести с собой никого и не смогут. Потеряется по дороге тот, кого ведут. А еще у нас и у трактирщика в ближайшем селе голубятня появилась. Стоит только кому-либо в гости к нам собраться, он мне посланца шлет, а Шамир, если очень необходимо, встречу нам в том трактире устраивает, ибо нечего незваным гостям шляться где ни попадя. Как отреагируют на мои «закрутки» сильные маги, не знаю, пройдут, наверное. Слабые же кружатся, точно знаю уже. Чувствую теперь все земли свои как часть себя.

Но в каждой бочке меда есть ложечка дегтя. В моей бочке это отданный вместе со мной в дар Вранским заповедный лес.

Не охваченным моей магией остался лишь он. До всего остального я дотянулась при помощи своих новых возможностей и даже не утомилась, вот ни капельки. А его – непонятного, придется по кромке объезжать, чтобы заговор наложить. Времени вот только до наступления холодов совсем чуть остается. Успеть бы…

К осенней ярмарке мы уже давно готовы. Шапок разных, кофт, носков, шалей мои мастерицы навязали. Из меха только помпоны на зимних шапках в этот раз делали. Вот тоже редкий товар. Вряд ли кто-нибудь кроме моих девочек знает, что такое спицы, и умеет вязать, но этот секрет и продать можно вместе с самыми простейшими узорами. Нужно только заранее листы с учебными рисунками подготовить. Платья, опять же, с лоскутными узорами для девочек нашили.

Ну и конечно куклы. Да, не текстильных, шитых к продаже приготовили, а двух фарфоровых, даму и кавалера. Решила вот рискнуть еще раз. Почему двух? А потому, что есть у меня опасения, что непросто нам в этот раз будет с этим товаром. Товар редкий, деньги немалые. И продавать их в этот раз я сама буду. Охрану почти всю с собой брать придется. И не потому, что меня с деньгами охранять на обратном пути нужно будет. Нет. Она мне наверняка на рынке больше всего понадобится. Потом же, после их продажи, я планирую в одиночку домой добираться. Ибо в этот раз просто так уйти из города такому большому количеству денег все заинтересованные личности постараются не дать. Зачем мне рисковать? Так запас карман не тянет. А мне очень уж хочется жить, не оглядываясь на полупустой кошелек, случись что. Не хочу больше быть нищей. Вот и буду всех любопытных за собой уводить, магия и грим мне в помощь.

Почему я? Так больно уж стражники мои приметные. Именно поэтому и останутся они в городе после продажи товара еще на пару дней. Народ мой на мелкие группы разобьют, не торопясь закупками займутся. Проследят за тем, чтобы все благополучно с разными караванами отправились. А еще всем любознательным с большой охотой подробно объяснять будут, что торговец куклами за охрану лишь во время торгов заплатил, а как расторговался, по своим делам отправился, и кто его дальше охраняет – им не интересно.

Почему одна? Потому что маг я, а еще ведьма. Кем раньше была – не знаю, но сейчас, после возвращения, ведьма. А еще сама пойду потому, что смогу. Точно знаю, что получится уйти только у меня. Меня же любая живность слушается теперь. В седле тоже уверенно себя чувствую. Легкая я опять же потому, как ростом все такая же мелкая.

Надеюсь, все получится так, как я планирую, а пока у меня в планах лес, ведь именно через него я планирую возвращаться. Ну не верю я, что нет в лесу «хозяина». Чувствую иногда, словно приглядывает кто за мной во время моих тренировок на одной из полянок. Только придется в этот раз охрану дома оставить, одной туда наведаться. Пока время еще есть, пока погода балует.

Два дня в лесу на опушке провела. Даже ночевать у костра осталась. Гостинцы нечисти лесной рекламировала. Чего только я с собой не привезла: молоко со свежим хлебушком, рыбку тоже свежую, бусы яркие, куклу из лоскутков сшитую и набор ножей метательных, да даже небольшой магический шар со светлячком внутри прихватила. Ну не знала я, чем этого кого-то одарить можно.

Он же, тот который «хозяин» лесной, так и не подошел, не показался. Походил вокруг. Хворостом ломаным пощелкал, потрещал и все. Обиделась я и ушла, но подарочки свои так на пеньке и оставила лежать.

