I

Картой оказался Король.

Тот день начался еще до восхода солнца.

Я проснулся от звуков, идущих снизу: то ли из лавки, то ли из мастерской. Ужасно не хотелось вставать, поэтому в полусне я убедил себя, что это, наверное, Уильям ищет нужные материалы, которые после уборки переместились со стола в ящики. В конце концов, ни у кого, кроме Уильяма, не было ключа.

Но когда спустя десять минут шорохи не прекратились, стало не по себе. Я медленно встал с кровати и принялся поспешно одеваться. В тот момент, когда я застегнул последнюю пуговичку на рубашке, снизу послышался грохот и тихие ругательства. Судя по голосу, это все-таки был Уилл.

Стоило мне натянуть штаны, как на лестнице послышались решительные шаги, и в дверь постучались:

– Чарли, ты спишь? – послышался голос Уильяма из-за двери.

– Уже не сплю, – крикнул я, косо поглядывая на прикроватные часы. Времени было шесть часов утра. – Ты зачем пришел в такую рань?

– У нас срочное дело!

Я распахнул дверь.

На Уильяме не было лица. Он был бледен, а глаза смотрели с таким искренним ужасом, что стало немного страшно.

– Ах вот как… – я торопливо сбежал вниз по лестнице. – Ну, давай, рассказывай, что там?

Уильям шагал вслед за мной. Меня немного смущало, что он знает что-то, чего не знаю я. Но во имя общего дела я старался не придавать этому большого значения.

– Понимаешь, пока что срочного дела еще нет, – объяснял он мне в спину, – но отцу передали, что сам Король… Стой, куда по мокрому!..

Я остановился посреди мастерской и задумчиво посмотрел под ноги. Пол был мокрым. В углу стояла швабра и ведро с водой. Так вот чем он гремел…

– Ого! – присвистнул я, оборачиваясь к Уиллу, осмотрительно замершему в дверном проходе. – Это как-то связано с нашим срочным делом, правда?

Уильям закрыл глаза, сжал кулаки и выпалил:

– К нам едет рыцарь Его Величества!

– …Его Величества Короля Артура, – у черного входа возникла фигура Контролера. Выглядел он непривычно небрежно: воротник рубашки был паршиво выглажен, бабочка была немного кривой и даже цилиндр, как мне показалось, сдвинулся набок. – Это правда, Чарли. Сегодня ровно в девять часов утра сюда явится сэр Ивейн. И наша задача привести вас и лавку в приличный вид.

– Лавка и так в приличном виде, – хмыкнул я. – Мы тут убирались совсем недавно.

Ник оглядел мастерскую и насмешливо глянул на мокрый пол. Уильям раздраженно сложил руки на груди.

– Не могу не согласиться, мастерская стараниями Принца выглядит хорошо, – взгляд Контролера впился в меня. – А вот вы, Чарли, от этого состояния, уж простите меня, далеки.

«Как и вы сегодня», – захотелось ляпнуть, но я сдержался. Конечно, я выглядел так себе! Во-первых, я встал пять минут назад. Во-вторых, я поспал часа три, потому что до поздней ночи инкрустировал эльфийскую диадему драконьим пламенем. А драконье пламя удивительно хрупкий материал – одна маленькая ошибка, и все! Хрустальная пленка лопается, и огонь со всей своей драконьей силой выбирается наружу… Страшно нервный процесс. В-третьих, я уже и вспомнить не мог, когда я в последний раз спал больше шести часов. В-четвертых… Да у меня были сотни, тысячи, миллионы причин выглядеть непрезентабельно и не выхолощено!

– Выгляжу как выгляжу, – буркнул я. – Я Часовщик, а не придворная дама. Мне не за одежку деньги платят.

– Это и выдает в вас простого работягу, – Ник недовольно поморщился. – Мыслите, пожалуйста, шире. Сэр Ивейн явится в девять, вы запомнили? А до тех пор, Чарли, будьте добры, приведите себя в порядок. Уильям!

Уилл горделиво вздернул подбородок. Было видно, что он из последних сил держится, чтобы не выдать какую-нибудь колкость.

– Значит, так, к девяти часам Чарли должен быть побрит, вымыт, свеж и влюблен в свою работу так же, как в день вашего знакомства, – отдал распоряжение Ник. – Что-то я забыл… Ах, да! Феи с его костюмом прибудут в семь.

– Мне не нужен костюм! – запротестовал я, но Ник сделал вид, что не услышал.

– Ты меня понял, Уильям? – спросил он, растворяясь в воздухе.

– Хорошо, сэр, – сквозь зубы проскрипел Уилл.

Как только Ник исчез, я был очень настойчиво отправлен в ванную.

Пришлось помыться, побриться и даже на скорую руку состричь несколько совсем уж непослушных прядей, чтобы не выглядеть таким лохматым. Та одежда, которую принесли феи, к счастью, была вполне сносной. Я переживал, что меня вырядят в расшитые золотом панталоны или в какой-нибудь дурацкий камзол с огромными часами на спине… Но все оказалось куда проще – мне принесли новенькие черные штаны, белую рубаху и простую жилетку с большим нагрудным карманом. Самый обычный костюм, которому я был несказанно рад. Всегда считалось, что феи хороши в кройке и шитье, но меня их переливающиеся всеми цветами радуги костюмы обычно приводили в ужас.

В восемь сорок я стоял у прилавка. Уильям застыл в дверном проеме между коридором и лавкой. Он тоже чуточку принарядился – надел чистый фартук.

Размеренно тикали часы. В восемь сорок три у двери лавки возник Контролер, но внутрь не зашел – стоял снаружи, у витрины, и пристально смотрел куда-то вглубь улицы. Теперь он выглядел как обычно, только его пиджак стал еще чернее, рубашка еще белее. Даже глаза, кажется, стали еще ослепительнее и холоднее. Все в нем было так же, но идеальнее.

Мы молчали.

Часы тикали.

В восемь пятьдесят шесть послышалось размеренное цоканье. Цоканье приближалось. Ник быстро открыл дверь и сказал одно слово:

– Едет.

Прошла еще одна долгая минута до того, как я увидел его.

Его бурый конь медленно и гордо вышагивал по улице. Это был удивительный конь – огромный и, по всей видимости, невероятно сильный. При каждом его шаге под толстой кожей двигались крепкие мышцы. Я постарался прикинуть, сколько бы мог весить такой конь, и получилось, что никак не меньше тонны.

Но удивительнее был всадник. Его кольчуга блестела, как струя воды под солнцем. Будь на улице хоть одна дама, она бы загляделась на этот профиль: мужественный подбородок, поросший щетиной, нос с горбинкой… Из-за широких плеч выглядывал меч в ножнах. На груди у рыцаря был изображен лев.

Конь остановился ровно перед лавкой. Сэр Ивейн ловко соскочил с коня и передал Нику поводья. Контролер что-то сказал ему, и сэр благосклонно улыбнулся.

– Сейчас нужно будет поклониться, – шепнул мне Уильям.

Ник с широкой улыбкой открыл дверь в лавку. Рыцарю пришлось немного пригнуться, чтобы войти, и как только он перешагнул порог лавки, Контролер торжественно объявил:

– Сэр Ивейн из Камелота, рыцарь Короля Артура, член Круглого стола!

Уильям поспешно склонил голову. Я, глядя на него, сделал то же самое.

– Ты зачем кричишь-то так, а? А то они не знают, – громкий и раскатистый голос сэра Ивейна заполнил собой всю лавку.

– Но, сэр, так ведь положено… – в недоумении пробормотал Ник, входя вслед за ним.

– Ну если положено… – гость устало покачал головой, проходя к прилавку, – Не люблю я все это… Ладно там еще Галахад, Парцифаль… Ланселоту такое по статусу положено. Но я-то простой рыцарь, а они простые работяги. Что мы сейчас, расшаркиваться друг перед другом будем? Кому это надо вообще, а?

Внезапно он протянул мне свою огромную руку и представился:

– Сэр Ивейн, рыцарь Круглого Стола.

– Чарльз Дей, Часовщик, – пролепетал я, стараясь не подавать вида, что мне больно от того, как сэр Ивейн сжал мою ладонь. – А это Уилл, мой подмастерье.

– Уильям Даацский, – Уилл уверенно и ни капли не смущенно протянул сэру Ивейну руку. Они обменялись рукопожатиями.

– Вы принц?

– Надеюсь, что в скором времени перестану им быть.

– Метите в короли?

– Нет, в часовщики.

– Достойный путь, Уильям.

– Благодарю.

Мне всегда казалось, что рыцари должны отличаться какими-то особенно галантными манерами, но сэр Ивейн держался на удивление обычно – в нем не было того загадочного и романтичного настроения, которым обычно наделяли рыцарей всякие легенды. Нет, напротив, он был прост, как пенни. И если бы не кольчуга, герб на груди и меч за спиной, я бы решил, что передо мной стоит обычный солдат, только вернувшийся со службы домой.

– Сэр, вам не положено… – тихо и очень неловко вмешался Контролер.

– Да что там еще?! – с явным неудовольствием гаркнул сэр Ивейн, оборачиваясь к Контролеру. Тот только покачал головой с виноватой улыбкой.

– Опять что-то забыл, да? – сэр Ивейн задумчиво потер шею. – Так, ну представиться – представился, имя назвал… Пропади оно пропадом… Что там еще? А, все, вспомнил, сейчас. – Он прокашлялся и с торжественным видом проговорил: – Я послан сюда Королем Артуром, чтобы попросить помощи у Часовщика Чарльза Дея, нашего главного помощника и владельца лучшей лавки всего Зачеловечья, – одухотворение тут же покинуло его лицо, и он, снова обернувшись к Контролеру спросил: – Ну теперь-то все?

Ник тяжело выдохнул и измученно кивнул. Было видно, что он крайне недоволен поведением сэра Ивейна и еле сдерживается, чтобы не ударить себя ладонью по лбу.

– Слава Богу, – буркнул Ивейн. – Теперь к делу. Короче, Чарли, у нас к тебе просьба.

Он расстегнул ремешок, натянутый через всю грудь, и достал из-за спины ножны длиной в фута три.

– Вот, посмотри, – Ивейн достал меч из ножен так легко, будто это была пушинка.

Двуручный меч, с тонкой рукоятью, аккуратно оплетенной светло-коричневой кожей, заблестел в слабом свете. Сэр Ивейн выложил его на прилавок, чтобы я получше его рассмотрел.

На мече не было ни царапинки, ни единой зазубрины. Поверхность была настолько гладкая, что блестела как зеркало. В рукоятку был вставлен небольшой изумруд, и на нем не было ни одного скола или трещины.

– Нравится? – самодовольно улыбнулся сэр Ивейн.

– Конечно, – откликнулся я, не отвлекаясь от пристального осмотра. – Только вот я понять не могу, что вы от меня хотите? Меч совсем новый, тут ни единого дефекта, и заточен он на славу… Или вам что-то декоративное нужно? Гравировка, чернение?..

– Какое еще чернение? – сэр Ивейн посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. – Не, братец, ты не понял. У нас тут рыцарей не хватает, сам знаешь – половина за Граалем бегает, вторая половина на турнирах защищает своих дам сердца. А в одной деревеньке дракон уже третий год жителей страшит. Ну, там все как обычно – украл какую-то девицу, спалил урожай, мельницу поджег. Мы хотели, чтобы этим Ланселот занялся, но ему все не до этого – он то в тюрьме, то с дамами путается. Ты не подумай, что я завидую, но сам понимаешь, благороднейший рыцарь, а таким свинством занимается… – Контролер негромко, но выразительно кашлянул. Ивейн косо глянул на него, но все-таки вернулся к мысли: – Да, короче говоря, можешь как-нибудь с этим драконом разобраться? А Король тебя в рыцари Круглого Стола за это посвятит…

– Что, простите?..

