БАЛТИЙСКОЕ МОРЕ . ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА ЭЛАНД. ЛИНКОР «ДВЕНАДЦАТЬ АПОСТОЛОВ». 1 ( 12 ) июня 1784 года.
— Шведы снова сближаются Осип Абрамович, — вырвал командира из задумчивости капитан Фёдоров.
— Что Чичагов? — спросил контр-адмирал.
— Новых приказов нет, — доложил капитан корабля.
— Тогда действуем согласно ранее полученным, каперанг, — распорядился Ганнибал, — командуйте уклонение с сохранением дистанции и параллельных курсов.
— Слушаюсь, — отсалютовав ответил капитан «Двенадцати апостолов».
Энтузиазма в словах Фёдоров не наблюдалось. Уже часов пять продолжались эти странные танцы. Шведы и русские встретились ещё вчера на закате. Но, до двух часов пополудни, просто шли рядом на недосягаемой для пушек дистанции. Герцог Сёдерманландский занял позицию на ветре и старался не быть отрезанным от Карлскруны. Число вымпелов было примерно равным, и шведы не могли позволить себе больших потерь. Целью командующего ими шведского принца было недопущение соединения Рижской, адмирала Чичагова, и Кильской, вице-адмирала Сухонина, эскадр. Русские же твёрдо намеревались перекрыть Карлскруну и добрую половину шведского флота в ней. Тогда бы и прусский флот под командой фон Круза мог бы и Готланд без помех взять. Пока же пруссаки больше в охране берегов тренируются.
Шведы приближались. Прозвучали первые залпы. Похоже опять придётся повоевать Ганнибалу и его арьергарду. В начале сражения Чичагов заложил крутой бейдевинт и последние стали первыми. Как назло, ещё у «Владислава» что-то разладилось с парусным вооружением и три корабля шведов, почуяв лёгкую добычу, ломая строй, рванули к нему. В общем пришлось Осипу Абрамовичу принимать битву. Слава Богу, русские пушки били дальше и удалось отогнать стервятников, отойдя затем к основным силам. Корабли не потеряли. И, по докладам, всего с десяток погибших и небольшие повреждения. И то, половина от взорвавшейся на «Иезекииле» пушки. Шведам досталось больше, контр-адмиралу Лилльехорну вовремя удалось вывести свой арьергард из сражения.
У шведов что-то рвануло. Ганнибал поднял свою трубу наблюдая за развернувшемся на «Försiktigheten» светопреставлением. Золотого выстрела не получилось. Но, похоже, что удалось подорвать шведский запас, поднятый из крюйт-камеры. Фальшборт, на обращенной к русской эскадре шкатуфе, вынесен. Ни ограждений, ни пушек нет. Фок порван, грот пылает.
— Моллер! Кто отличился? — крикнул Осип не прерывавшему наблюдение адъютанту.
— «Дерись», ваше превосходительство! — отчитался лейтенант, — с третьего залпа накрыли.
— Молодец, Муловский! Как лодку назовешь, так судьба и заладится! И надо же. Русское «Дерись» перебило шведскую «Осторожность»!
Да. Судьба.
Осип вздохнул.
Судьба. Судьба. Не дала она Осипу остепенится. Как в егерях начал в трубу смотреть так глаз от неё не отрывает. Вышел уже три года назад капитан-командором в отставку. С женой же, хоть трёх детей уже народили, душевно полностью разошлись. Оставил её с детьми в Михайловском и уехал в даренное за прошлую войну волынское поместье. Нашел там вдовушку… Так затиранили супруги, не дали душе отдохновения. Едва судов вызовом на флот удалось избежать. Одна на двоежёнство Осипа нажаловалась, другая на вольное её деньгами распоряжение. Вроде благородные, а всё одно — бабы! Стряпчие оба иска уладили. Свезло. Не то что младшему брату. Надо же было Исааку ту попадью бить своих крепостных посылать! Живет Ися теперь в Селенгинском остроге, там и отец пару лет жил. Пишет брат, что дорогу ищет до океана, по тамошним горам и болотам в порт Чумикан. Государь прочно там стать хочет. Рельсы проложить. Что б не плавать через полмира до Йедзо и Сахалина, да и к Калифорнии станет поближе.
