На следующий день на уроке искусств я рисую цветы, похожий Страт заправил мне за ухо. Пять подробных эскизов на плотной акварельной бумаге настоящими красками и кистями.

На моих губах легкая, загадочная улыбка.

Впереди у меня целый день мучений: семь уроков, где я буду на грани провала, а затем четыре часа у больничной койки моей сестры, но это нормально, потому что, что бы ни случилось, потом наступит полночь. Тяжесть снова спадет с моей груди, ровно настолько, что я могу дышать, – теперь это мое секретное оружие, которое поможет мне пережить следующий день.

А если будут еще поцелуи, подобные тем, что были прошлой ночью…

Мисс Марли останавливается у моего столика, деревянные браслеты постукивают на ее запястьях.

– Ой. Это… это на самом деле прекрасно, Ария. – Ей не удается скрыть удивление, но я рада и тому, что она не спросила меня, почему я валяю дурака, вместо того чтобы работать над своим выпускным проектом.

Она идет дальше, заглядывая ученикам за плечи. Этим утром в классе тихо, будто на него наложили заклинание. Слышатся только царапанье графита по бумаге и постукивание кисточки по краю стакана с водой. Я не могу перестать посматривать на часы, считая минуты до момента, когда я смогу снова ускользнуть. Как будто часть меня уже спит, а часть просто ждет, когда сможет присоединиться. Жить одной ногой в фантазии, другой – в реальности. Насколько сложно было бы сделать еще один шаг и полностью сбежать в полночь?

Я обмакиваю кисть в стакан с водой и смотрю, как медно-коричневая краска, которой я нарисовала стебель, растекается по нему вниз, и вдруг мои мысли выстраиваются в картинку.

В моем воображении мы со Стратом стоим на крыльце моего дома. На улице темно, и он смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ приподнимаются в его сводящей с ума улыбке. Один выбившийся локон медного цвета падает ему на лоб, и я вижу, как мои пальцы тянутся поправить его, задерживаясь на секунду, чтобы ощутить шелковистость его волос.

Он наклоняется и касается губами моей щеки, отчего по всему моему телу пробегают мурашки. Я вздрагиваю, когда его губы скользят к моему уху и он шепчет: Спокойной ночи, Ария. Каждый нерв в моем теле трепещет.

– Ария? Ты в порядке?

Я распахиваю глаза. Арисса Мен стоит возле моего стола и трогает меня за плечо.

– Ты вся покраснела, – шепчет она, стараясь не мешать нашим одноклассникам. – И у тебя был такой жуткий взгляд в никуда. Ты хорошо себя чувствуешь?

Я не могу выдавить из себя ни слова. Сердце стучит так громко, что, я уверена, она это слышит.

– Так, я зову мисс Марли, – говорит Арисса.

– Нет, – хриплю я. – Нет. Я в порядке. Правда.

Она сомневается, но, к счастью, мисс Марли нарушает тишину урока хлопком в ладоши и объявлением, что пора прибираться. Все вокруг словно просыпаются.

– Позволь мне хотя бы помочь тебе собрать вещи, – мягко говорит Арисса.

Я могу только кивнуть, уставившись на свои акварельные лепестки.

Я чувствую гудение за ухом. Прижимаю руки к щекам, отчаянно пытаясь охладить их. Сначала тот потрясающий, безупречный поцелуй, а теперь это?

Я не могу сдержать легкого трепета, который вспыхивает во мне. У меня не было снов наяву с тех пор, как у Кади разорвалась мальформация.

Но это приятные сны.

Когда я наконец добираюсь до дома, луна уже высоко; я плюхаюсь на кровать, распластываясь на одеяле, будто морская звезда.

Я протягиваю руку и провожу пальцами по щеке, куда Страт так нежно поцеловал меня в моих мечтах. На часах десять тридцать пять, и кажется, что до полночи еще так долго!

Когда я натягиваю пижаму, на меня накатывает вина.

Я не должна сейчас испытывать таких чувств. Я не должна мечтать о парнях ни днем, ни ночью. Не тогда, когда моя сестра в коме.