Я услышал только «с этим драконом разобраться», а остальные слова мгновенно превратились в невнятный шум. Я же Часовщик, а не сказочный герой на белом коне… Да я даже поднять этот меч не смогу, какое уж там «разобраться»…

– …Надо избавиться от дракона, – чуть громче и медленнее повторил сэр Ивейн. Стекла слегка задрожали, уловив изменения в его и без того громком голосе. – Это твой меч. В качестве оплаты – станешь рыцарем Круглого Стола. Ну?

Я тупо уставился на лежащий на прилавке меч. Вот почему он был в идеальном состоянии. Он был новым – его сделали специально для меня. Хватило только этой мысли, чтобы клинок из притягательного и красивого превратился в моих глазах в уродливое и грязное орудие убийства.

Мир звучал будто через вату.

– Простите, сэр, вы, должно быть, нас с кем-то спутали, – раздался глухой и твердый голос Уилла. – Наша лавка не предоставляет такого рода услуги, извините.

Я повернул голову на звук и посмотрел на него. Передо мной стоял крепкий, краснощекий и разозленный юноша.

– Нет, Уильям, никакой ошибки нет и быть не может, – сухо и холодно произнес Ник. – Я осмелюсь вам напомнить, что согласно договору Чарли обязуется предоставлять услуги каждому жителю Зачеловечья, который в них нуждается. Двор Короля Артура нуждается в вашей услуге, и вы не имеете права отказать в ней.

Он посмотрел на меня и любезно улыбнулся. Взгляд голубых глаз будто окатил меня холодной водой.

– …но я не могу покидать лавки… – это единственное, что я смог почти беззвучно проговорить. Только сейчас по телу пробежала ледяная волна ужаса. Смотря Нику в глаза, я одними губами прошептал: – Это же верная смерть.

– Договор предусматривает, что вы можете покинуть лавку, если того требует клиент, – Контролер улыбнулся еще шире, и я увидел его острые, заточенные зубы. – Сэр Ивейн, я правильно понимаю, что вы требуете от Чарли покинуть лавку для выполнения вашего заказа?

Сэр Ивейн слегка нахмурился, склонил голову набок и, наконец, кивнул.

– Ну вот видите! – Ник воскликнул так радостно, что меня замутило. – Решено, дорогой сэр Ивейн! Я думаю, вы можете передать Королю, что Чарли немедленно приступит к выполнению поручения!

Хотел бы я крикнуть, что это вовсе не так!.. Но у меня перехватило дыхание, и я не смог издать ничего, кроме мерзкого сипения. Мне будто пережали горло. Я с ужасом посмотрел на Ника, но тот лишь безразлично пожал плечами и усмехнулся.

– Ну вот и славно, дружище! – воскликнул сэр Ивейн, со всей силы ударяя меня по плечу. – Меч я тебе оставляю, он теперь твой. Как только закончишь с делом, приходи в Камелот, мы тебя посвятим, а потом устроим Карнавал. Ну это если закончишь, конечно. Но я лично думаю, что закончишь. О тебе знаешь, какая молва по Зачеловечью идет? Все говорят, что ты хороший малый. Да по тебе видно, ты куда благороднее этого пройдохи Озерного. Ну да ладно, чего уж там… Бывай!

Я застыл на месте, не в силах сказать «до свидания». Ник открыл перед храбрым рыцарем дверь. Сэр Ивейн ловко и изящно запрыгнул на своего огромного коня, и через минуту бодрый цокот копыт затих вдали.

Передо мной на прилавке лежал новенький меч.

Кажется, это мой последний заказ.

II

В лавке царила ужасная, гнетущая тишина.

Я не мог двинуться с места. Где-то под ребрами было очень-очень холодно. Меня подташнивало и нестерпимо хотелось плакать. Или открыть глаза и узнать, что это лишь сон. Или закрыть и больше не открывать, пока я не выйду из всей этой истории победителем.

Истории.

Чертов Ник.

Вот и все. Казалось бы, свод самых простых правил: соблюдай – и все будет хорошо. А теперь что?.. Теперь я пойду на верную смерть, пойду убивать дракона, потому что так сказал Король Артур. Вдруг захотелось рассмеяться – так нелепо это звучало.

Смешок застрял где-то в горле.

Первым тишину нарушил Уильям.

– Ты-ы-ы!.. – завопил он и, перепрыгнув через прилавок, кинулся к Контролеру. – Ты вообще понимаешь, что ты наделал?!

Уилл занес руку для удара, но Контролер был быстрее. Он подхватил Принца за горло и приподнял в воздух. Уильям вцепился пальцами в его руку, дергаясь в воздухе и стараясь высвободиться из мертвой хватки Контролера.

– Успокойтесь, Уильям, – насмешливо произнес Ник, глядя на эти попытки вырваться так, будто это был не человек, а всего лишь бабочка в сачке. – Я тут ни при чем, таковы правила. Мое дело только контролировать соблюдение этих правил.

Он разжал руку, и Уильям упал на пол, громко закашлявшись.

– Чудовище, – прохрипел он.

– Будьте аккуратнее с выражениями. Если я правильно помню, вы хотели заключать договор со мной. Будете настолько невежливы, и я еще сотню раз подумаю перед тем, как соглашаться.

– Ник, не трогайте Уилла, – собственный голос доносился будто издалека. – Вы должны охранять его безопасность. Так прописано в Договоре. Извольте соблюдать его так же, как я соблюдаю.

– Виноват, всплылил, – Контролер отряхнул полу запачканного Уильямом пиджака. – Действовал только из соображений самозащиты. Обязуюсь впредь так не делать. Извините, Принц.

Уилл не ответил. Происходящее казалось каким-то отдаленным, неправдивым, будто это была картинка из детской волшебной панорамы. Вот молодой юноша с румяными щеками и голубыми глазами, полными отчаяния, поднялся с пола и смотрит на своего сутулого друга…

– Чарли, я пойду с тобой, – быстро проговорил Уильям. – Вдвоем мы что-нибудь придумаем. Я выпрошу у отца гарнизон, и мы вместе убьем дракона, да, Чарли? Да?..

Наваждение исчезло, стоило ему заговорить. Уж не знаю, кому сейчас было хуже: мне или ему… От меня еще хоть что-то зависело, а Уильяму оставалось только смириться. Смириться порой гораздо тяжелее.

Я вышел из-за прилавка и крепко обнял его. Мы оба знали: отец не даст ему никакого гарнизона.

– Никуда ты не пойдешь, – прошептал я. – Лавке нужен продавец и мастер. А мисс Уитлоу нужен супруг.

Он уткнулся лбом в мое плечо, шмыгнул носом и окончательно разрыдался. Прямо как в тот день, когда он решил остаться в лавке подмастерьем. Только теперь Уилл был не просто каким-то случайным принцем. Нет. Он был моим учеником и другом. А я по-прежнему не знал, как его утешить…

– Какая трогательная картина, – мурлыкнул Контролер, рассматривая нас. – Не хочу вас прерывать, но, Чарли, вам пора собираться в путь. Иначе Расплата, помните?

Профиль Вирджинии в оранжевом закатном свете… Еще один человек, жизнь которого мне дорога. И Ник об этом знает.

Я почувствовал себя марионеткой, которую дергают за ниточки, а она и рада исполнять танец на потеху одному-единственному бессмертному, который не сумел придумать себе других развлечений, кроме жонглирования чужими жизнями.

– Он прав. Мне надо собираться, – я взял Уилла за плечи и, глядя ему в глаза, вкрадчиво и убедительно выговорил: – Все будет хорошо. Ты хороший часовщик. Присмотри за лавкой в мое отсутствие.

Он всхлипнул и кивнул.

– Я тобой горжусь, Уильям.

III

Меч оказался на удивление легким. Я спокойно поднял его и даже изобразил несколько неуклюжих выпадов. Это, наверное, был неплохой результат для часового мастера, но будет ли дракон разбираться, кто перед ним: рыцарь или часовщик?..

Ник сидел в мастерской и спокойно попивал чай, читая человеческую газету. Уилл работал в лавке. Я собирался в путь.

В небольшую суму я положил пару картофелин, несколько маленьких кусков вяленого мяса и бутылку с водой. Потом зачем-то закинул туда тетрадь в кожаном переплете и карандаш. Решил на всякий случай положить кофту потеплее, а то мало ли… В комнате стянул с себя парадную одежду, так любезно сшитую феями. Если бы они знали, что я проведу в ней меньше получаса, им бы наверняка это не понравилось.

В кармане штанов я внезапно нащупал «одну кошачью жизнь». Маленький медяк почему-то был теплым, и я решил, что не буду его вынимать. Пусть останется, на удачу.

Наконец я спустился вниз, надел на ремень ножны с мечом. Сверху натянул сумку через плечо и влез в большие ботинки.

– Не рыцарь, но разбойник, – Контролер отложил газету и пристально меня оглядел. – Надо будет поискать какую-нибудь историю о благородном разбойнике.

– А Робин Гуд вам чем не угодил? – без особого энтузиазма спросил я.

– Ох, действительно, – он расплылся в самой широкой и милой улыбке, от которой снова стало тошно. – Ну же, Чарли, почему вы скисли? Вы скоро станете частью если не эпоса, то легенды! Не всем выпадает такая честь.

Я ничего не ответил. Легенды Ника уже осточертели. Все, чего я хотел, – выбраться из этой передряги живым и невредимым и вечером распить вместе с Уильямом остатки Капитанского рома.

– Теперь к делу, – Контролер с крайне деловым видом пролистал появившийся из ниоткуда блокнот. – Для путешествия в Зачеловечье вам понадобится Ключ Ключей. У меня указано, что вы им располагаете.

Я непонимающе уставился на Ника.

– Чарли, вы вообще знаете, что происходит в вашей лавке? – он театрально закатил глаза. – Ну, вот, вот, смотрите.

Он сунул мне под нос лист, на котором крупным, размашистым почерком было написано: «Ключ Ключей. Модель “Золотая резь, XIX”. Передан в пользование Ч.Д., Часовщику. Примечание: оплата от Б., выродка».

– Ну, припоминаете?

– Так вы о том ключе, который отдал Бильмо? – осенило меня.

Ник недовольно цокнул языком:

– Если этот ваш Бильмо выродок и оплатил им ваши услуги, тогда определенно про него. Он еще у вас?

– Конечно, – закивал я.

– Показывайте.

Я извлек из буфетного ящика крошечный ключик и поплелся к столу. Там, в недрах стола в ящике, среди инструментов, запасных шестеренок и другой мелочи, он и лежал.

Механизм щелкнул, и ящик открылся. Полоска света скользнула по длинному, тонкому, золотому ключу, который за год не потерял ни капли блеска и красоты. Я достал его из ящика, как доставал сотни раз до этого, но теперь я смотрел на него иначе. Ключ. Дверь в Зачеловечье…

– Да, определенно, Ключ Ключей, – Контролер кинул на него взгляд. – Это ваш проход. Просто вставьте его в любую дверь, проверните три раза, и он откроет вам Зал Тысячи Дверей.

Я рассматривал ключ. Привычная металлическая ящерка, обвивающая кольцо, крохотная дверка в месте, где стержень соединяется с головкой… Идеальная работа.

– Зал Тысячи Дверей? – эхом повторил я.

– Зал Тысячи Дверей, – Ник раздраженно закатил глаза, – это как железнодорожный вокзал, если понимаете, о чем я… Из Зала Тысячи Дверей вы можете переместиться в любую точку Зачеловечья, если там, конечно, есть дверь. Это вам понятно, Чарли?

Так вот что он открывал… Не замок, не просто дверь, а… целый мир! Все время, пока я мучился вопросом, как же выглядит таинственное Зачеловечье, в ящике моего стола лежало то, что могло запросто открыть дорогу туда! Даже обидно, что я из чистого любопытства не попытался открыть им какую-нибудь дверь…

– И как я найду путь к дракону? – спросил я, выныривая из мыслей. – Какая из дверей правильная?

– Вам поможет Мэри, – лицо Контролера вдруг перекосило так, будто он съел гнилую сливу. – Она вас проведет. Мэри не отличается особым умом, но Зал Тысячи Дверей знает как свои пять пальцев.

