* * *

ЦАРСТВО ПРУССКОЕ. КЁНИГСБЕРГ. ЦАРСКИЙ ЗАМОК. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 6 июня 1783 года.

Бумаги-бумаги-бумаги.

Где мой ноутбук, интернет и искусственный интеллект?

Нигде. Хотя, нельзя сказать: «НИКОГДА». Но, «когда-то потом» мне ничуть сейчас не помогает. Вместо компа у меня — бумаги и память. Собственная. Без электронных терабайт. А вместо ИИ — собственные натуральные мозги.

Нет у вас под рукой дежурной волшебной палочки? Вот и у меня нет. Приходится как раньше, по старинке.

Это я по-стариковски бурчу, всем недовольный. Впрочем, чем это я не доволен? Старик? Мне всего-то пятьдесят четыре года. По сравнению с восьмидесятью семью из прошлой жизни, так просто мальчик ещё. Да ещё с горячей молодой женой. На что жалуешься, мальчик? Жив, здоров, силён (во всех смыслах), что тот викинг, чего тебе ещё надо, собака, как сказал бы булгаковский Царь Иван Грозный.

Злые языки утверждают, что изначально пруссы — это славянское племя, порабощённое германцами. А русы — вообще не славяне, а варяги, поработившие славян. Ну, или, согласно летописи (сам люблю править всякие летописи), призванные славянами править ими (тут я всегда смеялся, представляя эту картину). Выходит, что теперь русы, в моём немецком лице, поработили пруссов ещё раз, но уже от имени славян. Вот пойди и разберись в этой диалектике.

Ладно, лирика подождёт. Дел полно. У нас, выражаясь языком нашей военной доктрины, уже полным ходом ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД. Мы уже на войне, хотя и в неё официально ещё не вступили. Следующим будет УГРОЖАЕМЫЙ ПЕРИОД, когда в движение придут требуемые для мобилизации силы, а войска начнут выдвижение в места развёртывания. А потом уж, ВДРУГ, война. Совершенно неожиданно и неспровоцированно.

Я хоть и гражданский профессор, но в армии срочку служил и звание полковника запаса имею. А Советская Армия — это не армия XVIII века, как бы я не надувал тут щеки. Всё, что я могу, это лишь адаптировать знания и опыт моего столетия под возможности года 1783-го от Рождества Христова. Пусть я и смог развить нынешние науку и технологии вперед на полвека-век. Всё равно, мои знания и опыт из будущего — это лишь адаптация.

Кнопка. Электрический звонок. Открывается дверь.

— Да, мой Государь.

Киваю.

— Густав, вот что, сообщи мне, когда прибудет Наследник-Цесаревич Михаил, до того, как он поднимется по лестнице дворца.

— Сделаю, мой Господин. Прикажете что-то ещё?

Мой камердинер здешний, был понятлив, расторопен, но умудрён дворцовым опытом. Он ещё Фридриху Великому служил. Тащить же весь персонал из России глупо и недальновидно. Хуже чем в Тулу со своим самоваром.

— Да, Густав, пожалуй, я бы выпил чаю. Только пусть проверят.

— Понимаю, Государь. Всё сделаю.

— Ступай.

Дверь закрылась с той стороны.

Что мы с Семейством делаем в Кёниге? Ну, помимо представления прусским подданным их Кронпринца? Да много чего. У меня сейчас три столицы. Санкт-Петербург — столица Империи и более прогрессивной части России. Москва — историческая столица и «Русь настоящая», посконная, так сказать. И Кёнигсберг — столица Пруссии, и, отчасти, всех наших европейских владений. Нравится это кому-то из моих сыновей или нет, но и Гольштиния, и Русская Померания всё равно вращаются в орбите меня любимого в Кёнигсберге. Для меня Кёниг — это форпост моих интересов и устремлений в Европе и на Балтике.

Кто-то может сказать, а почему бы тебе, дорогой товарищ, не включить всё это в состав России? К чему все эти пляски с бубнами? А потому, дорогие товарищи, что на улице, по факту, позднее Средневековье. Даже наций нет. Люди одной крови с упоением режут друг дружку просто за разную веру или потому, что так повелели их монархи, которым они присягали. Просто повелели. Даже не нужно вести подготовительную пропагандистскую кампанию и сильно готовить общественное мнение. Нет, я упрощаю, нужно, конечно, но, механизмы тут совсем другие. Церковь. Слухи. Рынки. Таверны. И прочее, соответствующее времени. «Наших бьют» тут, в Пруссии, работает точно так, как и в России.