Шведы усилили натиск. Всплески зачастили в кабельтовом от борта.
Может всё же принять бой? Так хочется надрать шведам задницу!
— Иван Петрович, может быть зайдем в голову их авангарда? — спросил Ганнибал своего начальника штаба.
— Рискованно, Осип Абрамович, — ответил Балле, — можем встать между ним и кардебаталией, да и Василий Яковлевич приказывали мористее шведов отвлекать.
Да. Так и будем танцевать и недостреливать. Проявляй мол осторожность, а не дерись, понимаешь.
— Так мы именно для этого, — стал разъяснять мысль контр-адмирал, — им же надо будет для нашего «прогона через шпицрутены» отклониться?
— Весьма вероятно, думаю мой коллега Норденшельд так и предложит поступить принцу Карлу, — осторожно отметил командор Балле.
А Карл Сёдерманландский любит действовать прямолинейно.
— Тогда Иван Петрович, рассчитайте быстро маневра охвата головы Лилльехорна, с учетом того, что мы сможем поднять пары и в случае опасности отвалить.
Хорошо, когда ты зависишь не только от ветра. Машины на кораблях Ганнибала слабые. Вспомогательные. Даже трубы снимаемые. Но, узла полтора скорости на рывке они точно прибавят.
— Адмирал запретит маневр, — проворчал Балле.
— Ну, как запретит, так и отвернём от шведов, — подбодрил Ганнибал начальника штаба, — а пока не запретил может успеем хоть ещё пару шведов утопить.
ГЕЛЬСИНГФОРС . ЛИНКОР «ТРИ ИЕРАРХА». САЛОН ГЕНЕРАЛ-АДМИРАЛА. 12 (23) июня 1784 года.
— Итак, барон.
Михаил мрачно смотрел на начальника контрразведки базы флота. Барон фон Пален импонировал ему. Не лебезил. Всегда по делу говорил. Был внимателен к деталям. Но, имел один недостаток — он не нравился Царственному отцу Михаила. Почему? Отчего? Бог весть. На прямой вопрос наследника император ответил: «Пален хорош на своём месте. Но его нельзя приближать к себе. Его работа защищать Отчество там, где нужно остро чувствовать его интересы. И он выберет их, если посчитает, что интересы Отечества и Наши, сын, не совпадают». Странный ответ, но главное Михаил уловил.
Потому полковник барон Peter Ludwigvon derPahlen здесь, в Гельсингфорсе, на войне, а не в блистательном Петербурге. Был негласный приказ Императора барона, как и многих его коллег, не назначать ни на какую должность ни в одну из столиц Империи. Тем более в Царском Селе. Михаил не понимал мотивов отца, но тот был твёрд. Возможно, у него было больше сведений от тайных служб, коих отец развёл так много. Император в последние годы стал болезненно подозрителен. Старость. Ничего не поделать. Хотя молодая жена и вдохнула в него новую жизнь.
Знал ли о таком отношении сам барон? Наверняка чувствовал что-то такое. Некую немилость начальства или самого Государя. Старался выслужиться и доказать, но, возможно, где-то в глубине души копил обиду. Наследник Престола не мог ослушаться воли отца, однако Император не запрещал использовать барона по служебному назначению, а в этом барон был хорош.
— Ваше Императорское Высочество! После завершения бункеровки на четырёх паровых крейсерах, в частности на крейсерах «Гангут», «Кронштадт», «Сестрорецк», «Выборг», произошли взрывы в топках котлов. «Выборг» и «Кронштадт» получили серьёзные повреждения. Сломаны внутренние балки, машины вышли из строя и требуют замены. На «Гангуте» и «Сестрорецке» вышибло шуровочные дверцы, пострадали кочегары, сохранность котлов проверяют механики.
Михаил хмуро прервал барона.
— Я всё это знаю. Давайте по существу дела.
Потеря четырёх новейших паровых крейсеров больно била по боеспособности всей эскадры. Два точно выбыли надолго. Да и с остальной эскадрой было всё непросто. А это требовало пересмотра всех планов войны на море. Да и на суше тоже.