– Хорошо, – я кивнул, стараясь утрясти в голове все, что сказал Ник. – Теперь можно идти?..

– Нет, подождите, – Ник встал со стула и, нависая надо мной, значительно произнес: – Запомните еще одну вещь: если вы вернетесь в лавку, то на этом ваше путешествие в Зачеловечье будет окончено. Вы больше не сможете выйти до следующего требования клиента. Вы меня поняли?

– Да, – твердо произнес я, сжимая в руке Ключ Ключей.

– Счастливой дороги, Чарли.

С этими словами Контролер приподнял цилиндр и растаял в воздухе. Точно так же, как и в сотни раз до этого.

Я остался один на один с закрытой дверью, ведущей из мастерской в лавку, и своими невеселыми мыслями.

IV

Я покрутил в руке Ключ Ключей и еще раз осмотрел его бородку. По форме она совсем не подходила ни к одному дверному замку в лавке – настолько она была больше них всех. Ключ сам по себе большой, что уж о бородке говорить…

Но если верить Нику, Ключ Ключей подходил к любой двери. Тяжело вздохнув, я подошел к двери в лавку, поднес ключ к замку и решительно вставил его. К удивлению, он вошел в скважину как по маслу, будто был создан именно для этой двери.

И тогда я повернул ключ впервые.

Он тяжело и с лязгом провернулся в замке. Что-то невыносимо громко щелкнуло, и дверь затряслась. Я приналег на нее плечом и провернул во второй раз.

Этот раз был проще. Что-то внутри звучно захлопало, и откуда-то изнутри полился свет. Второй щелчок.

Изо всех сил наваливаясь на дверь и практически не дыша, я повернул ключ в замке в последний раз.

Что-то внутри будто всхлипнуло, ручка задергалась в моих руках.

Послышался третий щелчок, и все прекратилось. Я медленно достал ключ из скважины. Дверь не тряслась. За ней что-то тихо скрипело и билось, но сама дверь была недвижима.

Я в последний раз осмотрел мастерскую. Вернусь ли я сюда? Бог его знает. Мне бы хотелось вернуться. Вдруг с немыслимой ясностью я увидел всю свою жизнь, развернувшуюся в этих стенах. От начала и до конца.

Я увидел отца у камина, заставляющего меня собирать мои первые настенные часы. Увидел его неаккуратную рыжую бороду и большие руки.

Я увидел себя, делающего свои первые напольные часы – часы, которые теперь принадлежат мистеру Ашеру. Мать гладит меня по взъерошенной голове и говорит, что я настоящий мужчина. И я горжусь собой.

Я увидел маленького мальчика, которому однажды позволил войти в мастерскую, чтобы выбрать себе игрушечный паровозик. Он восхищенно смотрит на пар, вылетающий из трубы моей игрушки.

Я увидел спящего на столе Бильмо, который смог снять с себя тяжелые оковы. Уже не человек, но еще и не зверь. Вечный странник.

Я увидел плачущего на моем плече Уильяма и поломанную клетку сказочного соловья. Потом мы переплавили эту клетку в металл для его первых запчастей. Они вышли нескладными, но Уильям был уверен – это потому, что металл прокляла его сбежавшая принцесса.

Я увидел тонкий стан Вирджинии, уверенный и гордый. И вновь рассматривал ее хрупкую смуглую спину и тонко проступающие позвонки. Вирджинию, которую, будь я более смел и нагл, я бы поцеловал в нашу первую встречу.

Я видел все, произошедшее в этой крошечной комнатушке, заставленной комодами, ящиками, чертежами и металлом. Я жил здесь. Я был счастлив здесь.

И если я вернусь живым – история продолжится.

Поэтому я вернусь.

С этой мыслью я потянул на себя ручку.

V

Дверь с громким и непривычным скрипом отворилась. Вместо знакомой темноты коридора из открывшегося проема струился теплый и мягкий свет.

И этот свет заливал огромную залу. Большая, просторная комната уходила настолько далеко вперед и настолько вверх, что я не видел ее стен – только свет, идущий, кажется, откуда-то с невидимого потолка, и огромное, бесконечное количество дверей. Они были всюду, сколько хватало взгляда. На поднимающихся кверху стенах, на уступах, возникающих из ниоткуда, они висели в воздухе, прикрепленные какими-то канатами… И все самые разные – от богато отделанных до самых простых, сколоченных из трех дощечек, пожухлых от времени.

Я аккуратно ступил в зал.

Пол под ногами легонько покачнулся, отчего я тут же схватился за перила, которые очень удачно оказались рядом, и я, случайно не удержав равновесие, перегнулся через них.

Это был не пол.

Это была огромная платформа, державшаяся не то на столпах, не то на канатах. Внизу, подо мной, продолжался этот бесконечный зал с дверями…

Кое-как переборов себя, я встал на платформу ровно и убрал руки от перил. В небольшом отдалении стояла высокая тумба, на которой лежала толстая книга в кожаном переплете. Рядом был прикреплен потертый барный звонок. За тумбой же никого не было. Только дальше за ней был длинный-длинный полутемный коридор, состоящий из тысячи и тысячи дверей.

Очевидно, чтобы появилась некая Мэри, надо было нажать на звонок. Чтобы нажать на звонок, надо было дойти до тумбы. Но платформа под ногами колыхалась, и это, если честно, было не очень-то с руки. Медленными, чеканными шагами я подошел к тумбе и с крайне деловым видом нажал на звонок.

– Да-да-да, я иду! Сейчас, подождите секундочку! – донеслось эхом откуда-то из глубины зала.

И тут в коридоре, том самом, который простирался передо мной, послышались топот и чавканье. Кто-то оттуда бежал. И бежал очень быстро, яростно перебирая тяжелыми ногами.

Я непроизвольно сжал рукоять меча, готовый в любую секунду достать его из ножен.

Оно приближалось. Теперь я мог разглядеть его в слабом свете коридора – оно бежало на четырех лапах, задевая массивным длинным хвостом все, что попадалось на пути. Двери жалостливо скрипели от ударов. Им вторили хрупкие дверные замочки.

– Не подходи! – завопил я, выхватывая меч и выставляя его перед собой. – Я не сдамся без боя!..

Тут нечто отшатнулось от меня, запуталось в собственных ногах, упало и кубарем выкатилось прямо к тумбе. Оно, кажется, было зеленым, покрытым чешуей и обернутым в какую-то оранжевую ткань. Мой меч завис в дюйме от его шкуры…

– Со мной все в порядке, – уверил меня оранжевый комочек явно девичьим голосом. – Подождите секундочку, я сейчас… Ой, уберите это, пожалуйста… Я иначе не смогу встать…

Я послушно вернул меч в ножны. Сейчас, в таком запутавшемся состоянии, она точно не смогла бы причинить мне вред.

Из рыжего комка высунулась тонкая рука, покрытая зеленой чешуей. Длинные пять пальцев распластались на полу так, что я увидел тонкие желто-зеленые перепонки между ними и когти. Вдруг из ниоткуда появилась голова, а с другой стороны – длинный, толстый хвост. Наконец она поднялась на ноги и отряхнулась. Теперь я мог понять, с кем имею дело, настолько, насколько возможно было это понять.

Это была не то ящерица, не то девушка, завернутая в огромную оранжевую тогу. Лицо у нее было вполне себе человеческое, не считая того, что оно было зеленоватым и покрытым чешуей. Из-под тоги высовывался длинный-длинный чешуйчатый хвост.

– Какие люди! – воскликнула девушка-ящерица, протягивая мне перепончатую руку. – Чарльз Дей! Сколько же я вас ждала, сколько разговоров тут было!..

– Мы знакомы? – спросил я, аккуратно сжимая ее ладонь. Она была очень сухой и шероховатой на ощупь, но рукопожатие было хорошим, крепким.

– Нет-нет, но я ждала, когда познакомимся! – закивала она и энергично потрясла мою руку. Острый коготь случайно царапнул мою ладонь – не больно, но весьма неприятно.

– Простите, Чарльз! – спохватилась незнакомка, отпуская руку. – Я Мэри, хранительница Зала Тысячи Дверей. Добро пожаловать! Очень рада вам помочь!

– Благодарю за теплый прием, – я не смог сдержать улыбки, и она улыбнулась в ответ. Улыбка была бы дружелюбной и даже очаровательной, если бы не ряды острых зубов.

– Ник столько про вас рассказывал!.. Знаете, та история с Билли Бонсом… Вы повели себя очень достойно, как настоящий герой! – она встала за тумбу и деловито подтянула к себе книгу. С большими усилиями Мэри открыла ее – маленькие, тоненькие ящериные руки не справлялись с весом кожи и тысячи толстых страниц. – Давайте к делу, Чарльз, рассказывайте: куда вам?

Обескураженный ее болтовней, я даже на секунду забыл, куда мне надо.

– Что значит «как настоящий герой»?.. – тупо переспросил я.

– Не предали свои идеалы, – Мэри, не отвлекаясь от книги, протараторила: – Знаете, Чарльз, я, может, не в свое дело лезу, но я очень переживала за вас с Вирджинией и все равно рада, что вы не нарушили своего слова… Но давайте вернемся к вам.

– Мне, – я постарался разыскать в голове мысль, но теперь, после слов Мэри, она затерялась, как маленькая шестеренка в большом ящике, – мне надо убить дракона для Короля Артура.

Она оторвалась от книги, и два ярко-желтых глаза с тонкими зрачками изумленно уставились на меня.

– Какие-то слухи ходили, я помню… Там такой дракон… И что, прямо убить?! Это же негуманно!.. Их ведь всего двое осталось: один в лесу и один в горе…

– Прямо убить. Но вы не волнуйтесь, Мэри, дракон не пострадает, – я невесело усмехнулся собственной шутке.

Она смотрела на меня с сомнением и жалостью одновременно. И от этого стало не по себе.

– Ну-ну-ну, не говорите так, Чарльз… – тихонечко проговорила она, доставая откуда-то из тумбы чернильницу, перо и большие, красивые карманные часы. – Вот, возьмите, я пока документы заполню…

Длинный хвост вынырнул из-за тумбы с огромной и неуклюжей чашкой чая. Я принял чашку, а Мэри принялась что-то быстро-быстро записывать в толстенную книгу. Она корябала пером по страничкам, торопливо обмакивала кончик в чернильницу…

– Сверимся? – наконец предложила она, когда от чая осталась половина. – Часовщик Чарльз Дей, владелец лавки «Темный Час», воспользовался Ключом Ключей модели «Золотая резь, XIX» для того, чтобы исполнить приказ Короля Артура. Время визита: час после полудня. Все верно?

– Да. Наверное, да. Со временем вам виднее, – я мягко улыбнулся. – Хорошие часы. Выглядят очень… значительно, Мэри.

Они и вправду выглядели презентабельно: на медной сияющей крышке виднелась аккуратная резьба. Вырезана была не то гарпия, не то просто какое-то мифологическое существо – я не очень понял, но это и неважно. Гораздо важнее, что заботливо отполированная медь сияла, а значит, об этих часах точно заботились.

– Правда? Вам нравятся? – на секунду показалось, что где-то под чешуей она покраснела. – Ну вот и славно, раз все верно. А теперь пойдемте, я вас провожу до двери.

Она то шла на двух ногах, то переходила на четыре и тогда неслась вперед, зависая на канатах или стенах, чтобы подождать меня. Мэри отличалась какой-то невероятной живостью, ровно как и Уильям. Что удивительно – такая монотонная работа, наверное, должна была ее измотать и превратить в дряхлую и уставшую рептилию. Но нет. Она все неслась и неслась вперед, что-то постоянно говоря. Сейчас меня это не смущало. Напротив. Когда буря была так близко, хотелось ухватить за хвост (простите за каламбур!) последние минуты спокойствия и безмятежности.