А Россия и так всерьез испытывает от засилья немцев во власти и в армии. В столице их вообще больше половины, если считать с шведами и финнами. Давайте ещё Пруссию присоединим в состав единого организма. Россия пруссов не переварит вдруг. И просто остановится в своём прогрессе. Русских опять ототрут. Диалектика. Зачем мне это надо?

— Ваш чай, Государь.

— Благодарю, — кивнул я камердинеру, оставаясь на своей волне.

Потому и Уния. Потому и две державы под скипетром и Короной общего Императора. Но, каждый самостоятелен. Свои законы. Собственная армия и свой флот у каждого. Своё купечество и свои налоги. Свой Флаг. Даже собственные Наследники Престола. Общий только Император.

Я не даровал таких привилегий бывшим землям Польши или Османии. Не подарю и Финляндии. Они просто вошли или войдут в состав Российской Империи. С небольшими особенностями права и местного самоуправления. Но, Пруссия — слишком большой и жирный кусок, чтобы Россия беспечно попробовала его проглотить и не подавиться при этом.

Потому, вопрос не только в маленьком мальчике, который сосёт сейчас грудь матери этажом ниже и ни о чём таком не думает вовсе. Проглотить сразу Пруссию — слишком большой и опасный соблазн. Нужны механизмы, которые воспрепятствуют этому по крайней мере сейчас.

В общем, я пока на три столицы, не считая прочих дел и поездок. Не считая грядущей войны.

Лена бывала в Кёниге и раньше. Маша здесь впервые. У обеих впечатлений масса. Даже у Лены. Одно дело бывать тут в составе группы придворных при Особе, а другое приехать сюда в качестве Царицы. Жена весьма по-хозяйски осмотрела Кёнигсбергский Королевский (теперь Царский) замок, и, даже уже приглядывает в округе нам летнюю резиденцию. Пока склоняется к дворцу в Лаукене. Не знаю. Был там давеча. Ничего примечательного. Но, было бы желание. Можно довести до ума. Установить котлы, паровые машины, прочую цивилизацию. До моих новых дворцов в России, конечно, будет далеко, но, жить будет можно. Вопрос — нужно ли? В Петербурге у нас две загородные резиденции, не считая прочих, — Царское Село и Ораниенбаум. Даже не помню, когда в Ораниенбауме были в крайний раз. Или в подмосковном Новом Преображенском том же. Но, деньги потрачены на перестройку и благоустройство. Впрочем, пусть хозяйка сама выбирает и распоряжается, на то она и хозяйка. Не хочу заниматься женскими делами. Своих предостаточно.

Первый пакет документов — отчет моего Местоблюстителя в Гольштинии Великого Князя Павла Петровича о состоянии дел.

Ну, Павел, за год, вполне освоился. Меры принимаются правильные, акценты расставляются верные. Постепенно формирует вокруг себя команду не только лизоблюдов, но и вполне толковых людей. Даже предполагал, что войско Гольштинии примет участие в предстоящей войне со Швецией. Правда на стороне Дании, как вассал их короны, но, поскольку Дания — наш союзник, то, пока, не критично сие. Да и нет у Гольштинии толком армии серьёзной. Название одно. Максимум полк на войну насобирают. Вместе с наёмниками. Ладно, Павлу тоже нужно дать шанс отличиться на поле боя.

Пишет, что Екатерина тоже развила кипучую деятельность. Переписка всякая. Научные дискуссии. Литературные салоны. Поэтов всяких привечает. Даже из России некоторые потянулись в Киль. Я был не против. Чем больше всяких паразитов-вольнодумцев поедет заражать своими идеями Европу, тем спокойней мне будет возможно проводить реальные реформы, не отправляя всякий раз в Сибирь особо дерзких борцунов за мифическое «народное счастье», о котором они и понятия не имеют, поскольку и не видели толком этот народ никогда.

Стук в дверь.

— Да!

Вновь Густав.

— Государь, вы…

— Говори.