— Государь! Расследование и следственные действия в отношении подозреваемых показали, что в уголь для пароходов каким-то образом попали тайные мины, выполненные в виде угольного брикета. Мины полые, наполнены «Охтинского завода 1762 года морским» порохом. Образцы переданы специалистам на изучение. При попадании в пламя печи сии мины взрываются, повреждая котёл и обездвиживая пароход.
Пароход с повреждённой ходовой частью превращался в простой парусный корабль. А учитывая, что пароход под парусами уступает в ходу и манёвренности обыкновенному парусному линкору, то выставлять дорогущие пароходы на баталию было крайне нежелательно. Проще уж было задействовать галеры. Но у них по планам своя война. Была. К чертям морским эти планы полетели!
— И?
— Ваше Императорское Высочество, мы отслеживаем партию, в которой могли прибыть сии мины. Судя по всему, партий было несколько. Не с одного склада. Возможно, мины были добавлены не только на складах, но, уже и во время транспортировки угля морем. Мы проверяем и опрашиваем.
Михаил устало откинулся на высокую спинку стула.
— Результата нет, я так понимаю? Иначе вы бы с него и начали, не так ли, барон?
Полковник барон Peter Ludwigvon der Pahlen поклонился.
— Следствие продолжается, Государь. Но, дело сложное. В дни получения взорвавшиеся углей прибыли кольеры «Bethia» и «Bounty» из Кардиффа и наши караваны с Боровичским углем из Елисаветпорта.
— Капитанов задержали?
— Наших всех, кого здесь кого в других портах. «Bethia» уже ушел за три дня до событий, а капитан Уильям Блай и весь экипаж «Bounty» задержаны. Допрашиваем. Судно проверяем.
— Зацепки есть?
— У англичан чисто. Как и на складах кардифа. Наши капитаны божатся, что, как всегда, перегрузили в Елисаветпорте уголь с речных судов. Сейчас коллеги выясняют, где на пути от Боровичей до моря могли замаскированные мины подбросить. Но, пока, успехов нет.
Всё же Пален безжалостно честен. Но что это даёт?
— Так только эти партии опасны, так ведь? — свернул Михаил доклад в практическую плоскость.
— Мы пока не проверили все склады, Государь, уверенности нет, — беспристрастно ответил контрразведчик.
— Почему так медленно, барон?
— Мины трудно отличить, брикеты внешне аналогичны обычным брикетам, а внутри чугунные мины, так что и магнитом не определить, по весу же они тяжелее средних брикетов, — поджав слегка от досады губы пояснил Пален, — но в кардиффе брикетов нет, на складах с еловским углем тоже не обнаружено.
Плохо. Коксующегося угля Уэльса и полукантроцитов Урала для флота на намеченную компанию не хватит. Даже с учетом выбытия четырёх вымпелов. Да и что мешает не под брикет, а под кусок угля? Но…
— Вы полагаете Петер, что мины подбросили уже здесь? — решил уточнить свою догадку Михаил.
— Мы рассматриваем все версии, Государь, — ответил начальник контрразведки, — тот факт что в идущих через Выборг уральских углях мин нет, не исключает вашего допущения.
Чёрт! Пока не выявлена цепочка ни в каком угле уверенности нет! Придется у отца павлогорадский уголь по Днепру до Риги поднять просить. Подсадит это семейные железные заводы, да и с двумя перекладками везти дольше.
— Ваша задача, полковник, прежде всего место подброса мин установить, и пути их доставки, — четко поставил приоритеты Наследник, — неделя сроку, на другие вопросы не отвлекаться.
— Сделаем всё возможное и невозможное, Государь.
Этот сделает, но не факт, что найдет. Надо перестраивать логистику и в ближайший месяц на пароходы не надеяться.
— Я услышал вас, барон. Ступайте. Держите меня в курсе расследования.
Фон Пален поклонился и вышел из кабинета.
Командующий Балтфлотом адмирал Грейг и начальник порта и военной базы Гельсингфорс капитан-командор Козлянинов были следующими, с кем говорил Наследник.
