На этот раз в полночь я резко прихожу в себя. Я сижу, облокотившись на холодную металлическую перекладину, и смотрю на свои босые ноги, которые… болтаются над головокружительным обрывом.

Адреналин бурлит в моих венах. Я кидаюсь назад, и Страт тут как тут, он ловит меня и сжимает.

– Все в порядке, с нами все в порядке – Ария, мы в безопасности, – говорит он. – Это просто колесо обозрения.

Мои пальцы все еще крепко сжимают его плечи, и я решаюсь взглянуть вниз. Он прав – мы на вершине аттракциона, на красном металлическом сиденье, которое раскачивается взад-вперед от моей внезапной панической атаки, будто подвешенное в бесконечном звездном небе.

Эмоции внезапно нахлынули на меня с новой силой. Слово «развод» пронзает мышцы, сердце.

Прежде чем я успеваю совладать с собой, из моего горла вырывается сдавленный стон.

Развод, развод, развод…

Я снова зажмуриваюсь. Аквамариновый. Берлинская лазурь. Терракотовый.

– Это из-за высоты? Ария?

Он, должно быть, думает, что у меня приступ.

– Не… Не из-за высоты, – с трудом выдавливаю я.

Развод, развод, развод.

– Что не так? Это я виноват?

Его руки, обнимающие меня, кажутся мне единственной надежной опорой в мире, и, не задумываясь, я утыкаюсь лицом ему в плечо. Я пытаюсь представить больше цветов – угольный, пурпурный, персиковый, – но мое внимание привлекает более действенный способ отвлечься: легкие круги, которые Страт рисует у меня на спине. Я погружаюсь в них, мое сознание растворяется в теплом уюте этого прикосновения, каким-то образом успокаивающего все мои страхи.

Мое дыхание наконец замедляется. Яростный прилив адреналина спадает, и внезапно я осознаю, как отчаянно цепляюсь за Страта. Я вздрагиваю, пытаясь отодвинуться. Я смущенно убираю волосы с лица и пытаюсь унять дрожь в руках.

Страт выглядит озадаченным:

– Ого. Что это было?

– Я… Я не… – Я снова закрываю глаза.

В реальности я бы ответила что-нибудь беззаботно – чтобы не заводить сложных разговоров. Но в этих снах, как повелось, правдивые слова вырываются сами, откуда-то из темных глубин моего сознания.

Я рассказываю ему о разговоре родителей на кухне, который я подслушала. О том, как мой отец жил в гараже несколько месяцев. И о Кади, потому что он еще не знает, что у меня есть сестра-близнец и что она в больнице.

Он молча слушает, не сводя с меня глаз.

– Прости, что я в таком состоянии, – тихо заканчиваю я. – Я просто… отстой, когда дело доходит до решения сложных задач.

– Это неудивительно, – тихо говорит он. – Учитывая, сколько всего у тебя происходит, Ария.

Я резко отвожу взгляд, пытаясь сдержать слезы.

– Я бы не хотела быть такой, – шепчу я.

Страт все еще обнимает меня одной рукой, и его прикосновение – единственное, что удерживает меня от истерики. Мы прижаты друг к другу на сиденье, и тепло от него переходит ко мне, от бедра к колену.

Я закрываю глаза. Неужели полночь специально усадила нас на эту узкую скамью, где между нашими телами не поместилась бы и ступня?

– Думаю, полночь не хочет, чтобы мы отдалялись друг от друга, – говорю я.

Страт улыбается:

– Меня немного беспокоит, что ты думаешь, будто у этих снов есть намерения.

Когда я не отвечаю, он предпринимает еще одну попытку.

– Подожди, ты серьезно? Думаешь, у этого есть разум?

Я пожимаю плечами:

– Как еще ты можешь объяснить то, что земля буквально сложилась, когда мы были у водопада?

Должно быть, эти ночи происходят не просто так? Я не знаю, что дергает за ниточки, но оно хочет, чтобы мы были здесь, вместе.

В моей голове раздается предостерегающий голос, он напоминает мне о словах из ежедневника Кади. Мы со Стратом не просто так стерли друг друга.

Я растеряна. Меня разрывает между благодарностью Страту за то, как мило он справился с моим нервным срывом, и попытками держать оборону. Я хочу погрузиться в эту полночь и тепло его плеча всего в нескольких сантиметрах от моего, не думая о том, как себя защитить.

Мы должны постараться. Выяснить, что с нами происходило раньше, чтобы не страдать сейчас.

– Поехали завтра в «Арекс», Страт. Попытаемся узнать там что-нибудь.

– Конечно. Ария, кстати, ты поняла, где мы?

Я была так поглощена переживаниями, что не заметила землю под нами и город, раскинувшийся на горизонте. Улицы будто на идеальной маленькой архитектурной модели. Возвышаясь над аккуратной сеткой дорог, впереди сияла Эйфелева башня.

– Париж, – шепчу я. Мы в городе любви, а я в ужасном состоянии. Что бы мы здесь делали, если бы я не набрала в «Гугле» имя Страта и не узнала, что он настоящий? Он бы прикоснулся к моему лицу, и мы бы потерялись друг в друге, не заботясь ни о чем.

– Надо было взять с собой шампанского, – шутит Страт, пытаясь меня подбодрить.

Я слабо улыбаюсь:

– Вот что богатые парни предлагают на первом свидании? Частный самолет в Париж, шампанское?

И снова эта почти незаметная пауза:

– Думаю, да.

Я смотрю вниз, на улицы Парижа. Город прекрасен, но в нем есть что-то странное.

– Там так… спокойно.

Страт озадаченно наклоняет голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Просто… В этом городе нет ничего лишнего. Как было с чудесным роялем и золотой пыльцой в воде.

Едва я произношу эти слова, как с Марсова поля с пронзительным воем взлетает фейерверк, расцвечивая небо синими и фиолетовыми полосами.

– О, – выдыхаю я, ошеломленная.

Взрываются еще три фейерверка, их искры летят вниз словно в замедленной съемке. Они не рассеиваются, как обычные фейерверки, а накладываются друг на друга, сливаясь в сияющее марево, пока оно не покрывает все небо.

Я резко просыпаюсь в своей постели в полной темноте.

Смотрю на потолок своей ничем не примечательной спальни, пока картинка с сияющими фейерверками перед глазами не гаснет. Меня не оставляет мысль, что полночь может иметь какую-то… личность. Ей не понравилось, когда я сказала, что в городе нет ничего лишнего, и она решила доказать, что я не права. Намерения… У наших полуночей есть намерения? Цель? Планы?

Это абсурд. Я гоню мысль прочь. Достаточно того, что я каждую ночь встречаюсь с парнем во сне. Не хватало мне еще разумной невидимой силы.