Мы шли сквозь залу, поднимались и спускались, пока не дошли до старой серо-деревянной двери. Она пахла сыростью и грибами. На ссохшихся досках виднелся зеленый и мягкий мох. Не знаю, сколько лет ей было, но она казалась очень… живой.

– Пришли, – Мэри постучала костяшкой пальца по дверке. – Вот ваша дверь, Чарльз. Дракон, правда, не сразу за ней, вам придется пройти где-то чуть больше двух миль на север, но дверей ближе нет… – Она замешкалась. – Слушайте, Чарльз, я ничего такого сказать не хочу, но… Вы уверены, что вам прямо так и сказали: «Убей дракона, Чарли»?

В ее глазах была слабая надежда. Я попытался вспомнить, как же звучало задание, но ничего не приходило на ум. Я не помнил точной формулировки.

– Кажется, нет. Наверное. Я не помню, Мэри.

Она грустно поджала губы.

– Попытайтесь вспомнить, ладно? – умоляюще попросила она. – Мне так не нравится, когда мои любимые герои умирают или убивают…

Я кивнул. Мэри достала откуда-то из складок тоги увесистую связку ключей и за секунду нашла на ней нужный – маленький серебряный ключик.

– Я знаю, что в Человечье обычно говорят «Удачи» или «В добрый путь», – сказала она, склоняясь над старым и ржавым замком, – но у нас так не принято. Мы обычно говорим «В темный час».

Замок щелкнул. Она распрямилась и открыла дверь. За дверью вверх поднимались толстые стволы деревьев.

Мэри положила чешуйчатую руку мне на плечо и легонько его сжала.

– В темный час, Чарльз.

– Можно просто Чарли, – попросил я. – И на «ты».

– В темный час, Чарли.

– В темный час, Мэри.

– А теперь иди и, пожалуйста, не оборачивайся. Ничего страшного не случится, если обернешься, но это я так, для драматизма.

Она улыбнулась задорно и ободряюще.

– Надеюсь, еще свидимся, – я улыбнулся ей в ответ и нырнул в дверной проем. Стоило сделать шаг, как дверь с громким треском захлопнулась.

Теперь пути назад не было.

VI

В воздухе пахло сыростью и мхом. Земля под ногами отвратительно чавкала, видимо, только недавно прошел дождь. Солнце пробивалось сквозь листья деревьев. Интересно, какое время года было в Зачеловечье? Осень, как и во всем мире? Или тут не бывает осени?

Я непростительно мало знал об этом мире. Ник никогда не распространялся о том, как устроено Зачеловечье. Я все пытался понять, как оно выглядит: оно такое же, как наш мир, только страшнее и больше? оно живет в том же времени, что и Человечье? по каким законам и правилам оно существует? Ник только отмахивался. Ему будто не хотелось, чтобы я знал больше, чем знаю сейчас.

Мое непонимание давало ему безграничную власть надо мной. Давало простор для игры, где я проделывал те действия, которые хотел он. Теперь, я надеялся, все изменится. Я знаю немного, но уже больше, чем до этого. Я знаю, у кого спрашивать.

У меня, черт побери, есть союзники.

И если я одолею дракона – я со всем смогу разобраться.

Эти мысли придавали сил. Я неторопливым, прогулочным шагом пробирался по тропинке на север. Признаюсь: я все равно малодушничал и как мог оттягивал время до роковой встречи. Я впервые за долгое время мог насладиться свободой, которой был лишен в четырех стенах часовой лавки.

Я останавливался и наблюдал, как солнце танцевало в листве. Я чувствовал, как по-настоящему оно греет. Через стекла тепло ощущалось совсем иначе.

Привал я устроил в низине, до которой добрался через час ходьбы. Я не устал толком, просто здесь росла черника, и я позволил себе ободрать пару кустиков, выпить воды и съесть три крошечные картофелины из сумки. Дело не в том, что мне не помешали бы силы перед боем. Просто хотелось думать, что я остановился на пикник, как обычный путешественник.

Чем дальше, тем гуще становился лес. Тропинка делалась все менее заметной – из-под земли высовывались заросшие мхом корни, во влажной почве то и дело виднелись лужицы с застоявшейся водой. Солнце все реже пробивалось через крону деревьев. Мне приходилось перелезать через старые коряги и поломанные и обожженные деревья. Изредка я замечал на древесине следы когтей, а стволы все чаще были покрыты толстым слоем черного угля. Причем только с одной стороны. И я упорно продирался в эту сторону.

Было страшно.

С каждым шагом внутри все холодело.

Смертельная схватка неумолимо приближалась.

Я вцепился в рукоять меча и не желал его отпускать. Главное, быстро достать меч из ножен и сделать первый выпад. Остальное сложится само собой – в мою пользу или же нет.

– Вот такой из меня бесполезный рыцарь, – чуть слышно пробормотал я. – А может, и вправду не надо никого убивать?..

Тропинка запетляла, совершая немыслимые виражи то вправо, то влево. Кроны деревьев окончательно сомкнулись над головой. Тропинка снова вильнула вправо.

В полутьме я слабо понимал, куда именно вышел. Деревья расступились.

Из мрака на меня смотрели два светящихся желтых глаза.

Тяжелое дыхание отражалось от деревьев.

Я не мог ничего разглядеть. Даже самые маленькие лучики света сюда не просачивались, и я не понимал почему.

Послышался шорох. Влажный и спертый воздух ударил в нос. Стало чуточку светлее.

Дракон сложил крылья, заслонявшие небо. Теперь, хоть и неясно, но я видел его полностью. Закостеневшие рога. Морда, покрытая чешуей. Огромная пасть, из которой вылетали искры пламени. Толстая шея. Мускулистые лапы с острыми когтями. Мощный хвост, отдаленно похожий на крокодилий.

В свете слабого солнца его чешуя горела золотом.

Мне понадобилась секунда, чтобы выйти из оцепенения. Я скинул суму на землю и выхватил меч из ножен. Нападать я не спешил: слишком уж мало я знал о сопернике. Какой он? Неповоротливый или, наоборот, быстрый? Где его слабое место?

Мне нужно было понаблюдать за ним.

Он решил нападать первым. Он двинулся, с трудом передвигая массивные и тяжелые лапы, пригибаясь мордой к земле, и начал медленно обходить меня. По всей видимости он пытался подойти ко мне со спины. Я не сводил с дракона взгляда, направив меч на его морду. Казалось, мне удастся перерезать его шею, стоит только подобраться поближе. Завороженный, я заметил, как величественно и аккуратно он движется. Грациозно.

Мы почти незаметно двигались по кругу. Страх колотился у меня под ребрами.

Из-за своих больших размеров дракон был медлителен. Казалось, что я гораздо шустрее и мне не стоит ждать его атаки. Надо нападать первым.

Я не отдавал себе отчета в том, что делаю. Я не понимал, что вопль, заполнивший поляну, – это мой крик. Дракон резко развернулся и ударил меня хвостом. Я отлетел в дерево, дыхание перехватило.

Кажется, тогда я ударился затылком. Не знаю. Боли не было – я чувствовал только холодную рукоять меча в руке.

Я вскочил на ноги. Все во мне клокотало от страха и злости.

– Нападай! – изо всей мочи крикнул я. – Давай, нападай!

Дракон словно не услышал меня. С такой же устрашающей грацией и медлительностью он двигался по краю поляны, силясь сократить расстояние между нами. Его толстый хвост лежал недалеко от меня и медленно волочился за ним.

И тут мне в голову пришел идеальный план.

Он хотел напасть на меня со спины. Что мешает сделать так же? Чтобы добраться до его спины, достаточно было бы взобраться на хвост, проползти чуть вверх и зацепиться между крыльями. Удар между ними будет несмертельным, но точно отвлечет внимание. А я подползу ближе к шее и…

Не отводя взгляда от желтых глаз, я сделал шаг в сторону хвоста. Дракон рыкнул. Из его рта вылетел сноп пламени.

Время замедлилось.

Я рванул назад, за дерево. Я не успел увернуться полностью – огонь все-таки подпалил штанину. Я не видел, как он потух, но куска штанины не было – только ее обгоревший край. Что ж… Видимо, у меня будет еще один ожог. Ну и плевать.

За толстым стволом меня не было видно. Зато мне прекрасно был виден хвост. Рывок и три шага – вот все, что нужно. Рывок, три шага, и тогда у меня все получится. И тогда я…

Но точно ли я должен его убить?!

Времени на раздумья не было. Я запихнул меч в ножны и ринулся к хвосту.

Раз. Я у хвоста.

Два. Пробежал по нему. Дракон дернулся, и я, не удержав равновесие, упал вперед носом в удушающий запах мха и влаги.

Три. Изо всех сил вцепившись в крупные чешуйки, я карабкался вверх по телу.

Дракон встал на дыбы, махнул хвостом, силясь меня сбросить. Я удержался, крепко вжимаясь руками и ногами в чешуйчатое, тяжелое драконье тело.

От прежней медлительности не осталось и следа. Он метался, носился по поляне. Я не сдавался, хотя руки уже сводило от боли. Дракон бросился к тропинке, которая вела на поляну.

Он бежал, даже не стараясь взлететь – на узкой тропке у него просто не получалось раскрыть крылья. Он бил хвостом о деревья, извивался, несясь куда-то вперед. Я начал уставать. Пару раз пальцы разжимались, и я чуть не падал. Меня мутило от ряби из красно-оранжевых чешуек перед глазами.

Если сделать рывок и достать меч, то все будет кончено. Совсем немного…

Вдруг все остановилось.

Дракон перестал метаться и биться о деревья. Он остановился и медленно, с чувством собственного достоинства, опустился на землю.

Мы находились в той низине, в которой днем я собирал ягоды. Дракон обессиленно, но все равно удивительно изящно лег на живот перед кустиком черники и так и остался лежать.

Наконец он высунул изо рта раздвоенный язык и снял им с куста ягоду.

Я замер где-то между крыльев, не в силах достать меч. Я не понимал, что происходит. Убивать дракона, спокойно поедающего чернику, представлялось мне скверным.

– А что, бой окончен? – как-то нелепо и почему-то вслух спросил я.

– Окончен.

Низкий, сипящий и вязкий голос определенно принадлежал моему противнику.

– Вы что, разговариваете? – я почувствовал себя ужасно глупо, но не спросить не мог.

– Разговариваю, – медленно и тягуче ответил дракон. – Слезайте с моей спины. Я люблю видеть того, с кем говорю.

– А почему вы не говорили, что разговариваете? – я послушно соскользнул с туши и сел рядом с его головой так, чтобы он меня видел. Признаться, я не знал, что еще делать – казалось, что я брежу.

– Вы не спрашивали, – дракон опять языком снял с куста пару ягод черники и отправил себе в рот. – Простите, что я перед вами ем – хочется в последний раз отведать черники. Вы же убивать меня собрались?

Я кивнул.

– Что ж… Мне искренне жаль, – он, преисполненный усталости и величия, умиротворенно поедал одну ягоду за другой, – но такова наша драконья доля. Кстати, как вас зовут?

– Чарли Дей, – откликнулся я, срывая с того же кустика ягоду.

– Вы не из Камелота, – дракон неторопливо качнул головой. – Я, конечно, надеялся, что меня убьет кто-нибудь из рыцарей Круглого Стола… Но вы тоже ничего.

Я подождал, пока он пережует ягоды черники. Он не разговаривал с набитым ртом. Это было некультурно.

– Меня зовут Джордж Третий, – представился дракон. – Вам же не захочется убивать не пойми какого дракона, верно? Мой дед, Джордж Первый, был убит Ланселотом Озерным по указке сэра Бернарда из Астолата за то, что стращал деревню. Мой отец, Джордж Второй, присвоил незарытые сокровища, из-за чего, к огромному сожалению моей матери, Рангрид Грозной, был убит английским воином. Так что я из именитой семьи, чтобы вы знали, Чарли. Но вы знаете что? – Он медленно прикрыл глаза и ровно, будто нараспев, произнес: – Я ничего плохого не делал. Я думал, если буду добрым и честным, в отличие от моего отца и деда, то меня не убьют… Как жаль, что это не так.