— Господа, взрывы на пароходах не позволяют нам выводить эскадру в море. Распорядитесь прекратить бункеровку до окончания разбирательства. Приказываю привлечь личный состав к разбору угля. Образцы выявленных мин будут вам представлены контрразведкой. Искать со всем тщанием. Брикеты выше указанного размера отделить и колоть потом молоточками, ну или прессы задействуйте. В случае обнаружения брикетов в каменных углях — зовите Палена. Внешне просто уголь, если не присматриваться и не взвешивать в руке. Потому следует перебрать весь уголь перед тем, как он поступит в топку. Нам не нужны взрывы во время сражения. Штаб проработает за неделю как мы справимся без пароходов. Повоюем по старинке, господа, нам не привыкать. Да и не отвыкли мы, думаю что дело может пойти даже быстрее.
Офицеры склонили голову, принимая приказ. Тут не о чём было говорить. Ущерб был очевидным, а цена вопроса ясна каждому.
Каждый пароход на счету. Их же боевые возможности уже были оценены.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ . БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 14 (25) июня 1784 года.
Старый Зимний дворец хотя бы радовал видами. Район Смольного ощутимо выше и не затапливает, но, виды, отнюдь не те. Просто река. Просто Нева. Не такая уж и широкая, как в устье. Интересно, какие виды будут из моего дворца в новой столице на Волге или Каме?
Место подбирали. Несколько экспедиций изучают там всё после последней турецкой войны. Изучают паводки, уровень подъема воды при разливах, опрашивают местных стариков, смотрят записи архивов и докладных чиновников. Лучшие три варианта уже готовятся.Вопрос не копеечный. Ошибёмся, как Пётр Великий, и придётся строить столицу заново. Проще уж подождать годик другой. Да и не к спеху сейчас. Столица-то новая. И я только и могу подсказать что ставить надо на высоком берегу, там где меньше карстов. В моей прошлой жизни вода там иначе шла. Каскад ГЭС был. И Жигулевское море. Здесь этого нет, но что будет в будущем? Нельзя не учитывать этот момент в расчётах.
Война со Швецией затягивалась. Второе лето стоит маревом. Буквально. Тот год был ещё ничего, этот же, боюсь, будет только хуже. И сколько таких годов у нас впереди? Пытаемся понять. Разобраться. Учёные мужи спорят. Пришлось даже еще пару экспедиции послать в разные стороны. У меня же стойкое понимание что это последствия извержения вулкана в Исландии. Лаки, вроде, этот звать. Погодные аномалии последних лет моей прошлой жизни тоже объясняли тройным извержением у Рейкьявика. Но, тогда, и Персидский залив полыхал. А вот сернистый туман на пол Европы в две тысячи десятом всецело был от исландского вулкана с непроизносимым названием. Даже самолёты не летали. Я тогда у старшего сына в Германии на пару недель застрял. Так что у меня есть лично прожитое послезнание, но местные пока гадают. Пусть гадают. Хоть на кофейной гуще. Я не сильно против.
Радует только то, что больше всего сейчас страдает северо-запад Европы, включая Британию и Францию. Полегче в моей Пруссии и чужой, пока, мне Скандинавии, но здесь тоже непросто. Виды на урожай плохие. Продовольствие — это нефть и газ XVIII века. Впрочем, и третьих (да и последующих) десятилетий века двадцать первого. Вода и еда.
При мне уже нефть и газ это уже было не только про заправку авто и механизмов. Это про удобрения в первую очередь.
Про еду.
Виды на урожай у всех плохие сейчас. Потому, войну надо заканчивать. Но, как? Швеция — противник упорный. Они всё ещё ощущают себя имперской нацией, а с такими всегда сложно, будь-то шведы, англичане, французы, немцы, австрияки, датчане или те же турки. Да даже поляки, прости Господи, тоже ведь гонористый народец. Собраться в кучку только никак не могут.
И не смогут. Соседи их уже списали. Да и я сам.
После явления Иоанна Антоновича мы всерьез занялись укреплением западных границ и вопрос сдвига границы дальше на запад встал во весь рост. Восемь лет назад мы Минщину, Подолию и половину Волыни откусили. Достались куски Бранденбургу и Австрии, да и Померании. Но, надо фронтир дальше на запад сдвигать. Пока не до того, конечно. Только дурак начинает новую войну, не завершив прежнюю. Да и не надо. Лет десять мы можем подождать. Там оно само и развалится. Но, рубежи на границе с Польшей уже сейчас охраняются, как никогда прежде. Анна вот собралась к концу лета съездить к родителям в Минскую губернию. Конечно, с ней отправится чуть ли не целая рота охраны и обеспечения. Дело не в роскоши. Обидели мы там многих бывших владельцев имений. Не все головы были снесены, и не все бежали в Польшу. Анна будет Императрицей хорошей и мне не нужны со снохой недоразумения.