Но через пару дней вернулась, и в этот раз не одна. Взяв в сопровождение пару охотников из ближайших сел, десятерых стражников, обиженная я отправилась «творить добро» и защищать свои интересы, невзирая на мнение лешака. Уж я-то прекрасно помнила, что этот лес – мое приданое. И границы моих владений проходят по его противоположной кромке. Весь лес мой, целиком. Значит, в него кроме моих людей, чужим и ходу быть не должно. А вот граничит он с землями моего «дорогого» папочки, который владел им раньше. И, который сейчас наверняка, после смерти моего мужа, не считает нужным спрашивать позволения для использования его в своих целях.

В чащу мы пока не полезли. Краем весь массив лесной поначалу объехать решили. Истории страшные и очень занимательные в исполнении охотников всю дорогу слушали. Так до противоположного края и добрались.

А там…

Ох, как хочется воскликнуть… Права́… Я всегда права́! Граф Маруа, то есть папенька, как я и подозревала, решил воспользоваться тем, что регентом до совершеннолетия молодого барона над его землями является теперь молодая и, по слухам, до сих пор бездушная женщина. Ну и что, что молодой барон Вранский является его внуком, а мать дочерью? Лес веками принадлежал его семье, и доход от него должен был получать его сын, а не внук, рождения которого никто не ждал. Не сомневаясь ни одной минуты в своем праве решать, не иначе он приказал людям начать вырубку леса со своей стороны. Моего согласия, как регента, никто конечно же не спросил.

А зря! Потому как обиделась я, осерчала. И… и случился «Армагеддон».

Бешенство, обида, желание наказать виновных накатывали мощными волнами на мой, еще так и не привыкший до конца к проявлениям чувств разум. Сила вокруг меня всколыхнулась, чутко реагируя на мои разбушевавшиеся чувства.

Работающие на валке леса мужики не успели еще заметить нашего появления на краю вырубки, а небо уже начали затягивать тяжелые черные тучи. Прозвучали первые раскаты грома. Ударили в землю молнии, яркие, нереально ветвистые, мощные.

И вот уже со стороны работничков слышатся растерянные крики. Некоторые из них, не дожидаясь указаний, бросают на землю орудия своего труда, готовые бежать абы куда. Испуг уже ясно читается на их лицах. Они, торопыги эти, ведь не только на изменение погоды обратили внимание, нет. Они еще и нас заметить успели. Вот только расспросить нас никто ни о чем не успел, как и разбежаться с огромной вырубленной делянки. Стихия оказалась быстрее. Все, что они успели, так это кинуться к своим наскоро построенным шалашам. Спрятаться, что ли, в них собирались?

Зря они это сделали. Потому что оглушающая тишина наступила вокруг всего лишь на мгновение. Но она отступила и привела вслед за собой шквальный ветер. Он подхватывал все, что не цеплялось корнями за землю, и закручивал, воронкой поднимая к небу: отрубленные топорами ветки, тонкие стволы поваленных деревьев, покрытие шалашей, топоры, пилы и, конечно же, самих людей. У них не было корней, и они были легче поваленных ими деревьев. А молнии… Они уже не были похожи на огненные ветви, они били только вертикально. Мощные, чуть изогнутые столбы толщиной с руку взрослого мужчины вонзались в землю, вызывая при этом маленький взрыв. А начавшийся всего лишь четверть часа спустя ливень с градом перепахивал все то, что еще не искорежили молнии, дополняя безумию мрачных красок.

Это было красиво… Это было страшно!

Страшно было всем. И мне в том числе. Но мне никак не удавалось заглушить или же хоть чуть притупить охватившие меня чувства, потому как ярость моя питалась в этот момент не только из внутреннего источника, но также из всего того, что окружало меня. Лес за моей спиной стонал, словно человек, но лошади под нами стояли как вкопанные, да и все мои сопровождающие больше всего напоминали группу мраморных изваяний. Такие же бледные и неподвижные.

А стихия… Она бушевала рядом с нами, все набирая силу. И все же мы были недоступны для нее. Небо было черно до самого горизонта. Ветер, дождь, град, молнии – все это врезалось в землю всего лишь в паре шагов от копыт моей лошади.