Я непроизвольно вскинул брови.

– Простите, пожалуйста, но как же урожай и мельница, которые вы сожгли? А девушка, которую вы унесли из отчего дома?

Джордж Третий распахнул тяжелые веки и глянул на меня с нескрываемым неудовольствием.

– Это вам кто сказал?

– Сэр Ивейн, – пролепетал я, будто стараясь оправдаться за такие порочащие его великолепие и честь слухи.

– Сэр Ивейн даже не явился ко мне лично, чтобы спросить напрямую. Очень невежливо с его стороны. Не по-рыцарски, я бы даже сказал… – Джордж Третий прикрыл глаза когтистой лапой: – Знаете что, Чарли… Я ничего не жег, – проговорил он доверительно. – Бейзилу просто надо меньше курить.

Он чуть приподнял голову от земли. Шея изогнулась, и чешуя вновь завораживающе запереливалась в свете солнца. Все-таки Джордж Третий выглядел удивительно царственно. Такие драконы крадут девиц не из деревень, а с королевских дворов…

– Поле ржи спалил Бейзил, – глубокомысленно изрек Джордж Третий. – И мельницу тоже. Простите, мне не к лицу распускать слухи, но, кажется, сейчас без этого не обойтись… Если без лишних подробностей, то за неделю до начала сенокоса Бейзил с какой-то девицей устроил на поле… думаю, вы поняли. А после этого… действа он уснул с трубкой во рту и спалил всю рожь. Деревня осталась без урожая, а Бейзил не нашел ничего лучше, чем объявить, что это я во всем виноват.

– Вы это откуда знаете? – я с подозрением посмотрел в единственный глаз, который видел. – В таких… деталях?

– Он сам рассказал, – дракон поморщился, забирая с куста последнюю ягоду. – Поверьте, он в своем повествовании не был так лаконичен… Но суть его просьбы была довольно проста: мне нужно было несколько раз пролететь над деревней и подышать огнем, чтобы Бейзилу поверили. Мне думалось, что это доброе дело, и я согласился. Уже позже, через несколько месяцев, до меня дошла весть, что и мельницу я спалил. Ничего не оставалось, как спросить у Бейзила, в чем дело. А там, не поверите, такая же история, что и с полем. Вот и все. Если подытожить: я ничего не сжигал. Это, простите, ниже моего достоинства.

Джордж Третий чуть приподнялся, передвинулся к следующему кустику и снял с него еще пару ягод.

– А с девицей что случилось?

– Ложь во спасение, – в голосе Джорджа Третьего послышалась легкая грусть. – Я вас сразу предупреждаю, это немного драматичная история. Это было с год назад… Ко мне пришла заплаканная девушка, очень просила, чтобы я ее съел. Я вообще людей люблю, мне никого не хочется есть. А она еще такой красоты неземной была… Я уж не удержался, спросил, что у нее случилось, может, я бы как-то помог ей. Это, конечно, некрасиво – лезть в чужую личную жизнь, но я из благих намерений… И вот она поведала, что влюбилась в кузнеца, а его год как выслали в другое королевство. А у нее к нему чувства, она жить без него не может. Девушка эта еще юная совсем, родители ее за тридевять земель не отпускают и сватают какому-то кожевнику. Я их ни в коем случае не сужу, они из добрых побуждений, но любовь ведь… – Дракон совсем не царственно всхлипнул и смахнул с глаза слезу. – И тогда я этот план и придумал. Попросил ее собрать все необходимые вещи, денег немного… Мы договорились, что я вечером ее «украду» и к кузнецу отвезу. Мы так и сделали. Мне ложь не к лицу, но помочь двум влюбленным – это разве ж плохо? Они ведь оба теперь живут душа в душу в том царстве. Вот и вся история… Никто в деревне про нашу хитрость не знал, народ начал возмущаться. Сами посудите: один дракон – и столько проблем. И урожай, и мельница, а потом вот еще и девица… Я их тоже ни в коем случае не виню. Не они виноваты, что все драконы, извините за грубость, козлы. С чего бы им думать, что я не такой, как все драконы?.. Вот они и написали жалобу Королю, а у меня ничего не спросили… Король прислал вас со мной разобраться… Вы теперь все знаете, но это ваш долг – меня убить. Так что убивайте. Я готов.

Джордж Третий еще раз всхлипнул и перевернулся кверху пузом. Единственное не очень элегантное движение, которое он себе позволил за все время нашего знакомства.

– Можете мне живот вспороть, – любезно порекомендовал он, зажмуриваясь. – Тогда гравюры получатся прямо-таки эпические.

Признаться, последней его фразы я уже не услышал. Я машинально достал из ножен меч. Меня не отпускала мысль, что сейчас он сказал что-то очень важное, что могло бы помочь… Но что? Я никак не понимал, что именно… Что-то промелькнуло в моей усталой голове и скрылось.

– Повторите, пожалуйста, еще раз, – задумчиво попросил я, занося клинок в воздухе.

– Вспорите мне живот, – услужливо повторил Джордж Третий.

– Я не про это. Вот то, что вы до этого говорили. Про Короля.

– Король прислал вас разобраться.

Я не хотел его убивать. Он не сделал ничего, за что заслужил бы смерти. Где-то в глубине сознания зазвучал громкий голос сэра Ивейна: «Можешь как-нибудь с этим драконом разобраться?» – а потом еще раз: «…Надо избавиться от дракона».

Я опустил клинок.

Разобраться.

Избавиться.

Не убить!

– Простите, пожалуйста, за то, что порчу такой важный момент вашей жизни, – просипел Джордж Третий, ерзая огромной тушей по земле. – Это ваше первое убийство дракона, и вы сильно нервничаете, но постарайтесь, пожалуйста, быстрее. Мне палка в спину давит. Это очень неудобно.

– Я не буду вас убивать, Джордж Третий, – решительно проговорил я, убирая меч в ножны. – Посланник Короля Артура, сэр Ивейн, просил меня избавиться от вас, но не убить. Вы милосердное живое существо, и я не имею права лишать вас жизни. Но оставить вас здесь в целостности и сохранности я тоже не могу, поэтому… Поэтому…

Здесь мысль зашла в тупик. Что теперь делать? Я не мог оставить его в лесу – я дал слово избавиться от дракона, да и в договоре прописано, что помогать я должен каждому… Но и убивать его я тоже не собирался – это в высшей степени несправедливо. Я застрял меж двух огней, и все, что оставалось, – выдумать какую-нибудь хитрость.

Но хитрость, как назло, выдумываться не желала.

– Может, вы улетите отсюда? – с надеждой спросил я.

– Не могу, – Джордж Третий перевернулся обратно на живот и раскрыл крыло. – Тут с полгода назад приходил какой-то странный юноша. Называл себя рыцарем и отчаянно хотел со мной подраться за имя какой-то не то донны, не то мадемуазели… А кто я такой, чтобы отказывать ему в таком благочестивом поступке?.. Ну и вот…

Кусок кожаного крыла был просто вырезан. Края раны очень неаккуратно заросли, ошметки оранжево-красной кожи просто свисали с крыла.

– Я не стал бы с вами драться, если бы мог улететь, – Джордж Третий оскорбленно глянул на меня. – Вы не сомневайтесь, пожалуйста, в моих умственных способностях.

– Я и не сомневался, – я рассеянно сунул руки в карманы. – Я просто уточнил…

В мои пальцы легла монетка. Та самая, которую еще с утра я решил оставить на удачу. И если с утра она была чуть теплой, то сейчас – горячей, будто ее разогрели над огнем. Я вынул монету из кармана и повертел в руке.

Она не изменилась. На месте, где обычно было написано «один шиллинг», красовалась надпись «одна кошачья жизнь». С другой стороны все еще был изображен кошачий профиль, подражающий профилю Королевы. Под ярким солнечным светом вокруг портрета проступила еле заметная надпись: «Чтобы получить свою исключительно кошачью жизнь, съешьте эту монету».

– Простите мне мое любопытство, но… Что у вас в руке? – заинтересованно спросил Джордж Третий, поднимая голову и заглядывая в мои ладони.

– Одна кошачья жизнь, – я протянул ему медяк. – Может, вы ее съедите и станете котом? Я вас заберу к себе в лавку. Или отнесу куда вы сами захотите. Вас больше не будет в этом лесу, считайте, я от вас «избавился». Договор будет выполнен, и мы оба довольны… А вы еще и живы.

– Хм, – Джордж Третий приподнялся и сел на задние лапы. Вид у него сделался крайне задумчивый. Я не знал, что точно происходит в его голове, но понимал, что там решается грандиозная задача. Впрочем, сейчас это действительно был вопрос жизни и смерти.

– Неплохо звучит, – наконец изрек он. – Хорошая идея. Драконом я уже был, но вот котом – никогда. Думаю, я к этому шагу готов. Передайте мне монету, пожалуйста.

И тогда я протянул ему «одну кошачью жизнь». Удивительно, но в момент передачи монетка будто увеличилась. На огромной когтистой лапе дракона она выглядела примерно такой же, как и на моей руке.

Дракон зажал медяк когтями и закинул себе в глотку. Не прошло и секунды, как Джордж Третий начал съеживаться. Красно-золотая чешуя отходила от него кусками. Крылья, которые были до этого неприлично большого размера, стягивались. Когтистые лапы сжимались, превращаясь в лапки. Хвост укоротился, от него один за другим отпадали острые чешуйки. Длинная шея вжималась в плечи.

– Подставьте, пожалуйста, руки, – проскрипел сиплый голос откуда-то изнутри шкуры. – Не дайте ему разбиться, иначе оно все тут спалит!..

Я послушно протянул руки вперед, к странной туше, сейчас больше похожей на бесформенный кусок глины, чем на дракона или кота. Из-под обрывков кожи и чешуи в мои ладони упал идеальный, прозрачный, будто из стекла, шарик. Внутри него горел крошечный огонек.

– Драконье пламя, – выдохнул я.

– Оставьте себе, – послышалось откуда-то издалека, будто эхо. – Мне оно больше не нужно.

Я поспешно засунул шарик в карман брюк. Туда же, где до этого лежала «одна кошачья жизнь».

Спустя минуту передо мной на земле осталась только красно-золотая драконья шкура небывалой красоты. Теперь я понял, почему ее так любили феи – ни один другой материал не переливался так на солнце…

– Джордж Третий, вы тут? – позвал я.

Ничего не изменилось. Я чувствовал себя очень неловко.

– Кс-кс-кс, – я нагнулся к шкуре. – Выходите.

Под шкурой что-то зашевелилось. На поверхность из-под тяжелой кожи вылез упитанный кот весьма приятного рыжего цвета. За спиной у кота виднелась пара очаровательных, ослепительно-оранжевых кожаных крыльев.

Кот покрутился вокруг своей оси, силясь рассмотреть всего себя, и низким сиплым голосом проговорил:

– По моему скромному оценочному суждению, я выгляжу весьма приятно. – А потом немного обиженно добавил: – И кыскыскать, Чарльз, было необязательно.

VII

– Чарли! – Мэри бросилась ко мне, как только я открыл дверь в Зал Тысячи Дверей. – Ты живой!..

– Живой, – улыбнулся я, с трудом переступая порог.

Последние пол-ярда дались с трудом. Страх окончательно прошел, и на смену его сменила боль. Ныли мышцы. Голова после удара о дерево неприятно гудела. Мне было сложно передвигать левую ногу – именно ее задело огнем, – и поэтому я прихрамывал. Ремень, на котором висели ножны, сильно давил на пояс.

Выглядел я, к слову, тоже так себе. Рубашка была в комьях грязи, штанина на левой ноге обгорела. Кажется, Джордж случайно раскроил мне бровь или висок, поэтому по лицу у меня была размазана кровь.