Усмехаюсь.
Император Всероссийский Пётр Третий, Царь Пруссии Петер Первый, в союзе с Австрией, Бранденбургом и Померанией, вожделенно бросают взгляды на Польшу, прикидывая, что кому бы откусить. Что ж, как Париж заполыхает, мы, таки, её доделим.
Стук в дверь.
— Да.
Адъютант:
— Ваше Величество, донесение от Государя-Наследника.
Киваю.
— Давай.
Отпустив адъютанта, рву конверт.
Всего одна страница текста. Толстые конверты с таблицами и прочими картами доставляет Фельдъегерская служба, а через светограф идут лишь срочные сообщения.
'Гельсингфорс. ВПСИС №143. 14.06.84._12:41.
Обнаружено семнадцать случаев. Проверку продолжаем. Выход в море считаю нецелесообразным. Вход новых пароходов на бункеровку запретил. Михаил '.
Ожидаемо.
Звонок.
Явление адъютанта.
— Государь?
— Пиши. «Принято. Проверку возможно ускорить. Нужен результат. Времени мало. ПЁТР».
Понятно, что диктовать служебные маркировки я не стал. Зачем мне помнить и надиктовывать все эти: «ППСИС №1. 14.06.84._12:59»? Работа постоянных и временных пунктов Службы Имперской связи от этого никак не изменится.
КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ И НАВАРРА . ПАРИЖ. HÔTEL d’YORK. 16 (27) июня 1784 года.
— И всё же Уильям, я опасаюсь, что тот же Коннектикут откажется подписанный нами сегодня мир принимать, — заметил Франклин придерживая стейк вилкой, — они не смирятся с потерей северных территорий.
— У них нет большинства в Конгрессе, отец. К тому же уступка Францией части её индейского резерва позволяет бостонцам компенсацию дать, — ответил сотрапезник.
— Но, ты же знаешь, те же Вашингтоны уже лет двадцать как «выкупили» половину этого Огайо, — парировал Бенджамин Франклин, — там ещё Нью-Йорк будет требовать компенсацию за Вермонт. И Нью-Гемпшир по итогу войны не вошел в Соединённые Штаты.
— Отец недовольные всегда есть, но ты же знаешь, что что председатель Континентального конгресса Натаниэль Горам и Джон Вашингтоне компаньоны. Распилят они это Огайо как-нибудь, и будь уверен, что и твоя Пенсильвания, и мой Нью-Йорк без куска не останутся.
— Дай Бог, мой мальчик, но не много ли надежд у тебя на штатгальтера? Он опирается на армию, а её, после описания мира, распускать надо, — заметил глава делегации Североамериканских Соединённых Штатов, опуская отрезанный кусочек мяса в рот.
Ульям Франклин медленно отпил бургундского. Его это проблема тоже волновала. Положение монархистов, остающихся в Штатах, в том числе самого Уильяма, зависело только от слова штатгальтера. А Конгресс и Легислатуры штатов уже не раз забывали или отзывали данные ими гарантии.
— Ты не знаешь его, отец, — проговорил неспешно Франклин младший, — пока Конгресс не рассчитается с солдатами, Джон не распустит армии, он слово дал, слово герцога.
Бенджамин посмотрел на сына. Он так напоминал мать. Впрочем, сам Ульям её не знал и не помнил. Дебора приняла его как своего ребенка. Но, трещина, заложенная сорок пять лет назад в момент рождения Уильяма, развела-таки отца и сына. Сын остался верен английской короне, отец же возглавил борьбу за признание независимости Четырнадцати колоний. Теперь уже тринадцати. Нью-Гемпшир по итогам мира слился с выделившимся семь лет назад из него Вермонтом. Эта республика оставила название «Вермонт» и отделила земли доминиона «Новая Англия» и Соединённых штатов.