— Паромобиль Наследника-Цесаревича подъехал ко входу в замок.

— Хорошо, Густав, спасибо.

Поклон. Молча удалился.

Я запретил цветастые комплименты и расшаркивания. Впрочем, суровые пруссаки приняли это как должное. Воинственный народ, что ни говори.

Мише идти по замку ещё минут десять.

Ладно, Павел, вроде, на своём месте и не сильно тужит за Всероссийским Престолом. Необходимости ронять Катю с лестницы вроде нет. Посмотрим. Понаблюдаем.

Второй пакет — отчеты о подготовке прусских войск к новой Северной войне. Тут, конечно, не Гольштиния. Пруссия может выставить серьезный контингент. Но, тут, мне, как Царю Прусскому нужно выторговать у Императора Русского перспективы — что получит Пруссия по итогам войны и победы над Швецией. Кто-то улыбнётся. Мол, торгуюсь сам с собой. Паноптикум. Ага. Только и за тем, и за тем Престолом стоят свои элиты и свои интересы.

Потому сейчас я и прибыл в Кёнигсберг. Потому у меня и встречи почти каждый день. Иной раз даже по два раза в день. Уважаемые люди хотят разобраться в чём их интерес. По нашему Уложению об Унии Пруссия не обязана воевать за Россию, кроме как по повелению своего Царя. И наоборот.

Михаил появился без шика и без стука.

— Привет, пап.

Киваю.

— Привет, сын. Как жена? Как наследник?

— Всё хорошо, спасибо. Анна возится с Николаем. Собирается в гости к Лене заехать, но…

Киваю, хотя понимаю о чём он.

— Договаривай.

— Понимаешь, пап, она переживает, как отнесётся Лена после… ну, ты понимаешь. Уместно ли? Или лучше обождать пока?

Я помолчал. Воспоминания о смерти Ксении после «визита» Катерины во дворец слишком свежи в душе Елены. Да и Лина после того случая установила правило после поездок или при любых признаках болезни грудничков на семейные посиделки не таскать.

— Давай я у неё спрошу?

Кивок.

— Давай. В целом как семейство?

Пожимаю плечами.

— Да, нормально всё. Все здоровы.

— Ну, и, слава Богу! А я тут поездил по верфям и посетил корабли прусского флота. Ну, что сказать… Стараются пруссы. Но опыта боевого у них нет. Если наших приведённых к ним не считать. Со своими задачами должны справится. Всяко бывает, сам знаешь. Мы-то полагаемся на них скорее, как на береговые батареи. Свои и Померанские порты они смогут прикрывать. Но, если шведы их в море поймают и эскадренный бой будет, то без нашего флота пруссакам не устоять. Что понятно. Паровых крейсеров и наших орудий у них нет. Надо бы их усилить, как считаешь? Хотя бы современными орудиями. Пушки в современной морской баталии вещь первостатейная. Ну, и, манёвр, конечно. Но, пушки — не только царицы полей, но и морей. Прусский флот нужно усиливать в части артиллерии, если мы хотим иметь надёжный фланг.

Я невольно вспомнил Гжатск и как фланг Павла посыпался, обнажив нам всё построение.

— Ты у нас не только генерал-адмирал Флота, но и Наследник Престола. Возможно, командовать самим флотом будет какой-то талантливый адмирал, которого мы с тобой назначим. Хотя у тебя самого на счету множество блистательных морских побед. Однако материально-техническое обеспечение эскадр флота на плечах Адмиралтейства, которое ты возглавляешь. Ты знаешь запасы наших орудий на складах. Новые мы вряд ли успеем получить в ближайшее время. И так лето на исходе. Но, помни, что новейшие орудия мы пруссам не передадим. Равно, как паровозы и прочие железные дороги.

— Да, но дульнозарядные орудия, которые стоят на прусском флоте — анахронизм. Темп стрельбы сильно меньше.

— Это я понимаю. А успеешь их корабли переоснастить под современные пушки?

Я отметил про себя, что всё ещё в адрес пруссов говорю «их». Уверен, что мои прусские подданные это отмечают, даже когда сам не замечаю.

Миша потёр нос.

— Не знаю. Самый сложный вопрос. Времени мало. Переобучать ещё бомбардиров прусских. Как бы чего не вышло в бою.