Понимание того, как слаба и бесправна женщина в этом мире, даже если она регент рода, не добавляло мне в этот момент спокойствия, а бушующие в душе страсти и вовсе не настраивали на мирное разрешение возникшего конфликта. Я ведь точно знала, что не могу приехать к отцу и высказать ему претензию. Кто меня, «дурную» на голову, слушать будет, а защиты от короля и его аристократии можно не ждать. Меня предупреждали об этом, я помню.

А еще я знаю о том, что стоит только мне попасть в руки отца, и я уже не вернусь к своему сыну. Подумаешь… Поехала дурочка кататься на лошади и пропала в темном страшном лесу. А если силой воспользуюсь в присутствии хоть одного мага, и он живым от меня уйдет, тогда от меня и вовсе не отстанут. Будут гонять, пока или не поймают, или не загонят до смерти. А папочка? А папочка ни при чем. Все магические изменения на моей земле можно будет оправдать работой нанятых магов, ну или мужа покойного. Мне же попадаться нельзя, потому как быть опять бездушной не хочется.

Мгновения складывались в минуты, а ярость так и не поддавалась контролю, а вот страх перед разбушевавшейся стихией пропал, и я начала действовать. Представляя в уме, как сдвигается вся эта огромная сила во главе с подвижной воздушной воронкой в сторону замка графа Маруа, я мысленно толкнула ее от себя изо всех сил. А что? Он не очень далеко от этого места расположен. Я даже ясно, словно на картинке, увидела его. Папенька-маг, братец тоже, совладают уж поди как-нибудь со стихией, остановят. Ну или она сама, пока до них дойдет, ослабнет. Если вообще у воронки, сильно смахивающей на торнадо, сил хватит до места назначения добраться, ибо у меня все-таки получилось ее с места сдвинуть. Она двинулась именно в ту сторону, куда я ее и направляла.

А я сумела наконец-то оборвать свою связь с ней.

Созданный мною «Армагеддон» уходил все дальше и дальше. А вот нам покидать место катастрофы не стоило торопиться. Как всякая порядочная ведьма, я просто обязана была дождаться результата и точно узнать, какое время понадобится для успокоения силы вокруг меня. Время же ожидания я решила не тратить зря, а провести его с пользой для себя любимой.

Утихала буря в моей душе, начинали более четко и организованно работать мозги. И сразу же вспомнилась причина нашей поездки. Причина, которая до сих пор так и не была разрешена. Лес, он мой, и должен таким остаться, а это значит заговор сохранности стоит повторить или нашептать новый. Разумная мысль уколола словно иглой. Пришлось поторопиться, потому как я собиралась опробовать еще одну свою задумку. Пока охрана моя еще не очухалась и не обратила внимания на мои действия, сползла с седла, сорвала под копытами своей лошади чудом уцелевшие травинки. Зачем? Ну уж не лошадь кормить, это точно. Принялась плести из тех травинок колечко, а пока плела, приговаривала, как в сказках земли:

– Ты катись, мое колечко, по осеннему ковру, да по краешку лесному, через чащи, буреломы. Обойди мое, собери мое, береги мое. Замкни лес от чужих рук, от чужих ног. Пусть незваные, нежданные заплутают, кругами ходят. Не видят добычи их глаза, не удержат руки. Вернешься, колечко мое, ко мне, и будет все по слову моему.

Опустила на землю свою придумку, словно поглаживая, подталкивая. Травяное колечко и покатилось, удивляя этим меня саму. Вот, должна бы уже привыкнуть, что нашептывания мои и наговоры слабенькие работают в этом мире, как швейцарские часы, а нет, все еще удивляюсь.

Пошептала, и сразу после этого отголоски ярости, еще бушующей в душе, окончательно и стихли. Народ вокруг тоже вот оживать начал, и лошади зашевелились. Только вот они ожили, а я – наоборот. Чуть богам душу не отдала! Ох, и трясло меня следующие пару часов. Мужики решили, что это меня с перепугу так бьет. Никто из них, к моему счастью, не связал случившееся светопреставление с моей особой. Костер развели, подстилку мягкую соорудили, чаю горячего мне с травками сделали. Отогрели, отпоили, как заснула, и сама не помню. Помню только, что когда засыпала, молнии вдалеке все еще продолжали свой яростный бой.

Перенервничала я, видимо, словно дева невинная. Никогда раньше истеричкой не была, а тут – на тебе, чувствам поддалась.

Тьфу на меня саму и на чувства эти. Как же хорошо я жила, пока не вернулись они ко мне в полном объеме!