— Боюсь это может привести к новой войне между нами сын, — озабочено проговорил Франклин, — штаты не смирятся с узурпацией власти.
— Отец, ты давно не был дома, — ответил Уильям, — поверь, народ устал от войны, ещё год боёв или неурожай и хорошо если останется половина живых от бывших на начало восстания в Четырнадцати колониях.
Бенджамин потянулся к вину. Сын его не убедил.
— Такое сильное разорение?
— А что ты хотел отец? Война, блокада, грабежи, — ответил Уилл, — оспа, чума, голод и лишения…
Старший Франклин вздохнул.
— Теперь нужно будет всё поднимать, а не факт, что если Вашингтон будет выбивать деньги для армии, то поддерживающие нас торговцы вернут из Европы свой капитал. Похоже, что придется нам с тобой теперь займы для Конгресса искать.
Билли окунул обжаренную в сливочном масле картофелину в соус Беарнез, покрутил её на вилке.
— Лондон займа не даст, отец, Париж тоже в долгах. Если только твои голландцы.
— Уууу, — замотал головой Бенжамин, — они с Лондоном конечно в ссоре, но меж ними сейчас война идет, так что много не дадут.
— И какие тогда варианты? Италия? Испания? Вена? — спросил сын.
— Тоже не густо у них. Париж обещает, но пока нашел только субсидию Швеции.
— Плохо. Штатгальтер сказал, что ему есть что предложить за кредит России, и в наших интересах чтобы французские деньги хотя бы остались на берегах Сены, — решительно сказал Уильям.
Бенджамин кивнул. Россия — это шанс. Император Пётр — локомотив прогресса. Дальше оба Франклина продолжили трапезу молча. Они впервые за восемь лет ели вместе.
ГЕЛЬСИНГФОРС. ЛИНКОР «ТРИ ИЕРАРХА». САЛОН ГЕНЕРАЛ-АДМИРАЛА. 19 (30) июня 1784 года.
Погода за окном была мерзкой. Тут и так не столь любимое Михаилом Средиземное море, а, тем более, еще второй год от лета лишь название. Вот и сейчас моросил противный дождь. Под стать настроению Государя-Наследника. И душно. Что для Балтики не характерно.
Да и на душе противно. Так удачно месяц начали! Чичагов маневром пароходофрегатов смог шведов загнать в Карлскруну и потом блокаду установить. Шведы винят во всём контр-адмирала Лилльехорна, найденного после боя на обломках своего флагмана. Храбрость и расчёт Ганнибала перебили «Tapperheten» — «Храбрость» шведскую. Чичагов даже не стал арапа за самоуправство ругать. Но в отчёте отметил, что контр-адмирал действовал по собственной инициативе. Примечательно, что под рукой Осипа Ганнибала в основном пароходофрегаты были. Но, этого хватило для маневра. И бункеровались они в Риге, уральским полуантроцитом. А в Гельсингфорсе… Концов так пока и не нашли. Паровой флот на якорях.
Кто стоит за диверсией? Тут даже не нужно искать «Cui prodest?» ибо выгодно многим. Британии. Франции. Швеции. Возможно, даже, Австрии или Дании. Хоть последние и союзники, ибо ведут себя как последние союзники. Вроде и да, но…
Павел из Киля пишет, что в Копенгаген вернулась из Исландии экспедиция. И пришедший после апрельского переворота к власти юный регент, точнее ставший во главе Государственного совета граф Бернсторф, снова прощупывает вопрос о «размене Гольштейна». Мол, если вы уж опередили нас в Исландии и помогли пострадавших там от вулкана, то может примете её под себя отдав Дании готторпские земли? Снова предлагают Ольденбург и даже намекали на север Норвегии… Шестнадцатилетний кронпринц-регент Фредерик вроде заинтересован повоевать со Швецией, но его мать, вдовствующая королева Юлиана-Мария, с приготовлениями не торопится. Да и члены Государственного совета ещё стулья делят. Так что воевать датчане пока не способны, как не способны они и на диверсию вроде этой.