Джордж Третий, наоборот, смотрелся великолепно. Кажется, он был абсолютно счастлив быть котом. Всю дорогу он гордо вышагивал рядом, изредка совершая попытки взлететь. Иногда у него даже получалось, только ненадолго.

Я сделал пару шагов и понял, что больше идти не могу. Мое приключение закончилось. Все. Теперь хотелось просто отдохнуть.

– Я дрался с драконом, – я абсолютно беспардонно уселся на пол рядом с дверью. – И, кажется, победил.

Мэри опустилась в позу лотоса передо мной. Оранжевая тога колыхнулась от резкого движения.

– Победил?!

– Простите, что вмешиваюсь, но я с этим утверждением не согласен, – мурлыкнул Джордж Третий, перепрыгивая через невысокий порожек двери.

Мэри удивленно уставилась на Джорджа Третьего. Она явно не верила своим глазам. Не дожидаясь приглашения, котодракон улегся на пол рядом с нами. Мэри перевела взгляд на меня, избитого, грязного и уставшего, и многозначительно выгнула бровь.

– Потом объясню, – откликнулся я.

– Можно вас погладить? – это обращалось уже не ко мне, а к Джорджу.

Джордж ничего не ответил, только забрался к Мэри на колени, предварительно совладав с ее безразмерной тогой. Зелеными пальцами Мэри мгновенно принялась перебирать рыжую шерсть. От удовольствия кот замурчал.

Коты всегда очень странно влияли на людей. На нелюдей, видимо, тоже.

– И вот его ты, Чарли, должен был убить? – проговорила она с умилением. – Такую прелесть убить, Чарли? Ты посмотри на него… Такой носик, такие крылышки… А кто тут самый чудесный мальчик?

– Этот чудесный мальчик, – буркнул я, подтягивая к себе больную ногу, – был размером футов в шестьдесят, если не больше.

– Чарльз прав, – кивнул Джордж Третий, подставляя голову под чешуйчатые руки Мэри. – Не сочтите за бахвальство, но, когда я был драконом, я был величественным и пугающим.

– Знакомься, Джордж Третий, это Мэри. Мэри, – я попробовал отлепить штанину от огромной раны на икре. Не получилось, было слишком больно, – это Джордж Третий.

Джордж ничего не ответил. Он перевернулся на спину, и девушка-ящерица принялась почесывать пузо новоиспеченного кота, при этом глупо и счастливо улыбаясь.

– Кстати, как ты быстро очутилась рядом с дверью? – наконец спросил я, предпринимая новую попытку отодрать ткань от ноги. Маленький кусочек все-таки отошел, но боль была настолько сильной, что я не удержался и всхлипнул.

– Я от нее почти не отходила, – Мэри подняла голову и серьезно посмотрела на меня. – Только если колокольчик звенел. Ты не подумай, я знаю, что это очень странно, но я решила, что если вдруг что-то пойдет не так, то… Прости, но что ты делаешь?

Она прищурилась. Я все пытался отодрать прилипшую к обожженной коже одежду, и это снова сопровождалось ужасной болью.

– Пытаюсь избавиться от штанины, – объяснил я, отпуская кусок ткани. – Она прилипла. Не отдирается.

– Ну кто же так делает-то! – она посмотрела на меня как на умалишенного. – Ты же так опять рану откроешь и только хуже сделаешь… – Она потрепала Джорджа Третьего за ухом и скомандовала: – Вставай-ка, величественный и пугающий. Поможешь мне привести Чарли в человеческий вид.

Он недовольно мяукнул, но с коленей все-таки слез.

– Давай за мной, – Мэри опустилась на четыре лапы. – Если не отстанешь – я тебе свою рыбу дам, понял?

– Понял, – котодракон раскрыл крылья и пару раз ими взмахнул. – Ваши условия очень прозрачны.

– Тогда через три… два… один… Сейчас!

Мэри понеслась куда-то вглубь зала. Джордж Третий взмыл под потолок. По всей видимости, он решил догонять Мэри с воздуха. Топот Мэри быстро стих, а маленькая точка котодракона растворилась в воздухе.

Я остался в полном одиночестве. Все бесконечные приключения этого дня внезапно навалились на меня. Теперь, когда я наконец-то был в безопасности и в мирной тишине, прерываемой только редкими скрипами дверей и половиц, голова сильно потяжелела.

Спустя пять минут я сладко спал, прислонившись затылком к одной из сотни или тысячи стен Зала Тысячи Дверей.

VIII

Меня разбудили голоса. Двое, кажется, девушка и мужчина, тихо спорили. Она еле сдерживалась, чтобы не кричать; он был в разы тише и спокойнее. Я не сразу уловил смысл разговора, так как еще не полностью проснулся. До меня долетали только обрывки фраз, которые я никак не мог сложить в единое целое…

– Мне он нужен сейчас. Немедленно, – низкий и бархатный.

– Ты с ума сошел?! Дай ему поспать хоть немного! – девичий и гневный. – Ты видишь, в каком он состоянии?

– Ничего не знаю. Это нормальное состояние для рыцаря после боя.

– Да, только он Часовщик, бессовестный! Я тебе никогда ничего не говорила, но сейчас это уже перебор! Он не рыцарь! С чего ты вообще его в это втравливаешь?!

Кажется, в этот момент я окончательно проснулся, но виду не подал. Двое говорили обо мне, и я не хотел прерывать их разговор.

– Успокойся, ангел в чешуе. Тебе же нравились истории про него. А здесь какая история, ну? И потом, я тебе такую встречу подарил, а ты даже поблагодарить не удосужилась.

– Не передергивай! Ник, ты зашел слишком далеко. Да, я помню, что ты сама судьба, сам рок, творишь, что тебе вздумается, и все такое, но, пожалуйста, остановись. Найди в себе хоть каплю человеческого. Просто признай, что он тебя обыграл. Отпусти его.

Тяжелый вздох.

– Ты у него-то спросила, что он хочет? А у Уильяма спрашивала? Может быть, я им обоим в конце концов сказку подарю. Дорогая моя заступница все несчастных и обездоленных, ты сейчас суешь нос не в свое дело.

– Да мне плевать, чье это дело! – почти крича. – Это неправильно!

– Неправильно было брючину ему разрезать, – снова тяжелый вздох. – Я принесу ему парадный костюм. Через час он должен быть в Камелоте, его там ждут. Ты меня поняла?

– Ты бездушный мерзкий черт, – шипяще и зло.

– Столько в тебе… всякого, – раздраженно. – Скоро вернусь. Жди.

Послышался негромкий хлопок. Удар по двери.

Я приоткрыл глаза. Ко мне спиной стояла Мэри и смотрела прямо перед собой, на большую и угловатую дверь. Ее спина была идеально ровной, руки были сжаты в кулаки и, кажется, тряслись. Под чешуей она покраснела – сквозь зеленую кожу на шее проступал яркий пунцовый румянец.

Она была не зла.

Она была в ярости.

– Да подавись ты своими играми! – проскрежетала она и снова пнула закрытую дверь. – Добро всегда побеждает зло! Он столько всего хорошего сделал за этот год, сам знаешь! Он слова своего ни разу не нарушил! Он даже дракона не убил! Он никогда нелюдем не станет, хоть ты тресни, понял меня?! Никогда!

Она еще раз ударила по двери ногой и тихонько заскулила.

– Мэри, – я подался вперед, пытаясь встать, – с тобой все в порядке?

Она дернулась и обернулась. Испуганные ярко-желтые глаза уставились на меня.

– А, это ты, Чарли, – она выдохнула, и взгляд с испуганного сменился на виноватый. – Я тебя разбудила, да? Прости. Просто Ник зашел, и мы как обычно повздорили… Но это хорошо, что ты проснулся. Тебе через час надо быть в Камелоте, на посвящении в рыцари.

– А можно не ходить? – шутливо простонал я, все еще пытаясь встать.

– Сиди, пожалуйста, не дергайся, – Мэри опустилась на колени и сняла с моей головы мокрое полотенце. – Ты как себя чувствуешь?

Она аккуратно потрогала мой лоб рукой. Рука была холодной, а кожа грубой.

– Пока ты спал, мы с Джорджем Третьим немножко привели тебя в порядок. Ценой твоих брюк, правда, – я боялась их на живую отдирать. Да и всю штанину снять не получилось бы…

Я посмотрел на ногу. Брючина, как и сказал Ник, была распорота. Приличный кусок был вырезан и лежал рядом – черный, опаленный и мокрый. Через всю икру и ступню был плотно и очень аккуратно наложен белоснежный бинт. А ведь во сне я даже не почувствовал, что со мной проводили какие-то манипуляции…

– Мы отрезали кусок штанины, отмочили его, а потом сняли. Не волнуйся, я все обработала живой водой и чистым бинтом перемотала, – объяснила Мэри, откладывая в маленький тазик полотенце, – теперь должно меньше болеть и затягиваться быстрее. Сейчас Джордж Третий принесет настой на травах и живой воде, ты выпьешь, и тебе станет легче…

– Спасибо тебе, – я подтянул к себе ногу. К удивлению, от боли практически не осталось следа – чуть-чуть саднило где-то у лодыжки.

– Да так, ерунда… – она отмахнулась и снова слегка покраснела. – Я ведь это так, из самых добрых побуждений. Пытаюсь тебе соответствовать.

Девушка-ящерица встала на ноги и, глядя на меня сверху вниз, подмигнула. Я сначала не понял, что именно она делает. У нее, как и большинства ящериц, были прозрачные веки, поэтому я все равно видел сквозь тонкую пленку желтый глаз. Я не успел спросить, что это было, – осознание настигло быстрее. Это было так нелепо и забавно, что я не удержался и расхохотался.

– Чего ты смеешься?.. – непонимающе спросила Мэри. – Я что-то не так сделала?.. Это же жест приободрения в Человечье, разве не так?

– Да, – хихикнул я, – но твои веки…

Ее глаза на секунду округлились. Она стукнула себя по лбу, прошипела: «Вот я недочеловек» – и тоже рассмеялась.

На душе стало удивительно легко.

IX

Если верить часам Мэри, время близилось к восьми тридцати после полудня. Я выпил настоя на живой воде, который Джордж Третий принес из дальнего края Зачеловечья, и теперь чувствовал себя совсем хорошо. Ко мне вернулись силы, и, несмотря на протесты Мэри, я встал на ноги и даже настоял, чтобы мы переместились ближе к ее тумбе – в зале с каждым часом появлялось все больше людей и нелюдей, торопящихся в Камелот, и ей было неудобно постоянно бегать от меня к тумбе.

Джордж где-то нашел потасканную шахматную доску с фигурами внутри, поэтому на полу рядом с тумбой мы развернули театр шахматных действий. Туда же он приволок мою сумку с Ключом Ключей, которую я выронил в лесу во время сражения.

Все шло хорошо. Я был бодр, свеж и готов к посвящению в рыцари.

Мэри моего приподнятого настроя не разделяла. Чем ближе к девяти подходила часовая стрелка, тем мрачнее она становилась. Она дергано переворачивала страницы своей книги, покусывала кончик пера, случайно чуть не смахнула хвостом чернильницу…

– С мисс Мэри что-то неладно, – тихонько мурлыкнул Джордж Третий, переставляя лапкой пешку на g5.

– Вижу, – шепнул я, задумчиво смотря на доску. – Как думаешь, что с ней?

– Давайте еще громче, вы, оба-два, – бесцветно буркнула Мэри, смотря на нас. – Чарли, чтобы ты знал: у меня очень плохое предчувствие.

Она рассеянно покрутила в руках перо.

– Может быть, я просто слишком беспокоюсь, но…

– Ты определенно слишком беспокоишься.

Низкий голос разлетелся по залу. Тонкая и длинная фигура в черном плаще и белой рубашке выплыла из одного из многочисленных коридоров. В руках он нес небольшой сверток.

– Тебе бы унять бурную фантазию, – Контролер подошел к тумбе и, даже не взглянув на Мэри, отдал сверток прямо ей в руки. Мэри закатила глаза и огрызнулась:

– А с тобой иначе никак.

