Я жалею, что предложила впервые встретиться в реальности именно здесь.

Прошлой ночью, когда я представляла себе длинный отрезок дороги между моим городком в горах у подножия Сьерра-Невады и поросшей хрупкой травой равниной вокруг города, единственное, что мне пришло в голову, – это «Роллердром Рона».

Сейчас я прислоняюсь к дверце своей машины и смотрю на облупившийся розовый фасад. Вероятно, расцвет этого места пришелся на девяностые. Разбитая пивная бутылка валяется на тротуаре, а у стены лежит груда вздувшихся черных мешков для мусора. Безобразно, безобразно, безобразно.

Это глупо. И, возможно, опасно. Я должна была сказать маме правду о том, куда я еду, вместо того чтобы выдумывать групповой проект по цифровому дизайну и медиапроизводству, работать над которым мы якобы будем в библиотеке.

Дважды я чуть было не села обратно в машину и не уехала. У меня глубокое, болезненное чувство, что это не то место, где я должна впервые встретиться с ним в реальной жизни, но, вероятно, это просто тень прежней Арии, которая считает, что это не очень романтично для первого свидания.

Я вздрагиваю. Это совершенно точно не свидание.

В десятый раз я осматриваю машины на стоянке. Возможно, он приехал сюда раньше меня и уже ждет внутри. И может быть, он не выйдет, потому что он ПЛОД МОЕГО ВООБРАЖЕНИЯ.

Я чувствую себя идиоткой. Я не высыпалась и, вполне возможно, в конце концов сломалась. Что-то вроде нервного срыва. Я уже собираюсь открыть дверцу, сесть за руль и поехать домой, когда на стоянку въезжает машина. Старый коричневый универсал, подвеска нещадно дребезжит. Я отворачиваюсь – такая старая и потрепанная машина не может быть у ученика частной школы Святого Свитуна, – но что-то заставляет меня остановиться.

Я прикрываю лицо рукой от палящего закатного солнца. Когда водитель выходит из машины и пересекает парковку, его силуэт вырисовывается на фоне огненно-оранжевого зарева.

Я мгновенно узнаю его. Дрожь пробирает меня до костей. Я узнаю эту широкую походку, взрыв густых кудрявых волос.

Страт.

Его шаги замедляются. Он поднимает руку в легком, неуверенном жесте. У меня внутри все сжимается. Нормальный человек помахал бы в ответ. Может быть, сделал несколько шагов вперед. Но я стою на месте как вкопанная, как будто сорняки, пробивающиеся сквозь трещины в асфальте, обвились вокруг моих лодыжек и крепко приковали меня к земле.

Теперь пути назад нет. Я сказала парню, с которым познакомилась во сне, чтобы он встретился со мной в реальном месте и в реальное время, и он приехал.

Страт останавливается в трех метрах от меня, и я чувствую необъяснимое, непреодолимое желание расплакаться. Мое тело становится вялым и легким, как когда я получила тепловой удар на церемонии развеивания пепла моей бабушки на берегу озера и все вокруг на мгновение стало огромным и белым.

Он настоящий. Он здесь.

И…

Он будто был черно-белым, а сейчас стал цветным, будто к нему применили «техноколор». Это слишком много для моих глаз. То, что казалось расплывчатым в мерцающем, причудливом свете ночи, теперь стало четким: серебристо-розовый шрам у его левой брови, неровная складка над ухом, раздраженный участок кожи на подбородке после бритья. Он кажется немного выше. Он по-прежнему невыносимо красив, но появилось что-то… еще.

До этого момента я не осознавала, насколько отретушированными были наши «полночи». У меня такое чувство, будто я проглотила плазменный шар из музея науки и его сине-фиолетовые щупальца бьют меня изнутри электрическим током. Мое тело гудит на сотню вольт сильнее, чем ночью.

Страт смотрит на меня, на вид такой же потрясенный, как и я.

Он изучает мое платье, мои губы, мои волосы. В тот момент, когда наши взгляды встречаются, в меня словно летит мощная взрывная волна.

– Привет, Ария, – говорит он, голос срывается, как будто он не говорил несколько часов.

– Привет, Страт.

Он тихонько кашляет.

– Ты была права. Мы настоящие.

– Похоже на то.

Его взгляд опускается к моим губам. Всего на мгновение, но я знаю, что в эту секунду он вспоминает, что произошло на вершине башни. Мы поговорим об этом или сделаем вид, что ничего не было?

– Всю дорогу сюда я был уверен, что ты не придешь. Это… – Он качает головой, не сводя с меня глаз. – Я думаю, мне нужно присесть. Хочешь присесть?

Я машинально киваю. Я не могу оторвать от него взгляд. Это невероятно.

Страт протягивает руку за моей спиной и открывает дверь.

– После тебя.

Внутри роллердром такой же обшарпанный, как и снаружи, пахнет несвежими чипсами. Страт идет впереди, его блейзер из тонкой темно-синей ткани приятно шуршит. Мир пошатнулся в тот момент, когда я увидела, как он выходит из машины, но, проходя по этому психоделическому, усыпанному конфетти ковру, я чувствую себя еще более сюрреалистично.