Пока кильская эскадра, усиленная Рижской и прусаками, блокирует Карлскруну. Шведы снова не получают польский хлеб. После битвы у Эланда шведы зализывают раны. Братец Андрей Померанский и Славинийский, на пару с Суворовым, занимает Старгардские земли Швеции. Александр Васильевич добил по весне войска Фридриха V Бранденбургского. Старик с горя помер. Сменивший же его племянник — прожигатель жизни и всё русское любит. По младости лет новый курфюрст Бранденбургский года два в Санкт-Петербурге в заложниках жил. Даже сдружился с братом Павлом. Братец как раз и просит не очень наказывать из-за беспокойного дяди своего друга Фридриха Вильгельма II Бранденбургского. Это отцу решать. Но Берлину тоже сейчас не до мин в угле.
Если рассудить здраво, то за диверсией вряд ли стоят шведы. Не тот уровень Игры. Не так подготовка. Совсем не те. Разве что исполнение, да и то… Нет, Швецию можно смело отставлять из списка рассуждений. Австрию и Польшу тоже. Да и Пруссию. Хоть там хватает горячих голов в части требований независимости от русского Императора, но, нет, такое бы они не провернули. В общем, Англия или Франция? А вот тут нет однозначного ответа. С одной стороны Франции не до какой-то там Швеции, и они бы её благополучно спихнули Британии, как чемодан без ручки, выражаясь словами отца. А может уже и спихнули. Но, Париж, тем более, Версаль, это не пансионы для юных барышень. Могли британцам и подсказать. Однако, больше всё это в стиле Лондона. Свой уголек они привезли сюда вовремя и специалисты у них есть. После потери Четырнадцати колоний и прошлогоднего антикатолического бунта они на Россию зуб имеют. Ранцова вон еле из Тауэра вытянули, не смог в организации погромов не засветится. Но тогда англичане от нас зависели, а теперь у них почти в кармане с повстанцами и бурбонами мир. Потому могут на нас и на голландцев всей силой оборотится.
Михаил не спеша набил свою любимую трубку.
Ладно. Что случилось, то случилось. Но, флот Швеции всё ещё силён, а русский флот получил крайне неприятную оплеуху. Густава, того же, в Стокгольм из Або наши кордоны не остановили. Теперь крутится там его мать как вошь на гребешке и шведы точно не запросят мира.
Царственный родитель сообщил по радио, что после фактической остановки всей эскадры, стоящей при Гельсингфорсе, следует пока избегать генерального сражения на море, ограничившись блокадой шведского судоходства в Ботническом заливе. И что основной театр войны будет на суше.
Логика была понятна, хотя генерал-адмиралу Флота Его Императорского Величества и хотелось блеснуть, как флотоводцу, одержав очередную свою яркую победу в морской баталии. Тем более что русский флот на Балтике, даже без пароходов, заметно превосходил шведский. И по оснащению, и по вымпелам, и по выучке. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
Не случилось.
Точнее, случилось. Впрочем, какой смысл посыпать голову пеплом?
Михаил чихнул.
Воздух за распахнутым окном был тягуч и тяжёл. Дождь не слишком сбил пыль и пепел из воздуха.
Опять год без лета.
Отец намерен завершить эту войну обязательно до конца этого года. Очень желательно до наступления осени. Но, похоже, что война не завершится в этом году. Реформы подождут? Царственный родитель говорит, что если реформы не начнутся в 1785 году, то их лучше вообще отложить до следующего века или даже до следующего царствования. А, значит, проводить их придётся самому Михаилу.
Почему? В чём срочность и ограничения по срокам? Отец не всегда делился источниками своих решений и выводов. Иногда он ошибался. Но, чаще всего, он оказывался прав.
Злые языки при Дворе говорят, что на Императора сильно влияет его молодая жена. Но, сам Михаил знал папу всю свою жизнь ещё до появления Елены. Нет, отец таким был всегда. В меру общительным. Весёлым. Скрытным. Подозрительным. Расходы на безопасность и спецслужбы по сравнению с временами Лисавет Петровны, выросли раз в сто. И Император готовит расширение полномочий и штатов жандармов, и контрразведки «в зоне войны, военных сообщений, границ и в новых землях», а, учитывая случившееся с пароходами в Гельсингфорсе, ему провести эти расходы через Сенат, заручившись поддержкой Имперского Военного Совета будет несложно.
Михаил вернулся к столу и нажал кнопку электрического звонка.
