Мои руки не перестают дрожать, когда я поправляю платье.

Не плачь, не плачь, не плачь.

Этот вечер должен был стать для меня сказочным балом. Кади испортила его часть, но я не позволю ей испортить остальное.

Несмотря на то что перед глазами у меня все расплывается, мне удается продеть тонкие ремешки из кожи в крошечные пряжки на туфлях цвета металлик, уложить волосы в прическу, слегка подкрасить щеки и губы.

Я проверяю телефон. Я готова, осталось пятнадцать минут до прихода Страта. На экране всплывает сообщение. Когда я читаю его, то немного воздуха, которое мне удалось набрать в легкие, тут же выходит обратно.

Возможно, нам стоит пропустить этот бал.

Фраза смотрит на меня. В упор. В ней нет и следа обычного милого, дразнящего юмора Страта.

Я сажусь на кровать. Я понятия не имею, что ответить. Я пялюсь на экран почти пять минут, потом отправляю:

?

Страт печатает так долго, что я жду, что на экране появится эссе, но его ответ краток:

Ты же на самом деле не хочешь знакомиться с моими тупоголовыми одноклассниками? Давай займемся чем-нибудь другим. Только ты и я.

У меня щиплет в глазах. Он знает, как я этого ждала. Напряженная и нервная, потому что должна была впервые вступить в его мир, но я ждала этот вечер. Прошло шесть недель с момента, как он спросил меня, не пойду ли я с ним на зимний благотворительный бал в школе Святого Свитуна. Когда он задал мне этот вопрос, у меня в голове сразу возник образ платья, почти во всех деталях. С тех пор я провела над ним сотни часов. Выбирая ткани, вырезая лекала из папиросной бумаги, поправляя платье на манекене, и шила, шила, шила. Мечтая о том моменте, когда мы приедем, о том, как моя рука окажется на сгибе его локтя, как у всех отвиснет челюсть при виде моего платья, как они столпятся вокруг и будут спрашивать, где я его взяла.

Прежде чем я успеваю поделиться надеждами, которые возлагала на этот вечер, приходит еще одно сообщение.

Блин. Извини. Я веду себя как придурок. Ты так этого ждала. Я уже сажусь в машину. Извини.

Трясущимися руками я разглаживаю лепестки одного из цветков на лифе своего платья. Я надеялась, что бал поможет мне снять напряжение, которое скрутила во мне моя ссора с Кади, но теперь я в этом совсем не уверена.

Страт не произносит ни слова по дороге на бал, даже когда заезжает на стоянку на своей блестящей красной спортивной машине, под колесами хрустит галька.

У меня открывается рот, когда я вижу их большой зал. Величественный каменный фасад подсвечивается на фоне ночного неба. Английский плющ обвивает окна со свинцовыми переплетами. Внезапно мне кажется, что я вовсе не в Северной Калифорнии. Это старинное поместье в какой-то более влажной и мрачной стране.

– Я открою тебе дверцу, – бормочет Страт. Мое сердце бешено колотится, пока я жду на своем месте, уставившись в лобовое стекло с отвисшей челюстью.

Он помогает мне выйти, и я хватаюсь за его руку, как за спасательный жилет. С каждым шагом по направлению к зданию мой страх растет. В воздухе разносится музыка, а группа длинноногих, безупречно одетых парней на лужайке весело смеются. Такое ощущение, что мы попали на фотосессию для модного журнала. Возможно, он был прав. Возможно, нам не стоило приходить.

– Страт, подожди, – говорю я, останавливаясь внизу лестницы.

Он поворачивается.

– Как ты думаешь, я им понравлюсь? – шепчу я. – Даже если я на самом деле не… Не принадлежу этому месту?

Страдальческое выражение, промелькнувшее на его лице, заставляет меня пожалеть, что я не могу взять свои слова обратно. Я начинаю что-то бормотать.

– Прости, ты не обязан отвечать на этот вопрос. Я веду себя глупо, я знаю. – Я изо всех сил стараюсь выглядеть храброй. – Все в порядке, потому что ты этому принадлежишь. Я понравлюсь им, потому что нравлюсь тебе.

Я расправляю плечи, но, когда пытаюсь подняться по роскошным ступеням парадного входа, уже Страт тянет меня за руку. Мускулы на его челюсти напрягаются, как будто он тоже собирается с духом, а затем мы начинаем подниматься.