Ник не обратил на ее колкость никакого внимания. Он наконец-то заметил меня, и лицо его начало лучиться радушием и счастьем.

Это было самое ненастоящее счастье на свете. Оно сидело на лице Контролера, будто идеальная фарфоровая маска – казалось, еще немного, и я смогу разобрать за ушами шелковые ленты. Настоящими, казалось, были только глаза – и в них не было ни тени счастья.

– Чарли! Я вас поздравляю, Чарли! – воскликнул он. – Ну же, вставайте, дайте я пожму вам руку!

Я встал с пола. Мне не хотелось пожимать ему руку – эта его наигранность порядком раздражала. Но не сделай я этого – он придет в ярость…

Я протянул ладонь, и вдруг со всей ясностью понял: я устал от его игр. Мне ужасно надоело думать на три шага вперед и заботиться о том, какие последствия будут у самого невинного моего движения. Надоело смотреть на изменчивое поведение Контролера и видеть, как со своей мерзкой улыбкой на лице он пытается разрушить мою жизнь.

Холодные пальцы Ника вцепились в мою ладонь.

– А ты не верил! – преувеличенно-восторженно проговорил он. – Ты убил дракона, Чарли!

– Не убил, – спокойно и внятно произнес я, освобождаясь от хватки.

– Как не убил? – по маске радушия Контролера пошли мелкие трещинки. – Но Мэри сказала, что ты от него избавился…

– Избавился, – кивнул я. – Но «избавиться» не значит «убить», Ник. В лесу больше нет дракона, и дракон больше не дракон. Так что, думаю, условие «избавиться» исполнено.

Теперь уже кот Джордж расправил маленькие крылья и деловито мяукнул:

– Подтверждаю, я больше не дракон. Отныне я кот. Меня зовут Джордж Третий.

Глаза Ника округлились. Он с огромным удивлением смотрел на Джорджа. Только через полминуты Ник смог выдавить из себя:

– Как ты это сделал?..

– Однажды со мной расплатились «одной кошачьей жизнью», – я покачал головой. – Я решил, что не представится шанса лучше ее использовать.

Я чувствовал, сколько сил он прилагает, чтобы его довольный образ не спал окончательно. Почему-то он был мной недоволен. Но почему? Я же сделал все, что от меня требовалось…

– Это очень мудрое решение, Чарли, – кивнул Ник, сверля взглядом Джорджа Третьего. – Ты исполнил поручение Короля, а потому достоин стать рыцарем. Там у Мэри твои вещи. Переодевайся и приходи в Камелот. Мы ждем тебя. Мэри!..

Он в упор посмотрел на нее. Мэри недовольно зыркнула в ответ, но предпочла сделать вид, что в книге есть что-то поинтереснее, чем худощавый плут в идеальном костюме.

– Запиши, что я ушел в Камелот. Сегодня, так уж и быть, прогуляюсь.

– По коридору налево, большие ворота, – равнодушно проговорила она. – Там сегодня открыто.

– А то я не знал, – усмехнулся Ник, одернув полы своего великолепно-черного плаща. – До встречи, Мэри.

– Глаза б мои тебя не видели, – буркнула она в ответ.

X

Я стоял напротив огромных ворот Камелота и не решался сделать первый шаг. Время поджимало, но я все никак не мог собраться с мыслями – стоял, рассматривал массивных золотых драконов, приделанных к дубовым дверям, и не шевелился.

– Я с тобой не пойду, – тихонько сказала Мэри, поглаживая меж ушей Джорджа Третьего. – У меня много работы. Я тебе эти ворота замкну, ладно? Как только выйдешь из города – сразу вернешься домой. В лавку.

– Я тоже не пойду, – мурлыкнул Джордж и, спрыгнув с рук Мэри, боднул мою ногу. – Я не люблю быть там, где мне не рады, а вот Мэри – она мне рада, я чувствую. Так что я, наверное, тут останусь. Простите, Чарльз. И за ногу тоже. Я не хотел.

– Прощаю, – я улыбнулся, присел перед ним на корточки и пожал тяжелую рыжую лапу. – Вы зла не держите, пожалуйста. Я тоже не хотел вас убивать.

Он медленно кивнул в знак примирения. Теперь я окинул их с Мэри взглядом и невольно удивился, до чего же они друг другу подходят – девушка в чешуе и длинной оранжевой тоге и большой рыжий кот с крыльями. Котодракон и девушка-ящерица.

– Ну вот и все. Мы, получается, прощаемся, – подытожила Мэри, протягивая мне когтистую руку. – Так что… До свидания, Чарли.

– До свидания, Мэри, – я сжал ее холодную ладонь. Теперь длинные когти и чешуя не смущали, ровно как и грустная улыбка с острыми зубами. – Спасибо тебе большое.

Она шмыгнула носом и ни с того ни с сего порывисто обняла меня.

– В темный час, – еле слышно шепнула она.

– В темный час, – отозвался я, аккуратно похлопывая ее по спине. – Ты чудесная ящерица, Мэри.

Она отстранилась и с деланым недовольством проворчала:

– Нечего помогать мне хандрить. Иди уже. Еще увидимся.

Я кивнул и как никогда решительно взялся за тяжелое кольцо двери.

– До встречи, – мяукнул Джордж.

– До встречи, – откликнулся я, переступая порог.

…за порогом было шумно.

Лучи закатного солнца били в глаза. Всюду пестрели золотые и красные ленты. В двух шагах от меня бурлила толпа, то и дело выплевывая из себя юношей и девушек. Воздух гудел песнями и криками.

Над суетящейся площадью возвышался замок. К монолиту из серого камня, упирающегося в небо, вела длинная прямая лестница, прерывающаяся где-то посередине небольшой площадкой. Я задрал голову, но даже так не смог разглядеть замок целиком – настолько он был огромен. На небольшой площади у его подножья толкались люди. На тесном пятачке танцевали юноши и девушки, рядом с маленькими лавочками работяги потягивали сидр…

Раскрасневшаяся девица в переднике вцепилась в мою руку и, приплясывая, потащила внутрь громкого человеческого месива. Я плохо слышал, что именно она говорила. Вроде про то, что сегодня всем положено веселиться, а еще про яблоки в карамели и замечательный сидр.

– Нигдетакогонетмистервытолькопопробуйтеяваспрошу!..

Я постоянно натыкался на чьи-то локти и неустанно просил прощения. Золотое солнце слепило. Барабаны музыкантов оглушали. Было ощущение, что все люди на площади были до безумия счастливы.

– Вы слыхали? Король выбрал нового рыцаря!

Кто-то постоянно наступал мне на ноги…

– Да будет Карнавал!

Розовощекая девушка выпустила мою руку и исчезла среди людей, что-то перед этим протрещав, но ни яблок, ни сидра нигде поблизости не было.

– Им стало казаться, что едят мертвецов!.. – вопили музыканты и ударяли по струнам.

– Да здравствует Король и его Рыцари! – кричали слева.

– Да здравствует Камелот! – отвечали справа.

Грохот человеческих голосов, инструментов, цветов и запахов сводил с ума. От всей моей бодрости не осталось и следа. Я вдруг понял, как сильно хочу в лавку к Уильяму – сказать, что я живой, и что дракон живой, и что все чудом обошлось, и что все вернется на круги своя и дальше нас ждет только хорошее, а еще бутылка, черт возьми, рома…

– Простите, – в очередной раз извинился я, почувствовав, как теперь уже я задеваю кого-то локтем, – я не специально…

– Верю, Чарльз, – послышался знакомый женский голос и негромкий кашель. – Рада вас здесь видеть. Вы все-таки выжили.

Я обернулся и заметил знакомое худое старческое лицо, испещренное морщинами, и тонкую шею, плотно закрытую глухим черным воротником. Смерть замерла, будто суета вокруг ее совсем не волновала. Она задумчиво, с какой-то грустью смотрела вверх, на замок, и не обращала на меня никакого внимания.

– Пришли посмотреть на мое посвящение в рыцари? – я улыбнулся. – Очень приятно.

– Нет, я на работе, – она повернула голову и поджала губы. – Карнавал – самая беспокойная ночь в году. Король разрешает жителям делать все, что вздумается. Дуэли вспыхивают, пьянчуги тонут, только и поспевай за всеми…

Смерть тяжело вздохнула. Что-то в этом вздохе меня напугало. Вдруг я отчетливо вспомнил ее слова: «Сколько бы вы ни считали себя почтенным старцем, вам еще рановато. До Карнавала так точно».

Карнавал.

– Вы когда-то говорили, что… – начал я, но женщина глянула на часы и перебила меня:

– Простите, уже вот-вот начнется. Нужно быть готовой. Берегите себя этой ночью, Чарльз, и все будет хорошо. Пока что вашего имени нет в списке, но в Карнавал все зыбко и нигде нет правды.

Я кивнул. Смерть слабо улыбнулась, и ее черный плащ растворился в яркой, вновь охватившей меня толпе.

Надо было заканчивать как можно скорее. Домой. К Уиллу. Подальше от Карнавала.

Из мыслей меня вывел неистовый крик:

– Чарльз Дей на площади!

Он прозвучал как выстрел. На мгновение все смолкло. Медленно по толпе поползли шепотки:

– Где он?

– А как выглядит Чарльз Дей?

Постепенно шепот перерос в гул, а гул – в ропот. Все озирались, неторопливо расходились, силясь найти Чарльза Дея. А я стоял и не мог открыть рта. Надо было хоть что-то сказать, дать понять, что я – это я, чтобы закончить всю эту церемонию как можно скорее. Но люди все расступались и расступались, и я не заметил, как остался на площади совсем один.

– Чарли, дружище, я знал, что все так и будет! – послышалось откуда-то из толпы, и на свет, растолкав горожан, вылетел сияющий от счастья сэр Ивейн: – Я вот вообще в тебе не сомневался! – он изо всех сил сдавил меня в объятиях. – Ну ты правда здоровый малый! Я переживал, конечно, но вот как чувствовал! Молодца, парень! Настоящий Часовщик!

Наконец сэр Ивейн отпустил меня, и я смог вздохнуть. Он прокашлялся и на всю площадь провозгласил:

– Чарльз Дей освободил от дракона деревню, а потому достоин стать Рыцарем Круглого Стола!

Последние слова потерялись в приветственном реве. Кто-то кричал: «Ура!», а кто-то: «Слава Чарльзу Дею!» Я смотрел на их ликование и не понимал: действительно ли я сделал что-то, что достойно таких почестей? Ведь я даже не убил дракона… А если бы и убил? Разве это хороший поступок – убить кого-то вроде Джорджа Третьего?.. Мне стало не по себе.

И тут я увидел в толпе отца.

Всего лишь на секунду мне почудилось, что его лицо промелькнуло среди незнакомцев. Он не улыбался, смотрел пристально, чуть прищурившись, и я не понимал – доволен он или, наоборот, разочарован во мне.

Луч закатного солнца ослепил меня, и я зажмурился, а когда открыл глаза, то не увидел ни широких плеч, ни рыжей бороды… Ничего, что напоминало бы отца.

– Ну пойдем-пойдем, что ты застыл? – прогрохотал сэр Ивейн, схватив меня под локоть. – Сейчас как посвятим, а потом вместе на Карнавал, а? Вино, девицы, музыка!..

Он потащил меня вперед. У меня заплетались ноги. Карнавал. Музыканты заиграли какую-то торжественную мелодию. Домой. Я поднял глаза на площадку на лестнице и увидел его – Великого Короля.

Снизу казалось, что он был невысокого роста. Король был одет в кольчугу и латы с золотым драконом на груди. Поверх небрежно была накинута красная бархатная мантия. Он даже не удосужился надеть корону, но вид у него был такой спокойный и царственный, что не было никаких сомнений – это сам Король Артур.

Он мягко и снисходительно улыбался в аккуратную бороду.

– Щас ты к нему поближе подойдешь, – громогласно шепнул сэр Ивейн, – встань на одно колено и меч свой протяни. А там дальше разберешься.