– Все это не по-настоящему, – шепчу я, отчаянно пытаясь оправдать свое поведение. Во сне я чувствую себя далекой от всего этого, и все становится таким… размытым. Ну, все, кроме той эмблемы, вышитой золотом на его нагрудном кармане. Почему-то я весь день думаю об этом. Школа Святого Свитуна. Это единственная непонятная мне деталь во всех снах. Она мешает мне, как камешек в ботинке.

Я достаю телефон и набираю в строке это название. Веб-сайт школы шикарен: куча отретушированных снимков крепких, здоровых парней. Год обучения в ней стоит больше, чем большинство людей способны заработать за год, а имена выпускников приятно поражают – именно сюда самые богатые люди страны отправляют своих сыновей.

До этого я общалась с ребятами из Святого Свитуна всего раз, на вечеринке в Сакраменто, куда меня затащила Кади, и не могу сказать, что это приятный опыт. Помню, в какой-то момент я вышла в коридор подышать и услышала разговор двоих парней.

– Эти цыпочки-волейболистки сногсшибательны, и, готов поспорить, с ними не надо так церемониться, как с клушами, которых нам выбирают мамочки.

– Ты уже втрескался, Стью?

Стью – конечно, типичный богатенький Стью, – усмехнулся.

– Я не идиот. Но, эй, ничто не мешает нам развлечься с ними разок, верно? Ты видел, какой пресс у той блондинки?

Я встряхиваю головой, чтобы прогнать воспоминания. Почему из всех типов парней, которых мой разум мог вплести в мои сны, он выбрал парня из Святого Свитуна?

Я рассеянно ввожу новый поисковый запрос, добавляя в строку одно слово: Святого Свитуна, Страт.

Результаты появляются через секунду. Я почти уже выключаю телефон – это все неважно, мне нужно спать, – но тут загружаются изображения, и у меня начинает звенеть в ушах.

Кажется, земля уходит из-под ног.

Это он.

Страт.

Я не понимаю. Его лицо. Четыре раза. На экране среди изображений. Его волосы. Его глаза. Мой пульс учащается: Это он, это он, это он.

Парень, о котором я мечтала… существует?

Нет. Это абсурд. Должно быть какое-то другое объяснение.

В дело вступает логика. Мое сердце и легкие начинают двигаться еще быстрее, и я судорожно втягиваю воздух. Конечно, я могла где-то увидеть его лицо – в школьной газете, на футбольном матче, в кафе, на той вечеринке два года назад, – и мой мозг вставил его в мой сон.

Но если бы он произвел на меня впечатление, разве я сейчас не вспомнила бы, где я его видела? Кто же этот парень? Где я видела его лицо?

Охваченная любопытством и отчаянно нуждаясь в ответе, я кликаю по первой фотографии. Открывается статья на новостном сайте маленького города. Его имя светится на экране. Страт Мэдиган из школы Святого Свитуна в Сакраменто стал победителем одиннадцатого молодежного конкурса пианистов Центральной долины.

Он выглядит точно так же, как в моих снах. Копна вьющихся волос цвета корицы, светящиеся карие глаза цвета корицы. Тот же блейзер, тот же галстук. Он стоит на сцене рядом с блестящим роялем, держа в руках трофей.

Страт Мэдиган. У него есть фамилия.

Я продолжаю изучать его жизнь. У него нет «Инстаграма», по крайней мере ссылок на него. В «Тик-токе» есть видео, где он играет на пианино, на большинстве из них он одет в блейзер Святого Свитуна. На каждом он одухотворенно смотрит в камеру.

Я нажимаю на последнее видео, опубликованное три часа назад. Он в маленькой репетиционной комнате с поцарапанным, потрепанным временем пианино.

Как и на других видео, он наклоняется к зрителю, как к старому другу. Или как к человеку, с которым флиртует.

И затем говорит. Его лицо на экране уже повергло меня в полное оцепенение, но звук его голоса ошеломил меня в миллион раз сильнее.