Мы садимся за столик. Дешевая лакированная скамья холодит мои бедра. Под столом я обхватываю руками живот. Когда я видела его в последний раз, мы были на роскошной железнодорожной станции и на нашей коже переливались отблески разноцветного стекла, – и вот мы на «Роллердроме Рона», на столешнице засыхает пятно кетчупа, оставшееся от предыдущих посетителей.

И тут я впервые внимательно смотрю на его часы. Тяжелые, хромированные, с темно-синим циферблатом и золотыми цифрами, с крошечным полумесяцем в центре.

– Боже, ты действительно настоящая, – говорит Страт, проводя руками по волосам. Вьющиеся пряди не разделяются и не спутываются, как у меня, они подпрыгивают и возвращаются на место. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются в страстном желании прикоснуться к нему. Я прячу руки под бедра.

У меня на языке вертится тысяча вопросов. Теперь, когда я знаю, что Страт существует, я отчаянно хочу узнать о нем все. У него есть день рождения, дом, глубочайший страх и величайшее сожаление о прошлом. Он когда-нибудь был влюблен? У него есть девушка? Последний вопрос вызывает у меня неприятный холодок в животе.

Боже. Его плейлист, вероятно, знает его лучше, чем я. Я бы даже не смогла угадать его любимую песню.

Но все эти вопросы меркнут по сравнению с одним главным, висящим в воздухе. Как мы можем быть в одном сне?

К нам на роликах подъезжает официантка в солнечно-желтой униформе. Ей за пятьдесят, она худощавая, загорелая, с морщинами курильщицы и соответствующим голосом, но в ней все еще чувствуется бодрый оптимизм подростка. Она перестает жевать жвачку и спрашивает, что мы будем пить.

– «Спрайт», пожалуйста, – говорю я, мой голос все еще немного дрожит. – С тремя коктейльными вишенками, если у вас есть. – Я смотрю на Страта, чтобы он мог сделать заказ, и замечаю, что он пристально смотрит на меня. – Что? Это не так уж и странно.

– Я думал не об этом, честно.

Его взгляд задерживается на мне еще на секунду, затем он отворачивается и говорит официантке, что хотел бы черный кофе.

– Ой, ребята, вы, кажется, так нервничаете, – говорит официантка, сияя и забирая наши меню. – Первое свидание?

– Да, – бормочу я, в то время как Страт отвечает:

– Нет.

Моя гордость стремительно сжимается. Официантка бросает на меня сочувственный взгляд.

– Сейчас принесу ваши напитки.

Когда она едет прочь, колеса ее коньков превращают кукурузный чипс в пыль, размазывая его по ковру из конфетти. Я бы хотела быть этим чипсом прямо сейчас.

Страт, сидящий напротив меня, неловко переминается.

– Извини, – говорит он. – Я сказал «нет» только потому, что это не похоже на первое свидание. Я имею в виду, мы же тогда вместе плавали под водопадом в джунглях.

Наступает неловкое молчание. Мне так много нужно сказать, но я понятия не имею, с чего начать. Это странно, правда? Я не должна так нервничать рядом с ним. С Олли все было не так. Как и с Остином, и с Дином. Я трепетала и сладко летала в своих фантазиях, но физически не дрожала.

Страт еще раз выдыхает.

– Прости. Я думаю, что мой мозг плавится. И то, что ты… – Он проводит рукой по лицу, словно ему нужно время, чтобы прийти в себя. – Во сне ты была великолепна, но здесь, в реальной жизни, боже, Ария.

При этих словах по моему телу пробегает жар.

Значит, он тоже это чувствует. Удар от… что бы это ни было. Я бы хотела, чтобы мы снова оказались в сне, где лунный свет смягчает грани всего вокруг.

– Я думаю, мы… могли бы узнать друг друга, как обычные люди? – спрашивает он, цепляясь за нормальность. – Итак… ты ходишь в Риджкрофт, и на тебе всегда потрясающие платья.

Он наклоняется, сплетая руки на столе между нами, как будто это просто быстрое свидание.

– Что еще я должен знать о тебе, девушка с поляны с роялем?

– Я сама их шью.

– Что, прости?

– Я сама шью все свои платья. Те, в которых я была в снах, тоже – я их надевала в школу в те дни.

– Это потрясающе. Они прекрасны.

Его комплимент заставляет меня покраснеть.

– А ты… ты действительно ходишь в школу Святого Свитуна?

– Да.

– И играешь на пианино. Так же хорошо, как в лесу?

– На самом деле, даже лучше. Я был немного не в себе в ту ночь.

Разговор становится тише, но нервное возбуждение от того, что я сижу напротив него, не ослабевает.

– Итак… как ты думаешь, что все это такое? – тихо спрашиваю я.

– Полуночные встречи?

– Да.

– Понятия не имею.

Мы долго молчим. Это все так странно, происходящее с нами. Слишком абсурдно, чтобы поверить.

