Десять дней мы продолжали жить, как нищие в трущобах, в бардаке и грязи, ожидая приезда непрошеных гостей и охотников за чужим наследством. Но нет, нам повезло. Никого мы больше не интересовали. Ну, если не считать пары-тройки непонятных личностей, представившихся бродячими торговцами, которые переезжают с места на место, закупая продукты в одном месте и продавая в другом. Очень любопытные торговцы. Выбор товара у них был, прямо сказать, очень скудный, а вот желание заглянуть куда можно и нельзя просто неиссякаемое. Пришлось даже прямой приказ стражникам озвучить о недопустимости нахождения на вверенной им территории посторонних. И все же именно этим подозрительным чужакам нашу разруху и нищету мы показали как можно более полно, а вот после них уже никого не пускали.
Чем в это время занималось взрослое «население» нашего дома? Так камни таскали, возили, укладывали на положенное им место. По прошествии этих десяти дней дом по-прежнему казался развалюхой, державшейся на честном слове, а вот вид крепостной стены уже радовал сердце. Она «вырастала» прямо на глазах. Ворота, ранее отсутствующие по причине негодности, теперь вновь красовались строгаными досками на положенном им месте. Обитые изнутри полосами металла, они представляли теперь собой нешуточное препятствие для желающих войти на территорию поместья без разрешения хозяев. Непригодный же для стены камень использовался для ремонта ранее неплохо вымощенного внутреннего двора.
Дел было невпроворот. К концу дня ноги с трудом таскали все, от стражника до поваренка. Но были среди нас и те, кому было очень хорошо. Дочери барона оживали прямо на глазах. И если первые дни их можно было заметить робко подглядывающих за всем происходящим из окошек, из-за дверей, из-за косяков, то уже к концу этих десяти дней они дружно пропадали на конюшне у стойла с маленькими жеребятами или на псарне около народившихся у одной из дворовых сук щенков. Две няньки, приставленные к ним, к концу дня с трудом шевелили языками после ответов на все возможные «почему» и замечаний на тему поведения, приличествующего леди. Настури, правда, по-прежнему молчала, зато Никаэль больше не кричала и не плакала, а задавала вопросы и шалила за двоих. Итен со своей персональной нянькой от них почти не отставал, также проводя много времени на улице.
Чем занималась я? Всем одновременно. Думаете, все сразу начали работать с полной отдачей сил и умений? Или что, лакеи добровольно отправились камни таскать, а камердинер покойного барона двор мостить, камешки по размеру подбирать и укладывать? Как бы не так. Половина трудоспособных индивидуумов отлынивала от работы, как могла. А потому эта половина еще целых два дня пачкала штаны и расставалась с ужином в принудительном порядке. Самые упорные даже плетей получили. Это были как раз те, кто доверчиво слушал поучения старого управляющего.
Теперь вот не слушают. Во-первых, некого стало слушать – управляющий однажды ночью пошел по нужде и умудрился в нечистотах утонуть, по причине чего нужники сейчас новые возводят. А во-вторых, спины у слушателей до сих пор не зажили и при работе неплохо так напоминают этим работничкам об их ошибках. Кто-нибудь вспомнит об «огонечках» и скажет: «Всех подчинить, и нет проблем». Ага, нет… Есть. Я же не «волшебник, я только учусь». И потому, как только, так сразу.
Воины, прибывшие в особняк с бароном, решили остаться с нами и получили по зелененькой «звездочке», как все. А что касается Агашки, то после долгого и трудного разговора – ей была вверена новая должность. Теперь она у нас экономка. Самая главная в доме после меня. Неплохая она девка оказалась. Крученая, хитрая, но не злая и не злопамятная. Стоило ей только официально должность получить, как в доме сразу многое изменилось. Она ведь, недолго думая, и в глаз своим не маленьким кулачком так зарядит, что у провинившегося в одном глазу на пару дней свет точно потухнет. То-то у меня после ее «воцарения» половина дворни к полудню следующего дня одноглазыми ходили.
А вот к концу этой притирочной десятины начал оказывать мне существенную помощь Шамир. Его авторитет у людей был на очень высоком уровне. Его слушались, уважали. Он слыл среди них сильным и умелым воином. Почему раньше все было по-другому, почему порядка не было? Так барон его постоянно с собой таскал. Он в поместье-то наездами появлялся. А теперь вот «дорвался». Его воины не только работали вместе со всеми над восстановлением стены, они еще по вечерам казармы свои в порядок приводили. Думала, к концу десятого дня падать начнут. Нет. Выдюжили. Жирок растрясли. Казарму отремонтировали и большую часть работ по восстановлению стены они же выполнили.
Я в благодарность за отличное руководство разрешила Шамиру в оружейной покойного барона, что находится в тайнике кабинета, выбрать себе «железку» по вкусу. А что? Мужик доволен. Радостный ходит, как младенец с новой погремушкой, а я и человека хорошего порадовала, и деньги сэкономила. Он же, как совестливый человек, сначала мне объяснил, какое железо в той каморке более ценное, что продать можно, что в наследство сыну оставить, а уже потом из того, что продать, подарок себе выбрал. Правильный мужик. Жалко, старый уже. Нет, как воин он еще силен и крепок, но возрастом… Староват для меня. Он во мне дочку видит, а я его как дядюшку принять готова. Вот и «спелись». И полегче мне стало. Есть теперь на кого опереться.
Заботы, проблемы и огромное количество людей, зависящих теперь от моих решений и действий. Неподъемный груз для меня, наполовину пришлой, почти непосильный сейчас. Умом понимаю, что этот мир родной для моего тела, моей души, но время идет, а я все никак не могу до конца принять его. Слишком сильно привязала меня к себе Земля. Как же мне не хватает музыки и книг, а еще уверенности в завтрашнем дне и в своих силах. Переход души за грань мира и обратно не проходит без последствий. Я та, которая ушла молоденькой, растерянной, испуганной, неопытной, вернулась побитая жизнью, узнавшая вкус насилия и боли. И самое главное – вернувшаяся чистой от оков и ограничителей магии. Магичка, с заблокированными ранее средненькими силами и возможностями, не привлекавшая к себе внимания, получившая теперь возможность вновь использовать ее и еще немного чего-то не совсем пока понятного.
Как же я сейчас завидую героиням прочитанных мною фэнтезийных книг о попаданках. Тем, которые, попадая в новый для себя мир, получали силу, богатство, ум, красоту и красивого, немного вредного мужа. Пусть не сразу, но за редкими исключениями им удавалось показать себя.
А что получила я? Молодое тело, до боли раздираемое чувствами. Магию, которую куда-то, видимо, надо сбрасывать или расходовать. Но как это сделать, не привлекая внимания жрецов и магов, мне никто не сказал. Знания, полученные в подростковом возрасте от мамы и бабушки, – это травки, лекарства, настои и умение чувствовать и договариваться с растениями. Можно ли выжить, опираясь на них самой и помочь окружающим меня людям? А поместье, почти доведенное до точки невозврата? Пустая казна. Деньги, что я отняла у вороватых стариков, оказались сущей мелочью, если сравнить их с потребностями всего имения, а впереди зима. Народу нужно платить. Их нужно кормить. Дом отремонтировать и согреть. Так в чем же выражается мое «прекрасное далёко» в этом мире? Единственное, за что я пока готова от души поблагодарить этот мир, так это за сына. За возможность любить детей. Осталось только придумать, как сохранить этим детям жизнь и обеспечить их.
Понятно только одно – пока я окончательно не приму эту реальность как единственную, с магией мне полностью не сладить, сына самой не поднять.