– В последнее время я был измотан, потому что мне снились дикие сны. Я не играл эту песню больше года, но прошлой ночью мне приснилось место, которое напомнило мне о ней, так что вот, пожалуйста.

Он же не собирается играть то, о чем я думаю?..

Это невозможно.

У меня в животе растекается страх, когда я нажимаю, чтобы развернуть подпись к видео:

«Ун соспиро» венгерского композитора Ференца Листа. Напишите, что вы думаете. #фортепиано #каверфортепиано

Меня начинает трясти.

Я не понимаю.

Он реальный.

Все это значит одно, верно? Он реальный человек. Он сказал, что ему снятся сны, и он играет песню, о которой рассказывал мне прошлой ночью, ту, которую он выбивал подушечками пальцев у себя на бедре.

Я вся дрожу. Я вот-вот разорвусь на миллион частиц. Этого не может быть, не может. Это невозможно, верно? Нельзя видеть сон одновременно с кем-то?

Стоп – может быть, я уже в очередном полуночном сне. Да, наверное, несмотря на то что луна за окном белая, а не фиолетовая. Я энергично встряхиваю головой. Задерживаю дыхание. Когда ничего из этого не помогает, я оставляю телефон на кровати и иду в ванную, чтобы умыться холодной водой.

Это нереально. Он нереален. Я сплю. Я бормочу это снова и снова, глядя на себя в зеркало. Проснись же.

Когда я возвращаюсь, в комнате тихо. Экран моего телефона погас. Я подхожу к столу и открываю ноутбук.

Я введу тот же запрос в «Гугле», и на этот раз не будет никаких упоминаний о мальчике по имени Страт, никакого «Тик-тока» с фортепианными видео с флиртующим Стратом. Все вернется на круги своя.

Мой палец зависает над клавишей ввода. Я никогда в жизни так не боялась нажать на кнопку.

Меня чуть не вырвало за ту долю секунды, пока загружалась страница.

Нет, нет, нет, нет.

Я опускаюсь на свой рабочий стул. У меня кружится голова.

То же самое. Его лицо, повторенное двадцать раз вместо четырех на большом экране. Дрожащим голосом я нажимаю на ссылку под видео. Запись трехчасовой давности с подписью «Ун соспиро».

В последнее время я был измотан, потому что мне снились дикие сны.

Его голос. Даже голос звучит точно так же, как в моих снах.

Я смотрю на экран так долго, что видео отпечатывается у меня на сетчатке. Я не могу пошевелить шеей. Не могу пошевелить ничем. Мне кажется, что кровь у меня в венах превратилась в густую патоку, как будто я больна или умираю.

У меня голова идет кругом от осознания того, что все это значит. Страт – реальный человек. Человек, который живет всего лишь в тридцати милях отсюда. У него есть друзья, школа, фамилия и по меньшей мере один престижный приз конкурса пианистов, и я целовала его.

Мне снился настоящий парень.

Мы оба друг другу снились. Как такое возможно?

Мой курсор наведен на кнопку арбузного цвета: «ПОДПИСАТЬСЯ». Я почти смеюсь от абсурдности ситуации. Я могу на него подписаться. Парень из моих снов реален, и я, черт возьми, могу с ним связаться.

Я тяжело выдыхаю и отодвигаюсь от компьютера. Я не могу просто так отправить ему сообщение. Нет, такие новости нужно сообщать лично.

Или, может быть, мне вообще не стоит ему говорить. Мы только-только познакомились, и я была так близка к тому, чтобы получить желаемое – надежный черный ход вон из реальности. В лесу меня возмущало, что он был там, мешал мне, но, думаю, после прошлой ночи… вполне нормально, если он будет со мной, будет участвовать в моем побеге.

Если я скажу ему, что я настоящая, это только все испортит.

Часть меня хочет, чтобы все оставалось как есть.

Сейчас 11:13. Если все пойдет по плану, я увижу его меньше чем через час. Что бы я ни решила, скажу ли я ему или притворюсь, что он все еще просто сон, одно я знаю наверняка.

Ничто уже не будет прежним.