Какая-то девица в толпе хихикнула. Видимо, шепот сэру Ивейну снова не удался и эти наставления слышала вся площадь.

Сэр Ивейн подвел меня к ступеням и взлетел по ним, а я на негнущихся ногах потащился за ним. Двадцать ступеней. Меч неприятно ударял по бедру. Сорок ступеней. Король смотрел на меня с сопереживанием. Внизу играли трубы. На семьдесят девятой, широкой ступеньке я опустился на колено, достал меч из ножен и, положив его на обе руки, протянул Королю Артуру.

Он принял клинок и не слишком-то бережно опустил его мне на левое плечо. Я чуть не потерял равновесие. Вот-вот я был готов упасть со ступеней, но в последний момент мне все-таки удалось выровняться. Музыка смолкла. Люди на площади, которые теперь остались далеко-далеко внизу, притихли.

– Чарльз Дей, – спокойный и низкий голос Его Величества зазвучал над площадью, – клянетесь ли вы бороться с несправедливостью и помогать оказавшимся в беде?

– Клянусь.

– Клянетесь ли вы стремиться к истине, но не к славе, к чести, но не к почестям?

– Клянусь, – эхом откликнулся я.

– Клянетесь ли вы жить и умереть как честный человек?

– Клянусь.

– Чарльз Дей, – голос Короля стал громче и торжественнее, – во имя Бога, встаньте же рыцарем Круглого Стола!

Король Артур протянул меч. Последние лучи солнца отразились в идеальной, зеркальной поверхности. Я тяжело поднялся, неуклюже схватился за рукоять и с трудом запихнул оружие обратно в ножны. Под ликование толпы и звуки барабанов сэр Ивейн надел мне на голову старый рыцарский шлем и, пока я еще способен был держаться, вручил щит с золотым драконом. Снизу доносилось неистовое ликование. Король положил руку мне на плечо, и я снова пошатнулся. Нагнувшись к моему уху, он вкрадчиво проговорил:

– Держитесь рядом со мной, Чарльз. Через час вы будете вольны присоединиться к празднику.

Собрав всю волю в кулак, я кивнул. Уилл и бутылка рома откладывались еще на час… Домой. Домой. Домой.

– Не отходи никуда и не нарывайся на стычки, – Король обращался к сэру Ивейну.

На лице рыцаря отразилось не то недовольство, не то стыд.

– Но… – попытался возразить он.

– Даже если они начнут первые, – перебил Великий Король.

– А Мордред…

– … и ровно это же я требую передать Мордреду, – с легкой усталостью проговорил Король. – Меньше всего мне хочется, чтобы повторилась история с Карнавала в честь Галахада.

– Простите, сир, – сэр Ивейн покраснел. – Так мы можем начинать?

– Можем, – кивнул Король Артур.

Он поднял руку вверх. Горожане смолкли. Я не мог разглядеть их лиц, но чувствовал, как уплотнился воздух. Надвигалось что-то страшное.

– Да наполнятся столы снедью… – начал Король Артур.

Я разобрал в толпе маленькую женскую фигурку. Поймав мой взгляд, Смерть качнула головой.

– …да прольется вино в кубки…

Голос звучал подобно грому.

– …да откроются ворота Камелота…

Внизу происходило что-то странное. Все замерли. Казалось, что люди не дышат. Только исступленно следят за поднятой в небо рукой Великого Короля. Будто собаки, ждущие команды.

– …да начнется Карнавал в честь Чарльза Дея – Тринадцатого Рыцаря Круглого Стола!

С этими словами Король опустил ладонь.

– Да будет Карнавал! – крикнул кто-то, и этот крик мгновенно затерялся в шуме толпы.

Все пришло в движение. Люди рванули вверх по лестнице. Они толкались, пинались, попеременно в воздух взмывали руки. Юноши вставали на перила, силясь обогнуть толпу, но их тут же хватали за ноги и затаскивали обратно, и они исчезали среди подолов платьев и камзолов. Мужчины расталкивали женщин локтями. Дети цеплялись за длинные юбки, и их обладательницы кубарем скатывались по ступеням. Горожане теснились в воротах, через которые я вошел на площадь, и я видел, как некоторых из них придавливало к каменной арке… Музыканты завели каждый свою песню, и мелодии сливались в невыносимую, страшную какофонию…

Это было похоже на приближение урагана. Каждый стремился вырваться вперед и не мог. То тут, то там слышались крики и вздохи, ругань и мольба, сквозь шум прорывался собачий вой… Они подбирались все ближе. Я вцепился в щит изо всех сил, которые у меня оставались. Не дать им подойти ближе. Не дать спихнуть меня вниз. Драться до последнего.

Боже, пусть это наконец закончится! Я хочу домой!

Хотелось убежать, но ноги будто приросли к камню. Король Артур крепко сжимал мое плечо. Я посмотрел на него украдкой – он все так же мягко улыбался, оставаясь недвижимым.

Толпа замедлилась. Ровно на семьдесят восьмой ступени она остановилась.

– С вашим праздником, сир Чарльз Дей, – хором произносили девушки и мужчины, женщины и юноши, склоняя передо мной голову. – Да здравствует Король Артур, самый Великий из Королей! Да будут благословенны его рыцари!.. Да будет благословенно его вино!..

– С Карнавалом вас, господа, – чинно отвечал Король, кивая им, – не скрывайте сегодня своих истинных лиц! Наслаждайтесь!

Медленно люди проходили мимо нас, а после вновь бежали по лестнице вверх, к открытым воротам дворца…

XI

Не знаю уж, сколько это продолжалось… Солнце давно село, и в полумраке я видел вымазанные кровью ступени и недвижимые тела. Некоторые лежали прямо на площади, некоторые на ступенях. Живы ли эти люди? Или Смерть все-таки сделала свою работу? И вся ли это работа на сегодня?

Мне было дурно. Чувство праздника давно исчезло. Даже сейчас, когда из открытых ворот замка звучала заводная песенка и повсеместно кричали тосты во славу Камелота, я ощущал лишь усталость и тошноту.

Поток людей знатно поредел. Сэр Ивейн, поддавшись общей суете, сбежал наверх, на праздник. А мне… мне пора было домой. Давно было пора!

– Вам не по себе, друг мой, – подал голос Король Артур, явно заметив то, как пристально я рассматриваю лежащее на площадке тело розовощекой девицы – ее голова была очень неестественно повернута к небу. – Вы, должно быть, хотите спросить, почему я их не останавливаю?

– Не хочу, Ваше Величество, – тихо откликнулся я, смотря на его безразлично-спокойное лицо. – Все, чего я хочу, – это вернуться домой, в свою лавку, и забыться сном.

– Вы не хотите остаться на Карнавал? – он грустно покачал головой. – Великий праздник для всего Зачеловечья. Ведь в Карнавал каждый волен делать что ему заблагорассудится, не принимая ничьих указов и запретов. Каждый может следовать своим желаниям, даже самым потаенным.

Карие глаза Короля блеснули в темноте. От одного этого взгляда внутри нарастала дрожь.

– К счастью, у меня нет ни одного желания, кроме как вернуться домой, – через силу улыбнулся я, склоняя голову и надеясь, что за шлемом он не видит моей неискренности. – Спасибо за ваше радушие, Ваше Величество, но будьте так любезны, отпустите меня…

– Отпускаю, сир Чарльз, – Король, как и я, склонил голову. – Хорошего вам вечера. Я бесконечно благодарен вам за ваш подвиг. В темный час!

Я коротко кивнул. От щита болели руки, а рыцарский шлем не давал смотреть по сторонам. Осторожно я начал спускаться, стараясь не поскользнуться на густой крови. Поднимающиеся по лестнице кивали мне и поздравляли с посвящением, а я медленно отвечал им.

Странно, но нигде не было видно Контролера. Он же говорил, что ждет меня на посвящении…

Я остановился у ворот и обернулся. Высокий, зловещий в холодном свете луны замок возвышался надо мной, и глубоко в душе я чувствовал, что еще вернусь сюда. От этой мысли все внутри похолодело. Домой! Отгоняя наваждение, я решительно вошел в ворота. Что-то хлопнуло, яркая вспышка ослепила меня, и когда я открыл глаза, то уже стоял в своей собственной мастерской.

В камине мирно и уютно потрескивал огонь. Теперь я смог выпустить из рук щит, который с грохотом упал на пол. Я бы с удовольствием его пнул, если бы у меня остались хоть какие-то силы. Я стянул с головы невыносимо тяжелый рыцарский шлем и водрузил его на стол. Стащил с плеча сумку и повесил ее на спинку стула. Снял с пояса ножны, кинул их к шлему и наконец-то размял затекшую поясницу.

– Уильям, я вернулся! – крикнул я. – Я живой! И все живые!

Мне никто не ответил.

– Уилл, ты где? – снова позвал я. – Там такая история, ты будешь в восторге!

И вновь никакого ответа. Я прислушался, но нет – ни шорохов, ни разговоров из лавки не было слышно. Может, Уилл ушел?.. Это было бы здравое объяснение, если бы сегодня с утра он со слезами на глазах не обещал мне целую армию на бой с драконом. Нет, он не мог уйти. Это было невозможно. Он бы сидел здесь не одни сутки, лишь бы убедиться, что со мной все в порядке… Может быть, он уснул за прилавком? Такое запросто могло случиться, тем более время позднее…

В глубине души я, конечно, понимал, что Уилл не уснул. Он бы мерил шагами лавку. Он бы сидел у камина, силясь заняться хоть чем-то, лишь бы дождаться меня. Но сейчас так хотелось верить, что Уилл – юный принц далекой зачеловеченской Даации – мирно сопит на прилавке…

Я достал из шкафа бутылку с ромом.

На цыпочках двинулся в лавку, чтобы раньше времени не разбудить Уилла скрипом половиц.

Внутри не горел свет, но я прекрасно видел, во что превратилась лавка…

К горлу подступила тошнота.

Весь пол был усеян осколками. Была разбита витрина, и поломанные игрушки валялись на полу: у балерины была откручена голова, маленький паровозик был разобран чуть ли не на шестеренки. Миниатюрный паровой двигатель лежал неподалеку. Большие напольные часы завалились на бок – их дверца была сбита с петель, и стекло внутри разбито. Все настенные часы были скинуты на пол. Тонкие стекла вылетели, дерево пошло трещинами, видимо, их били, как тарелки.

А среди обломков, на темном, деревянном прилавке лежала белоснежная записка.

Уильяма не было…

Керосиновая лампа закатилась в угол. Я полез за ней, напоролся на осколок. От страха, от боли, от обиды я взвыл, и слезы крупными каплями покатились по лицу. Я знал, от кого записка, еще до того, как включил лампу и прочел первые буквы. Я знал, кто ее писал. Я знал, что произошло тут, пока меня не было.

Внутри все клокотало от злости и ненависти. Я нащупал злосчастную лампу и одним оборотом зажег ее. Трясущимися руками я поднес записку к слабому свету.

«Дорогой Чарли Дей!»

Эти острые, каллиграфические буквы. Эти тонкие пальцы, выводящие пером на старом пергаменте слова, вершащие чужие судьбы…

«Если вы читаете эту записку, то, по всей видимости, не остались на Карнавал. Нам очень жаль. Сегодня принц Уильям заключит свой договор, и нам бы хотелось, чтобы вы были рядом. Да и к тому же за год верной службы неужели вы не заслужили хоть денек отдыха?

Приходите к нам, Чарли, если вы, конечно, придумаете, как вернуться назад. Ведь вы переступили порог лавки. Хотя, сегодня Карнавал… Может, сегодня можно нарушить правило? Осмелитесь проверить?..»

Меня трясло. Никогда, никогда в своей жизни я еще не чувствовал такой жгучей ненависти вперемешку со страхом и давящим одиночеством.

Подписи было две. Одна острая, изящная, распластавшаяся враждебным пауком, и вторая тонкая, чертежная и дрожащая.