Просыпаясь, я чувствую привкус соли на губах.

Я так же лежу на боку, лицом к Страту, и это проекция наших спящих тел в реальном мире. Я приподнимаюсь на руке, чтобы заглянуть Страту через плечо. Там бурлит океан, волны вздымаются в том же фиолетово-ярком лунном свете, который заливает все наши ночи.

– Ты прекрасна, когда просыпаешься, – шепчет Страт, и я отвлекаюсь от волн.

Он перекатывается ко мне и садится рядом. Мы вместе смотрим на океан, зарывшись пальцами ног в песок, пока они не покрываются им, как панировкой. Воздух немного странный – как будто немного разреженный и сухой до треска, мне щиплет горло, когда я вдыхаю. Наверное, это холод. Скорее даже мороз, но я его не чувствую. Мои ощущения сглажены.

Вот оно.

Мне нужно было именно это.

Не говоря ни слова, Страт встает и протягивает мне руку. Мы идем по песчаной полосе, мимо шезлонгов и полосатых зонтиков, слева от нас – мягкие, как сахарная пудра, дюны, а справа – ревущий океан.

Я замедляю шаг, когда я смотрю вдоль кромки воды. Пляж вдруг… обрывается. И океан, кажется, тоже. Они будто растворяются в темноте. Это глубоко неправильно, и меня начинает подташнивать от этого чувства.

Но потом вдруг чуть впереди я вижу слабое отражение собственного бледного лица. Фигуры двоих, держащихся за руки, с каждым шагом становятся больше и отчетливее. Похоже, мы подходим к зеркалу или стеклу?

Я вытягиваю руки. Мои ладони прикасаются к холодному гладкому изгибу, я задерживаю дыхание. Это стекло.

Взгляд Страта встречается с моим:

– Мы в… пузыре?

– Нет. Это не пузырь. – Улыбка расползается по моему лицу.

Я смотрю вверх – и вижу, что над нашими головами смыкается сфера.

В этот момент начинается снегопад.

Первая снежинка падает мне на нос. Через мгновение на нас опускаются уже тысячи, так равномерно и бесшумно, что кажется, будто мы в кино.

– Страт, мы в снежном шаре.

Через считаные секунды мир вокруг оказывается накрыт мягким белым слоем, словно на пляжные кресла и полосатые зонтики накинули одеяло.

Некоторые снежинки не сразу падают на землю, а кружатся вихрями у нас над головами, как будто наш снежный шар встряхнули, а затем с мягким стуком поставили на стол.

Я очарована. Радость звенит во мне колокольчиками. Я широко развожу руки и запрокидываю голову, ловя снежинки языком.

Поворачиваясь, я вижу, что Страт наблюдает за мной. И в его глазах – та же нежность, как будто моя мечтательность и фантазии привлекательны, будто это сокровище, которое стоит беречь, а не гасить или прятать.

Я смущенно смеюсь и опускаю руки.

– Нет, не останавливайся, – говорит он. – Ты нравишься мне такой.

Он протягивает руку, хватает меня за талию и притягивает к себе. Мы прижимаемся друг к другу под снежинками, и мои руки ложатся ему на грудь.

Любовь.

Между нами возникает внезапная серьезность. Я не осмеливаюсь заговорить. Я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Знаешь, – говорю я мягко, как снег, – я всегда мечтала о большой любви. Чтобы меня обожали. Чтобы я была единственной, о ком он думает. Чтобы кто-то отчаянно хотел поцеловать меня.

Я собираюсь сказать, что не представляла, насколько это прекрасно – быть той, кто любит сам. Той, кто отчаянно хочет поцеловать его. Но он тихо смеется, и от этого у меня внутри все дрожит.

Я смотрю вниз.

– Я знаю. Глупо, правда?

– Совсем не глупо. Я просто удивлен, что ты еще не поняла.

– Что не поняла?

– Ария, – он пристально смотрит на меня, – ты говоришь про меня.

Мое сердце подскакивает к горлу.

Его рука скользит к моей шее, большой палец ложится на впадинку у основания моего горла. Медленно он проводит пальцами вверх, они слегка дрожат, когда обхватывают мою голову и запрокидывают ее. Его взгляд прикован к моим глазам, когда он говорит:

– Ты – единственное, о чем я думаю. – Его губы, мягкие, как перышко, на моем подбородке. – Ты человек, которого я обожаю.

