Утром я пытаюсь привести свои волосы в порядок перед зеркалом, когда Страт возвращается в комнату с упаковкой молока, двумя коробками хлопьев и двумя мисками. Он торжественно расставляет это на столе.

– Мне жутко стыдно, но это все, что я могу предложить, впервые проснувшись рядом с тобой. Ты уверена, что не хочешь позавтракать где-нибудь по пути?

– Я была бы счастлива, но думаю, мы не успеем.

На улице еще темно, но я должна вернуться в Риджкрофт к первому звонку.

Он подходит ближе и кладет руки мне на бедра. Его теплая грудь прижимается к моей спине.

– Тогда в следующий раз, – говорит Страт, смотря в мои глаза в зеркале. От этого взгляда я краснею с головы до ног.

Я поворачиваюсь в его объятиях, и его ладони поднимаются, чтобы обхватить мое лицо. Я растворяюсь в нем. Каким-то образом я точно знаю, как прижаться своими губами к его губам. Наверное, это потому что раньше у нас были месяцы практики.

Мне приходится приложить немало усилий, чтобы отстраниться.

– Хорошо, – говорю я. Взволнованная, я снова поправляю волосы. – Мне действительно пора ехать. Увидимся вечером, парень-мечта.

Его улыбка ослепляет меня:

– Увидимся вечером, девушка с поляны с роялем.

Я иду на свои утренние уроки. В моей голове прокручиваются моменты прошлой ночи. Они наполняют меня, трепещут в каждом нерве.

Какое облегчение – перестать беспокоиться о том, почему мы стерли друг друга из памяти. Пусть я лучше надеюсь, мечтаю и чувствую себя влюбленной, чем буду растерянной и несчастной.

Я сижу в аудитории и рисую снежинки в тетради, когда на меня накатывает воспоминание.

Оно короткое, всего пять секунд, но тяжелое, как удар. Я не могу сказать, где мы находимся. В какой-то огромной комнате. Она красочно освещена… как танцпол? Страт принарядился – на нем пиджак вместо школьной формы и узкий черный галстук. Но его лицо…

Его лицо перекошено от горя.

Я тоже вот-вот расплачусь. Я не вижу себя в воспоминаниях, но чувствую все эмоции момента. Рыдание сжимает мою грудь, угрожая вырваться наружу.

Я смотрю, как одинокая слезинка скатывается по его щеке, оставляя сияющий серебристый след. Такое чувство, что что-то… заканчивается.

Меня выталкивает обратно в класс для самостоятельных занятий. Я задыхаюсь, горе разливается по моим венам. Я почти сгибаюсь пополам за своим столом. Я поднимаю руку, чтобы проверить, не текут ли из глаз горячие слезы.

Это первый раз, когда воспоминания совсем не приятные. Я пытаюсь стряхнуть их с себя. Я не хочу этого, но горе цепляет, душит.

Почему мы плакали?

Следующие уроки становятся для меня пыткой. Я не могу перестать прокручивать воспоминания о том, как Страт плакал. Я спешу на парковку после последнего звонка, когда кто-то трогает меня за локоть. Я не в настроении ни с кем разговаривать, но, когда оборачиваюсь, вижу Ариссу. Единственный человек, ради которого я могла бы сделать сегодня исключение.

– Привет, рада, что догнала тебя, – радостно говорит она. – Мы собираемся в торговый центр, может, сходим в кино. Хочешь с нами?

Это так неожиданно – почему она спрашивает именно сегодня? Я просто тупо стою на месте.

– Наверное, я не смогу, Рисс. Извини. – Сейчас слишком много всего происходит, и мне нужно поговорить со Стратом.

На ее лице отражается разочарование:

– Ну, ладно. Хорошо, – говорит она неуверенно и, похоже, немного обиженно. – Тогда увидимся завтра.

Она уходит.

– Арисса, подожди, – зову я вслед.

Она оборачивается.

Я прочищаю горло:

– Спасибо, что пригласила.

Она немного смягчается:

– Эй, не проблема. Если передумаешь, напиши мне. Мы будем рады, если ты приедешь. – Она улыбается, затем идет к группе ребят-художников, которые ждут у ее машины.

Но, глядя, как они уезжают, я не могу избавиться от чувства, что теряю шанс снова стать ее другом.