Я промолчал. Он опытный адмирал. Ответ был очевиден.

Сын кивнул.

— Да, ты прав. Поздно переигрывать. Буду планировать сражения исходя из вспомогательности прусской эскадры.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПОКОИ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 20 (31) июля 1783 года.

Лена придирчиво осмотрела мой парадный мундир и смахнула несуществующую пылинку. Вижу, как она напряжена.

— Солнце, что случилось?

Она качает головой, но прячет глаза.

Я вновь допытываюсь:

— Солнце?

Жена смотрит в сторону и шепчет:

— Я боюсь.

Привлекаю её к себе и заглядываю в глаза.

— Чего, малыш?

— Война.

— Малыш, но ты же знала, что она будет? Мы столько готовились, столько говорили об этом, так ведь?

Кивок.

— Да. Говорили. Знала. Но… Я боюсь тебя потерять, понимаешь? — Её глаза полны всего: любви, ужаса, беспокойства, боли, невыносимости всего… — Я уже потеряла одного мужа на войне. Не хочу потерять ещё и тебя, — всхлип, — Я любила тебя всю свою жизнь… Я может и жива на этом свете до сих пор для тебя…

Она вдруг зарыдала.

Целую её заплаканные щеки.

— Леночка, ну что ты, я ведь просто иду в другой зал дворца на совещание, а не на поле боя… Успокойся…

— Ага. Знаю я тебя. Знаю, как ты под тем же Гжатском был в самых опасных местах. И под Маастрихтом. И вообще. А под Гельсингфорсом тебя вообще чуть не убили. И вот ты снова собрался под Гельсингфорс.

— Солнышко, ты же знала за кого ты выходишь замуж. Я мало того, что русский Император, я — русский офицер.

Кивок:

— Знала. И горжусь тобой. Но… боюсь. Сколько продлится это война?

— Не знаю, малыш. Полгода. Год. Два. Три. Это одному Богу известно. Шведы упорный противник. У них свои союзники и те, кто им помогает. А за нас, не считая наших Пруссии и Померании, только Дания со своей Гольштинией. Но, мы победим. Верь мне.

Кивок.

— Верю. Возвращайся скорее.

— Ну, уж из зала совещаний я точно вернусь.

Я спорол глупость. Лена даже отшатнулась.

— Что ты такое говоришь⁈

Вновь привлекаю её к себе.

— Прости, я оговорился не подумав. Прости. Всё будет хорошо. Солнышко, без четверти полдень. Меня ждут. Позволь мне тебя покинуть.

Царица разжимает свои объятья.

— Пусть Бог сохранит тебя, любимый мой.

Она перекрестила меня, и я вышел в длинный дворцовый коридор. Каждые полсотни метров пост охраны. Офицеры и гвардейцы вытягиваются согласно норм и предписаний Устава.

Идти не так уж и далеко. Не через весь дворец по крайней мере.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 20 (31) июля 1783 года.

— Господа офицеры! Его Императорское Величество Государь Император Всероссийский и Царь Прусский Пётр Фёдорович!

Как раз в этот момент грохнула вдалеке пушка Петропавловской крепости.

Полдень.

Хорошее начало.

Киваю.

— Господа, прошу садиться.

Понятно, что никто не пошевелился, чтобы присесть, пока я первый не сел на свой стул. Лишь тогда задвигались их стулья, зашуршали одежды и бумаги.

— Господа, все вы знаете, что Королевство Швеция объявило нам войну. Официальный повод — якобы нападение наших войск на финское местечко Пуумала. Наших солдат там не было. Это совершенно точные сведения. Но, насколько мне известно, именно так король вынес этот вопрос в шведский риксдаг. Кроме того, в Стокгольме распространяются сведения о том, что русская Средиземноморская эскадра перебрасывается на Балтику для удара с моря вместе с флотом Датским и высадки морской пехоты для захвата главной базы шведского флота Карлскруна. И они посчитали этот повод достаточным для объявления войны Российской Империи и мобилизации. Официально — для упреждения неизбежного удара со стороны России, дабы нанести ей стратегическое поражение в войне и принудить Петербург просить мира на условиях Швеции.