Появился адъютант:
— Вызывали, Ваше Высочество?
— Да. Свежие сводки. Новости из Петербурга. И кофе.
— Слушаюсь, Государь. Сию минуту.
Миша вновь вернулся к лицезрению гадостей за окном.
Вероятно, всё же, это Лондон. Парижу сейчас сложно. Пытаются всё так же выглядеть, как самая могущественная держава Европы, но им самим бы устоять на ногах. Провинции бунтуют, пока по очереди. Низы требуют снижения налогов и больше хлеба. Дворянство — сохранения привилегий и восстановления парламентов. Ступить на Остров французам в это раз не удалось, и, по факту выиграв войну и вернув некоторые прежние потери, ради мира им придется жертвовать достижениями. Для подданных Людовика XVI помощь английским колониям была непонятна изначально. Сейчас же французы вовсе не понимают зачем они терпели шесть лет лишения. Отец говорит, что, по его оценкам, не пройдёт и десяти лет, как во Франции начнутся времена, схожие с русской Смутой начала XVII века. Долги государства слишком велики, и ещё пара неурожаев подкосит власть.
Что ж. Может быть. В России тоже сейчас сложно. Хотя, прошлогодние неурожаи мало отразились на русском крестьянине. Где было плохо, так и осталось, разве что стало ещё хуже немного. Но, это лето похоже будут жарким во всех смыслах.
Вспомнилось: «То не беда, что во ржи лебеда, то беда, что ни ржи, ни лебеды». И «Хвали рожь в стогу, а барина — в гробу». Опять замятню стоит ожидать. Явления очередного Иоанна Антоновича. Отец всё делает, чтобы новая Смута не случилась на Руси, но, готовится к тому, что ещё несколько лет будут неурожаи и лета без лета. И торопит окончание войны и реформы. Неймется ему. Пережить бы непогоду, а потом уже приступать к изменениям.
— Ваш кофе, Государь. И сводки.
— Благодарю. Оставь на столе.
Адъютант вышел. Михаил остался.
За окном дождь и пароходы. Много их в бухте Гельсингфорса сейчас.
Быть может, в смыслах диверсии не только подорвать морскую мощь России, но и бросить тень на сами пароходы? Мол, слабы, уязвимы, легко выводятся из строя. Не в пример старым добрым парусным линкорам.
Да, вполне и такое может быть. Англия и Франция сильно отстают от России в количестве и в качестве пароходов, паровозов и прочей паровой техники. Им не хватает для собственных нужд своего производства, потому и стараются купить побольше русской техники. И отказались бы, но не могут. Своих ресурсов и мощностей не хватает. А ведь покупают русские машины не только Англия с Францией, но и княжества Священной Римской империи. И Швеция. И Персия. И, даже, через перекупщиков, Османская империя. Французские дворяне крупно в промышленность в текущее царствование вложились. Отдача должна у Парижа быть через пару лет. Англичане же смогли уже много сделать
А тут такой конфуз! Оказывается, сами русские не могут защитить свои паровозы и пароходы от таких катастроф! Стоит ли вкладывать огромные деньги в русские машины? Английские, пусть тяжелей и слабее, но это же Британия! Там точно не может быть ничего такого, что случилось в России. Да и цена не кусается. Пока не кусается.
Бред, конечно. Но, если этот бред подкреплён щедрыми британскими взносами в личное благосостояние важных чиновников, то те или иные правительства могут и принять решения не в пользу русских машин. А, например, в пользу британских. Или французских. Нет, Франция за бортом сейчас в этой гонке между Лондоном и Петербургом, всё что французы делают во Франции же и покупают. Испания и та покупает российское. В Мадриде, пока Гибралтар британский, мы совсем без конкуренции.
Михаил смотрел за горизонт. Где-то там, за Ботническим заливом, Швеция. Пока не приходится и мечтать о завоевании оной, но, ведь, и Пруссия в Унии с Россией не так давно казалась немыслимой фантазией. Теперь уж не кажется. А пока рынки. Просто рынки, открытые для российских товаров и закрытые, для всех прочих.
Война — чадо прагматиков. Война за деньги и про деньги.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:
СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» — https://author.today/work/1
ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» — https://author.today/work/329568
РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — https://author.today/work/310989