Свет утреннего солнца проникает в больничную палату Кади. Я надеваю наушники и включаю альбом «Лебединое озеро», которым в последнее время увлечена. Я представляю, как моя героиня-балерина Айеми Онуки совершает пируэты под эту музыку.

Находиться здесь уже не так тяжело. Иногда мне кажется, что у Страта есть шестое чувство, благодаря которому он понимает, когда я морально оказываюсь на краю пропасти, потому что обычно в следующую секунду на моем телефоне загорается сообщение Привет, или шутка, или ссылка, связанная с чем-то, что мы видели ночью.

Вчерашняя полуночная прогулка началась на высочайшей вершине величественного горного хребта, а потом мы поднялись на воздушном шаре и полетели над бескрайними фиолетовыми долинами. Страт спросил меня о моем хобби, а затем долго слушал, как я шью платья. И он действительно слушал, а не притворялся, как это делает большинство людей.

У меня на коленях лежит планшет, на котором открыт чистый лист для эскиза, но мой взгляд натыкается на рубашку на дне моего расстегнутого рюкзака рядом. Рубашку Страта, которую я нашла в своем шкафу и благодаря которой все стало реальностью. Она пролежала у меня в рюкзаке больше недели. Я все время говорю себе, что верну ее при следующей встрече, но не делаю этого.

Я вытаскиваю рубашку, разглаживая складки. Интересно… Я проверяю взглядом, что никто из медсестер в коридоре меня не видит, и подношу ее к лицу.

Дышу.

И, конечно же, в моей памяти мгновенно возникает череда упоительных сцен.

Страт, целующий изгиб моей лодыжки, когда я подвернула ее, оступившись на тротуаре.

Мы забегаем в море и радостно кричим в прекрасный день; я чувствую, как его руки обхватывают мою талию и приподнимают меня, а волны бьются о наши колени.

Мы сидим у костра с парнями из Святого Свитуна и их подружками, и он прикасается ко мне, пока никто не видит, я таю.

Может быть, получить все утраченные воспоминания не так уж и сложно: мне просто нужно провести час рядом с его шкафом, нюхая его одежду.

Я держу рубашку на коленях, но потом достаю из-под нее планшет. Долгое время я не двигаюсь, погруженная в новые воспоминания и мысли о прошлой ночи.

Потом я чисто механически начинаю водить стилусом по пустому экрану планшета. Пять минут спустя я вижу на нем простой набросок платья.

Расклешенная юбка, жесткий лиф, рукава Бардо – они открывают плечи. Я смотрю на него, и тут перед глазами появляются цвета: коралловый с вкраплениями солнечного, золотисто-желтого и древнегреческий голубой отделки по краю подола. Я назову его «Когда сердце молодо» в честь моей любимой картины Годварда.

Платье. Первое за несколько месяцев.

Я так увлеклась эскизом, что не заметила, как солнце скрылось за горизонтом. Я складываю книги с выкройками и запихиваю все свои образцы тканей в сумку. Кажется, я уже знаю, сколько метров ткани мне нужно заказать. Я отношу пустые чашки и пакеты из-под чипсов в комнату отдыха в конце коридора, там рядом с микроволновой печью работает телевизор, по нему в этот момент идут новости. Обычно я не обращаю на него внимания, но тут слышу слово «удаление» и останавливаюсь в дверях.

– Переходим к местным новостям бизнеса Сакраменто. Самая главная из них – неожиданное падение прибыли «Арейсн Экстрейдери» по данным за последний квартал. Что там происходит, Оливер?

– Ну, мы не совсем уверены. Но похоже, все меньше людей удаляют свою память, что стало первым спадом за двадцатилетнюю историю компании. «Арекс» уже давно критикуют за монополию на рынке.

– Так что же это значит? В Сакраменто стали реже проводить эту процедуру?

– Думаю, да, Тифф, потому что люди, конечно, больше никуда за этим не пойдут.

Я хмурюсь.

– И этот спад – он не наблюдается больше нигде в стране?

– Верно.

– После перерыва мы расскажем вам больше, включая заявление генерального директора – основателя «Арейсн Экстрейдери».

Потом начинается рекламный ролик, и я ухожу. Но всю дорогу до дома я думаю о том, что это может значить. Я подъезжаю к дому почти в полночь. Когда я захожу в свою спальню и включаю свет, перед моим мысленным взором неожиданно вспыхивает воспоминание, и я вздрагиваю, будто меня ослепила чересчур яркая вспышка камеры папарацци.

Страт сидит за портативным фортепиано на икс-образной подставке в просторной, до невозможности чистой комнате. Признаки богатства неуловимые, но верные: это тишина, качество воздуха и дорогая мебель. Единственный же знак того, что здесь живет подросток, – ряд постеров с музыкальными группами на стене. Из них я узнаю только рок-группу «Слайдкик». Я сижу в кресле с бежевой бархатной обивкой, элегантно скрестив лодыжки под широкой юбкой.

В углу комнаты стоит кровать.

Пальцы Страта порхают над клавишами. Я узнаю проникновенную мелодию, хотя и не могу ее назвать. Это, должно быть, кто-то из великих: Бах, Бетховен, Моцарт.

Воспоминание улетучивается так же быстро, как и появилось, как фотография, сделанная на «Полароид», но в обратном порядке. Я достаю телефон, чтобы отправить сообщение Страту.

Новое воспоминание. Очень короткое. Мы были в комнате. Ты играл на пианино. Не на большом – на синтезаторе

Он сразу отвечает.

Что это была за комната? Типа репетиционной студии?

Я прикусываю губу.

Нет. Я думаю, спальня.

Долгая пауза. Проходят минуты. Страт наконец отвечает.

Что-нибудь еще?

Я вспоминаю картинку, запечатлевшуюся в моем сознании.

Только постеры. Кажется, там было написано «Слайдкик»?

Ария… Похоже, ты была в моей комнате.

В его комнате. Я сглатываю. То, как мы целовались в некоторых из воспоминаний… наверное, я должна была это предвидеть. Наши отношения становились серьезными.

Меня внезапно охватывает всепоглощающее желание увидеть продолжение той сцены. Не потому, что там могут быть подсказки насчет того, почему мы стерли друг друга, а потому, что я хочу посмотреть, что произошло после того, как он закончил играть.

Хорошо, – печатаю я, неуверенно водя пальцами по экрану, —

Наверное, там нам и нужно побывать, чтобы выманить следующее воспоминание.

Когда я могу зайти?

Следует еще одна долгая пауза. Затем – три мигающие точки.

Не уверен, что это хорошая идея.

Что-то сжимается у меня в груди. Он что… не хочет меня видеть?

Он что-то скрывает?

Минуту спустя он пишет:

Ты уверена, что это был постер «Слайдкик»? Лео Стерлинг в рубашке с тигровым принтом?

Тот самый

Давай поговорим об этом, когда увидимся в полночь

Я смотрю на часы. 11:53. Что произойдет, если я к тому времени не засну?

Я чищу зубы на предельной скорости, но перед тем, как лечь спать, мне нужно кое-что сделать. Я достаю из рюкзака листочки для заметок и записываю на них свои воспоминания, пока они не стерлись.

В комнате Страта

Постер «Слайдкик», синтезатор

Кровать застелена

Что я там делала? Не похоже, что мы вместе делали домашку

Я приклеиваю заметку к стене в шкафу и прыгаю на кровать, как будто это эстафета. Я извиваюсь под жестким одеялом и еще раз смотрю на часы.

12:03.

У меня замирает сердце. Что, если я не успела?