Что ж, ничто не ново под Луной, как говорится. Было. Есть и будет. 1939 год «Инцидент в Гляйвице». Переодетые в польскую форму спецназовцы Рейха нападают на германскую радиостанцию. Бах-бах. Берлин полон возмущения. Ультиматум Польше. Та его отвергает. 1 сентября 1939 года. Шлагбаумы на польской границе повалены. Танки идут бесконечными колоннами на Варшаву.

У нас не так много танков. В смысле бронеходов и бронетранспортёров. Не так много паровых крейсеров и линкоров, как нам того бы хотелось, но мы крайне возмущены провокацией шведской военщины. Ну, а я благодарен находчивости Софии, бывшей Ангальт-Цербсткой. Смогла шведская королева-мать собственного сына агрессором подать. Она знает. Я знаю. Густав нет. Остальным тоже этой тайны закулисья незачем знать.

Как там в песне моего времени пелось? «Здравствуй, Суоми, красавица»? Насколько я помнил из своей истории, два года бодания со Швецией в этой войне закончились нулевым результатом для обеих сторон. Границы не изменились по итогу мира. Но, не в этот раз. Фике правильно сказала, что мы готовились к этой войне десять лет. На самом деле больше, но, не суть. Сейчас с нашей стороны не перепуганная растерянная Россия, погрязшая в войне с турками. Отнюдь нет.

Фике дай Бог здоровья. Она будет прекрасной Регентшей при малолетнем внуке. Ибо я боялся, что Швеция не нападёт. И тогда бы пришлось придумывать повод. А так, всё у нас сложилось. Я даже дам им победить в паре-тройке первых сражений.

— Нам брошена перчатка, господа. Что ж. Мы поднимем её. И вернём вместе с нашей сталью.

Я не знаю, доживу ли я до «наполеоновского нашествия». Очевидно, нет. Этим будет заниматься уже Миша. И Лена с Юрой от имени Пруссии. В 1812 году Юрию уже будет тридцать. А мне в 1812-м будет… 84. Если будет. Не уверен что мне в этой жизни отмерят годков больше чем в прошлой. Потому, эта война со Швецией, вероятно, последняя крупная война в моём исполнении. Feci quod potui, faciant meliora potentes. Кто сможет, пусть сделает лучше.

— Главный штаб.

Начальник Главного Штаба генерал-адъютант Спренгтпортен встал:

— Ваше Величество, господа. По имеющимся у нас сведениям, шведское командование и сам король ставят перед своей армией и флотом задачу дать России генеральное сражение на море и на суше с тем, чтобы разгромить наши силы в первые месяцы кампании и принудить нас к началу мирных переговоров. Но, вести их жёстко, не давая нам возможность перевести промышленность и армию на рельсы военного времени. Войну вдолгую они проиграют и в Стокгольме это отлично осознают. Конечные цели войны — возвращение Шведскому королевству утраченных в ходе Северной войны и кампании 1741–1742 годов земли. В частности, речь об уступке Швеции всех частей Финляндии и Карелии, территорий, которая приобрела Россия по Ништадтскому и Абоскому договорам, и перенос границы на реку Сестра, разоружение кораблей Балтийского флота, ограничение их численности, тоннажа и количества пушек на кораблях,возвращение Средиземноморской эскадры обратно в Средиземное море, пересмотр заключённого с Турцией мирного договора в части возврата Россией Османской империи всех утраченных Портой территорий, включая отказ Российской Империи прав на Крым и всё Северное Причерноморье. Последние цели оглашены Стокгольмом для побуждения к вступлению в войну Турции. Готовности Константинополя к этому не видно, но, если мы станем проигрывать, турки могут и включится, во всяком случае перекрою для нас Проливы, а в свете задач Средиземноморской эскадры ей трудно будет обеспечивать наши колониальные конвои надежной защитой от французских и английских каперов.

Я заметил, как усмехнулся Наследник Престола. Генерал-адмирал, в прошлом командующий Средиземноморской эскадрой, Цесаревич Михаил Петрович, гонявший турок по Средиземному морю, бивший их в хвост и в гриву, воспринял такие хотелки шведов, если не как личное оскорбление, то, как минимум, как неудачную пошлую шутку. Конечно, он прекрасно разбирался в политике и знал, что во время переговоров стороны всегда вначале завышают свои требования для дальнейших взаимных уступок и смягчения позиций, но, до переговоров и диктования нам условий шведам нужно ещё дожить и победить.

