Страт прислоняется к дверному косяку, прядь волос падает ему на глаза. Он передает мне бумажный пакет с едой навынос.

– Я купил дополнительную порцию картошки фри на случай, если она проголодается, – говорит он, понизив голос.

Я бросаю взгляд на Кади. Она смущенно уставилась на свое одеяло.

– Я пойду, – говорит Страт. – Просто хотел убедиться, что у тебя есть что-нибудь поесть.

– Спасибо. Серьезно, спасибо тебе за то, что ты такой классный.

– К вашим услугам.

Он делает паузу. Ясно, что он хочет наклониться и поцеловать меня на прощание. Я чувствую, как мое собственное тело тянется к нему, но тут Страт бросает взгляд на кровать Кади.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я не могу вечно общаться с ними по отдельности. Нам нужно положить этому конец, чтобы продолжать жить своей жизнью.

– Ты должен войти, – мягко говорю я, переплетая свои пальцы с его, и тащу Страта за собой до конца палаты. Мы садимся в изножье кровати Кади.

Я беру себя в руки.

– Кади, ты же знаешь Страта. Страт, это… моя сестра.

– Привет, – говорит Страт, проводя рукой по волосам. Его кадык ходит ходуном. Он нервничает.

– Привет, – бормочет Кади.

Напряжение в воздухе нарастает. Возможно, это была плохая идея.

– Очевидно, вы, ребята, встречались раньше, – говорю я, – но он многого не помнит.

Кади опускает глаза.

– Но он помнит, что раньше я не была особо дружелюбной, верно?

– Эм. Да.

Она больше ничего не говорит. Комок в моем горле растет. Как мне это исправить? Они нужны мне оба.

Кади говорит так тихо, что сначала я не слышу ее:

– Мне жаль. – Затем она, кажется, приходит в себя и поднимает взгляд на Страта. – Я должна извиниться перед тобой за то, что не поддержала вас. За то, что пыталась встать между вами.

Страт кивает.

– Я понимаю. Я тоже хочу, чтобы она была только со мной, когда мы вместе. Она ведь невероятная.

Их взгляды встречаются, и, кажется, между ними возникает понимание.

Внезапно снаружи доносятся громкие голоса, и затем в палату заглядывает Девин. Она все еще в волейбольной майке и спортивной повязке, с растрепанным после игры хвостом.

– Я слышала, наш капитан проснулась! – поет она, и затем вся школьная команда врывается в палату, все двенадцать человек. Она пританцовывают вокруг кровати и осторожно обнимают Кади. Повсюду воздушные шары и цветы, кто-то включает музыку на телефоне.

В палате оживленно, девочки сидят на подоконнике, две или три втиснулись в кресло, две примостились на краю кровати Кади. Она улыбается, и это первая искренняя улыбка, которую я вижу на ее лице с тех пор, как она проснулась. Бритт Коулман маячит в углу, и я ловлю взгляды, которые она бросает на нас со Стратом.

Тахира проходит мимо, сжимая мое плечо.

– Не позволяй ей беспокоить тебя. В этом нет ничего личного, поверь мне. Она просто зануда.

Девочки сидят до тех пор, пока их не выгоняет медсестра. Когда они выходят, Тахира останавливается у двери рядом со мной.

– Вряд ли ты удивишься, что мы сейчас поедем в кафе.

Я смеюсь.

– Ничто не может встать между школьной командой и блинчиками.

– Давай с нами, детка. Мы скучаем по тому, что ты везде ходишь за нами.

Я уже готова автоматически согласиться, когда понимаю, что… Я не хочу… ходить за ними.

Я расправляю плечи.

– Я не пойду, Ти. Спасибо за приглашение, но я никогда особо не увлекалась спортом. Я буду приходить на игры, когда Кади будет в них участвовать, но не надо больше выделять мне место.

– Мы не выделяли, ты – часть нашей…

– Все в порядке, – заверяю я ее. – Правда. Мне нужно работать над своими платьями, и на моих уроках по искусству есть девушка, которая здорово мне помогает с этим. Мне придется напрячься, чтобы закончить свой выпускной проект к концу семестра.

Она, сияя, сжимает мою руку.

– Тусуешься с художниками. Это круто. Тогда увидимся как-нибудь на игре.

– Да, увидимся.

Как только все уходят, Страт подсаживается ко мне сзади.

– Слышал ваш разговор. Ты молодец.

– Спасибо, рада, что это соответствовало твоим высоким стандартам.

– Мы так и не собрались попрактиковаться, да? – Он чмокает меня в плечо.

– Эй, голубки? Я полностью поддерживаю ваши отношения, но, боюсь, мне придется установить запрет на нежности в моей палате, – говорит Кади, в шутку закрывая глаза рукой.

Я бросаю в нее картошкой фри. Наконец в палате есть место, чтобы присесть. Я достаю телефон и нахожу Ариссу в диалогах.

Привет, Арисса! Я собираю платье из своего проекта на выходных. Я была бы счастлива, если бы ты посмотрела, что получается. Ты свободна в субботу днем?

Она отвечает минуту спустя.

Боже мой, да! Ты все-таки остановилась на фатине мятного цвета? И, пожалуйста, скажи, что будут рукава Бардо? Я принесу рисовые пирожки!

Круто!

Да, мятный фатин и рукава! И, кстати, если можно, добавишь меня обратно в групповой чат, из которого я тогда вышла? Долгая история, расскажу в субботу:)

Вскоре после этого Страт уходит, а Кади, уставшая после эмоционального вечера, засыпает, не успев надеть пижаму. Я убираю беспорядок, который оставили после себя волейболистки, и иду в комнату отдыха в конце коридора.

Подходя, я замечаю мамин высокий хвост. Она сидит за одним из маленьких столиков, уставившись в свой ноутбук, но не печатает. Она вздыхает, затем опускает голову на руку так, что у меня щемит сердце.

Мое тело напрягается, побуждая меня ускользнуть, ничего не сказав. Но мне нужно кое-что сделать. Я прижимаю руку к животу и захожу внутрь.

– Привет, мам? Ты ничего не хочешь рассказать мне о вас с папой?