У меня кружится голова. Кончик его носа касается моего.

– И, Ария… Я отчаянно хочу поцеловать тебя.

Ощущения притуплены, как будто они застряли за толстым стеклом. Я знаю, что желание – огненный шар в моих легких, но оно ощущается как далекое, едва теплое свечение.

Я опускаю голову.

– Так жаль, что это полночь. Она мешает.

Мы уже целовались раньше, на вершине башни. Это было красиво и сказочно. Но насколько более головокружительным это могло бы быть в реальной жизни? Насколько жарче, насколько… реальнее?

– Я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был здесь, Страт. Я хочу проснуться.

Он прижимается своим лбом к моему.

– Тогда давай проснемся.

Я закрываю глаза. И каким-то образом, когда я открываю их секунду спустя, неестественная тишина заснеженного пляжа исчезает.

О, сработало.

Нас окружает обычная тишина дома ночью – жужжание кондиционера, скрип балок, стрекотание цикад за окном. Все вернулось.

А потом я глубоко вдыхаю – и почти взрываюсь от ощущений. Жар, и страстное желание, и, о, может быть, лучше бы я осталась в полуночи, потому что это может меня убить. Его теплая рука на моем подбородке, а лоб прижат к моему. В его постели.

Голос Страта хриплый.

– Давай встанем. Иди сюда. Я хочу, чтобы все было идеально.

– Отправимся в стратосферу? – спрашиваю я, выбираясь из-под одеяла, и он усмехается.

Он подводит меня к окну, через которое на пол падает бледный луч реального лунного света.

– Итак, – говорит он, обхватывая мои бедра ладонями и притягивая меня ближе. – На чем мы остановились?

Он касается губами изгиба моей щеки. Уголка рта.

И больше нет толстого стекла между ним и ощущениями, переполняющими меня.

Вот она. Это романтика. О которой я мечтала. И между нами столько чистого влечения, что это почти опасно.

Я поднимаю голову, мои губы приоткрыты. Его лицо рядом с моим. Желание наполняет мои легкие такой тяжестью, что я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

– Если я не поцелую тебя прямо сейчас, – хрипло произносит он, – мне кажется, я перестану дышать.

– Тогда лучше поцелуй меня, – шепчу я.

И затем его губы накрывают мои.

На вкус он как музыка. Словно мягкий стук молоточков по литаврам, звуки, льющиеся из рояля в лесу. Как корица и воспоминания.

Его рука, на которой лежит моя голова, притягивает меня еще ближе. Другая жадно обхватывает мою спину. Что-то поднимается в глубине моего сознания. С грубостью, о которой я и не подозревала, я хватаю его за рубашку и тяну к себе.

Мы целуемся, целуемся, теряем равновесие, раскачиваемся. Я царапаю его губу зубами, и Страт отвечает мне еще большим жаром. Я чувствую это по его давлению на мой живот. Мы отстраняемся на миллисекунду, дико глядя друг на друга.

– Страт… Мне все равно, почему мы стерли друг друга, – выдыхаю я.

– Хорошо. Мне тоже.

Он снова бросается ко мне. Мы – пожар, полыхающий в бледном лунном свете.

Постепенно жар переплавляется в нечто более мягкое, но и эта часть невероятно хороша. Наши последние несколько поцелуев были медленными и кристально-нежными, такими же необыкновенными, как эта снежная ночь.

После этого мы, потрясенные, обнимаемся.

– Ария, – шепчет он, и в моем имени звучит так много. Трепет. Удивление. Он поднимает наши руки, ладонь к ладони. Я наблюдаю, как наши пальцы сплетаются. Он прижимается своим лбом к моему, и мы покачиваемся в лунном свете.

Мы снова влюбляемся друг в друга. Кажется слишком чудесным, слишком невероятным, что мы чувствуем это одновременно. Я нашла этого парня, а он нашел меня. И не один раз, а дважды.

– Ты серьезно? – спрашивает Страт спустя долгое время. – Про то, что тебя больше не волнует, почему мы стерли друг друга?

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Серьезно.

Я не хочу продолжать искать ответы. Мне нравится этот Страт, это время, и я хочу проживать все, что мне это принесет.