Фасад большого зала показался мне впечатляющим, но он меркнет по сравнению с тем, что внутри.

Комната огромная, с консольными балками, уходящими к высокому потолку. Стены подсвечены тысячами крошечных голубых прожекторов, а под ногами шуршит снежный покров. Я знаю, что это искусственный снег, но не могу оторвать взгляда от того, как подол моего платья кружит его маленькими вихрями.

Круглые столики, задрапированные льдисто-голубым шелком, окружают сверкающий деревянный танцпол. В одном конце зала на белом экране демонстрируется слайд-шоу. Парни на поле в белоснежной одежде спокойно играют в крикет, парни на грязном поле жестко играют в регби, они принимают медали, кубки и премии. Страт сидит за роялем.

– Я принесу тебе напиток, – говорит он.

Я перевожу взгляд на него. Мы только что пришли. Я хочу сказать не оставляй меня, но уголки его губ сжаты, и это заставляет меня его отпустить. Я отхожу в другой конец зала и останавливаюсь у стола с канапе. Я провожу рукой по своей «Ультрафиолетовой мечте».

Наше появление осталось совершенно незамеченным.

Неподалеку девушка и парень тихо переговариваются. Я узнаю этого парня – он был на вечеринке, на которую Кади затащила меня много месяцев назад. Стью. Я пытаюсь повернуться так, чтобы он меня не увидел, но он вдруг поворачивается и подходит ко мне.

– Прости, я тебя знаю? – спрашивает он.

– Эм. Я так не думаю.

Стройная, бледная, как призрак, блондинка кладет руку на плечо Стью:

– Она пришла со Стратом Мэдиганом.

– А, так ты девушка Страта, – говорит Стью.

Его улыбка широкая и дружелюбная, но под ней скрывается какая-то резкость. Как будто он вспомнил какую-то шутку, которую я все равно не пойму.

Девушка протягивает мне вялую, холодную руку.

– Эвелин, – говорит она. Я тяну руку для рукопожатия, но она лишь легонько касается моей кончиками пальцев.

– Ария, – выдыхаю я.

– Мне нравится твое платье, – говорит она, но что-то в ее скользком тоне заставляет меня думать, что она имеет в виду прямо противоположное.

– Спасибо, – говорю я. – Мне твое тоже нравится.

Я сжимаю в кулаке фатиновую юбку, чтобы не потерять самообладание. Все девушки здесь одеты в облегающие платья-футляры из роскошных тканей в оттенках металлик, словно тонированные спортивные статуэтки, переливающиеся жидким золотом и ртутью. У большинства платьев разрезы до бедер, а некоторые дополнены сетчатыми вставками в стратегически важных местах. Те немногие, кто не одеты в металлик, выбрали черное или белое. Мое платье в лавандово-фиолетовых тонах здесь самое яркое и пышное. Колокол моей юбки волочится по полу в радиусе почти метра, а цветы, которыми я обильно украсила вставку от талии до пят, сверкают в свете лампочек.

Я была права. Я не принадлежу этому месту.

Стью и Эвелин уходят, не попрощавшись, его рука грубо скользит по ее заднице. Я осматриваю огромный зал в поисках Страта. Куда он делся?

Наконец я замечаю его у арочной двери, он разговаривает с парнем с торчащими черными волосами и в черной косухе. Парень со смехом хлопает Страта по плечу.

Интересно, кто он такой. Друг? Страт никогда особо не рассказывал о своих друзьях из Святого Свитуна. Этот парень выглядит здесь еще более неуместно, чем я, но он определенно здесь свой. Все, кто проходит мимо, заискивающе здороваются с ним, как будто он знаменитость или что-то в этом роде.

Я делаю глубокий вдох и иду к ним через толпу. Страт поднимает взгляд и замечает, что я приближаюсь, и на его лице появляется странное выражение. Я уверена, что это похоже на… чувство вины?

– Эй, чувак, увидимся позже, – говорит Страт парню, который мгновение колеблется, а потом исчезает в толпе.

– Ты не хотел нас познакомить? – слабым голосом спрашиваю я.

– С Миком? Эм, нет, все в порядке.