Я ковыряю облупленный край стола.

– Общие сны ведь невозможны, верно?

– До сегодняшнего дня я бы сказал, что да. – Он достает свой телефон. – Если такое случалось с кем-то до нас, мы можем это выяснить.

Я качаю головой:

– Уверена, что единственное, что мы найдем в сети, – это рассказы всяких чокнутых.

– А ты не думала о том, что, возможно, мы с тобой чокнутые? – спрашивает Страт. Дразнящая улыбка возвращается на его лицо, и это немного ослабляет напряжение в моем теле. – О, да, я понимаю, что ты имеешь в виду, – говорит он, поднимая брови и глядя на экран. – Это… – Он начинает поворачивать телефон ко мне, затем колеблется. – Можно мне пересесть к тебе?

Я моргаю:

– А, да.

Когда он садится рядом со мной, у меня в голове сбоит. Во сне от него ничем не пахло. А сейчас? Сосна и корица. А когда его теплая нога касается моей, бедро к колену, у меня перед глазами все расплывается.

И снова мой глупый мозг возвращается к поцелуям на башне. Каково было бы поцеловать его прямо здесь?

Страт переходит по нескольким ссылкам.

– Это довольно странно. О, боже, тут есть термины. «Связка»? «Сцепление»? Это звучит максимально сомнительно.

Я заставляю себя сосредоточиться на экране: изучаю астральную проекцию, чтобы устанавливать контакт с другими душами.

Он качает головой:

– Ты была права. Нам придется разобрать больше мусора, чем я думал.

Я достаю свой телефон, чтобы присоединиться к поискам. Что-нибудь должно быть.

К моменту, как официантка возвращается с нашими напитками, лукаво улыбаясь при виде нас, сидящих на одной скамейке, мы со Стратом погружаемся в наше исследование, роясь в кроличьих норах интернета. Я украдкой бросаю на него взгляд. Это необычно – чувствовать себя так, словно мы внезапно стали… товарищами по команде или что-то в этом роде.

Чем больше мы читаем, тем абсурднее становятся факты и истории, и ни один из ресурсов даже близко не говорит о том, что мы испытываем.

Наконец Страт выключает телефон и кладет его на стол.

– Я не знаю. Похоже, чтобы попасть в один сон, нужно сделать это преднамеренно. Но я точно не пытался астрально спроецировать себя на тебя, не смотрел в магический шар и не искал у себя третий глаз.

– Да, я тоже, – говорю я.

Между нами воцаряется напряженная тишина.

– Страт? – тихо спрашиваю я. – Может, нам стоит кому-нибудь рассказать?

Он потирает челюсть:

– Если мы попытаемся объяснить это кому-нибудь, нас либо поднимут на смех, либо отправят в психушку. Так что… может, пока не стоит?

Я киваю:

– Может быть, пока нет.

Наши взгляды снова встречаются.

Идеальный момент нарушается взрывом смеха и грохотом двойных стеклянных дверей – группа парней нашего возраста в форменных куртках вваливаются внутрь, улюлюкая и хлопая друг друга по плечам.

Я замираю, внезапно ощущая, как в комнату врывается внешний мир. За спиной у группы парней небо уже потемнело.

– Блин. Мне нужно идти. Моя мама думает, что я… неважно. Мне пора.

Страт кивает, затем выскальзывает из-за стола и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я стараюсь не сводить все свое существование к этому единственному теплому прикосновению, но у меня ничего не получается.

Воздух на улице горячий и сухой, но я благодарна жаре за то, что она немного облегчает напряжение, возникающее из-за близости к Страту.

Он провожает меня до машины. Легкий ветерок треплет его волосы, когда он смотрит на меня сверху вниз.

– Мы можем продолжить? Я имею в виду, встречаться наяву.

За его непринужденной смелостью я вижу крошечную нотку неуверенности. Возможно, тревоги. Это мило.

У меня голова все еще идет кругом. Он настоящий, и мы делим на двоих наши сны. Я до сих пор не осознала это. Но все клеточки моего тела тянутся к нему и повторяют хором: конечно, конечно, да, да, да. Поцелуй меня снова, как ты сделал это на башне.

У меня не хватает сил противостоять искушению сбежать в нашу с ним реальность. И теперь это не обязательно должно происходить только среди ночи. Разве не приятно было бы провести немного времени с этим парнем и в реальной жизни?

– Мне бы этого хотелось, – тихо говорю я.

Он сияет:

– Потрясающе. Давай я дам тебе свой номер.

Я достаю свой телефон, даю ему, и он добавляет себя в контакты.

– Ладно. Увидимся через пять часов, девушка с поляны.

– Пока, Страт.

Он поворачивается, чтобы уйти, но затем возвращается, его взгляд обжигает меня любопытством.

– Эй, Ария? Я правда рад, что ты настоящая.

Мои щеки заливает румянец. Я киваю.

После того, как его потрепанный коричневый универсал выезжает со стоянки, я еще долго сижу в машине, чтобы успокоиться, прежде чем завести двигатель.