Страт напряжен и нервничает. Совсем не похож на обычного себя. Он будто… испуган. Он передает мне бокал с пуншем, и несколько минут мы просто стоим. Мои глаза наполняются слезами. Хотела бы я знать, как исправить ситуацию. Вернуть нас к нормальной жизни, но мне сейчас даже не хочется к нему прикасаться.

Вокруг нас толпятся люди. Страт меня ни с кем не знакомит. В какой-то момент мимо нас проходит Стью и, не останавливаясь, хлопает Страта по плечу:

– Чисто из любопытства – ты сегодня на Ламбе или на Лотусе?

Страт сбрасывает его руку.

– Отвали, Стью.

Стью громко смеется, удаляясь от нас.

– Черт, – шипит Страт себе под нос. Он берет меня за локоть и ведет в комнату поменьше. Он морщит переносицу. – Это было ошибкой.

Что-то ужасное начинает скручиваться у меня в животе:

– Что было ошибкой?

– Приехать сюда… мы, и вообще все. – Он разочарованно проводит рукой по волосам. – Ария… это не работает.

Я замираю и перехожу на шепот.

– Что?

Он выглядит измученным.

– Это… мы. Ничего не получается.

Эти слова словно удар ножом по почкам. Я хватаюсь рукой за живот. Я не могу дышать.

У меня кружится голова. Что я сделала? Это потому, что я не осталась с ним, когда он расстроился из-за своего отца? В глубине души я знаю… Я знаю, что между нами не все идеально, может быть, в наших отношениях есть глубокие трещины, но в этом ведь нет ничего на самом деле плохого, верно?

Это не работает.

– Страт… – Мой голос дрожит. – Ты… ты что, бросаешь меня?

Он крепко зажмуривается, сильно надавливая на виски:

– Я не могу… Я просто не представляю, как нам быть дальше.

– Я не понимаю, – говорю я, и в моем растерянном голосе слышатся слезы. – Что я такого сделала?

Его губы кривятся в непонятной гримасе. Я наблюдаю, как он пытается справиться со слезами, собирающимися в уголках глаз, но это безнадежная битва. Одна из них стекает по его щеке, оставляя длинную серебристую дорожку.

Мы застигнуты врасплох, тонем в ужасных, болезненных чувствах. Я бы все отдала, чтобы это прекратилось.

Я в шоке. Как это могло случиться? У нас же все было хорошо, правда? Что происходит?

В этот момент я осознаю, что почти все в зале замолчали – и все подняли свои телефоны.

И наши слова отдаются странным эхом. Будто с опозданием на полсекунды.

С ужасом я смотрю через плечо Страта. На экране проектора в соседней комнате вырисовываются две фигуры, больше чем в жизни. Я и Страт.

Кто-то транслирует нас на большой экран. Наша история о разбитых сердцах на всеобщем обозрении.

Страт оборачивается. Видит экран. Горе на его лице сменяется гневом.

– Что за хрень? Кто это делает?

Он пробирается сквозь толпу в поисках виновника, а я мгновенно съеживаюсь, когда он отходит.

И тут Страт рычит кому-то в толпе:

– Убери это на хрен, Стью. – Страт толкает его – не настолько сильно, чтобы завязалась драка, но близко к тому.

– Что? Это же развлечение, – говорит Стью с жестокой ухмылкой.

– Я, мать твою, серьезно, убери телефон!

Стью даже не пытается прервать эфир. Страт выхватывает телефон прямо у него из рук и бросает его в чашу для пунша.

Но дело сделано.

В зале повисает тишина. Сотни, тысячи, миллионы глаз наблюдают за мной – голодные и блестящие, как бусинки.

Страт только что порвал со мной, и это транслировалось на большом экране.

Кто-то сдерживает жестокий смешок, и я вижу, как Эвелин лениво подносит руку ко рту, чтобы скрыть мерзкую улыбку.

Унижение.

Жар пронизывает каждую клеточку моего тела.

– Ария, подожди! – Страт тянется ко мне, но от его прикосновения у меня к горлу подступает рыдание, угрожая вырваться наружу. Этот пульсирующий, унизительный момент станет только хуже, если я позволю себе расплакаться.

Я вырываю свою руку. Мне не нужна его помощь, чтобы сбежать.