Генерал Спренгтпортен продолжал:

— Судя по данным разведки, план шведов достаточно дерзок. Начать сухопутную кампанию в Финляндии, максимально связав мелкими и крупными сражениями нашу армию и оттянув все возможные наши силы от Санкт-Петербурга, но, при этом, генерального сражения с русской армией избегать. Они осознают, что наши войска превосходят их технически, и что победить в генеральной баталии можно только если дух войска нашего будет подорван. А потому основной упор делается на победу на море.

Киваю. Обращаю взор на Наследника.

— Михаил Петрович, обрисуйте ситуацию.

— Государь! В целом, план шведов возможен, если им удастся разбить наш флот по частям. Они исходят из того, что наши морские силы будет распылены, пытаясь блокировать их основные порты, обстреливая их и останавливая судоходство. По их замыслу к началу войны объединённый флот Швеции уже выйдет в море и нам не удастся его блокировать в портах. Не разменивая силы и время на деблокаду своих портов, шведский флот двинется на Кронштадт и Санкт-Петербург, имея значительное превосходство в кораблях и весе залпа над крепостью Кронштадт, они рассчитывают подавить бастионы и орудия крепости, что откроет им дорогу на столицу. Не входя в Неву, я ожидаю, что они высадят десант в предместье Петербурга. Насколько мне известно, шведами подготовлен тридцатитысячный экспедиционный корпус для захвата Петербурга. Но, я могу ошибаться, и они высадятся прямо в городе. Я бы так и поступил на их месте.

Понятно. Леночку с детьми и Анну с Николаем нужно отправлять в Москву. Я уверен в победе, но, на Бога надейся… Наследники Корон не должны оказаться в этом возможном аду.

Киваю. Уточняю:

— Сколько сил у шведов и у нас на данном участке, если всё пойдёт по их сценарию?

Миша не стал сыпать бравурными заверениями.

— Государь! Всего, по нашим сведениям, шведский флот на Балтике насчитывает восемь пароходов, из которых четыре артиллерийских крейсера, тридцать один парусный линейный корабль, восемнадцать фрегатов, и какое-то количество гребных галер. Точное число неизвестно, но, по нашим оценкам, порядка двух сотен вымпелов. Сведений о том, сколько кораблей из этого числа уже покинули порты Швеции мы не имеем. Плюс тридцатитысячный корпус для высадки с моря в Кронштадте и Санкт-Петербурге. В данный момент, преимущество здесь на стороне шведов, поскольку инициатива войны за ними. Их планы мы знаем очень приблизительно, а дерзкая атака может быть весьма неприятной для нас. В Швеции хорошие адмиралы и я бы не стал уповать только на наше техническое превосходство. Шведский флот — сильный противник. Шапками не закидаем.

Не так чтобы ох, но и весьма немало. Хорошо, что Миша настроен серьезно. Флот наш на нём и обеспечение морских баталий тоже. Как и оборона Кронштадта и Петербурга. Повторюсь, Швеции нужна быстрая победа и быстрый перелом в войне. Если мы переведём войну в затяжную, то шведы проиграли. Но, сейчас, треть кораблей Балтфлота крейсирует по всему морю, да стоит пока в Риге и Ревеле. Мы флот в кулак для «Празднования победы при Гренгаме» на двадцать седьмое собирали. Шведы раньше успели.

— Что у нас по силам?

Миша даже не открывает папку.

— Государь! Наш Балтийский флот имеет в своём составе двадцать четыре парохода, из них двенадцать паровых крейсеров и семь паровых фрегатов. Девять из них оснащены металлическим бронированием, через неделю ещё пять должны быть им дооборудованы в верфях. Кроме того, двадцать восемь парусных линейных кораблей, тридцать два фрегата, не считая прочих кораблей и судов. Наш флот больше, новее и технически лучше. В том числе и в части артиллерии. Но, если шведы прорвутся в Петербург, это не будет иметь особого значения. В этой части планы шведского командования верны. Потеря столицы будет для нас если не катастрофой, то весьма неприятным поражением в этой войне. И в глазах европейских столиц, и в глазах собственных армии и флота.

Это-то понятно. Но, мы тоже не мальчики для битья. Мы с Мишей проговаривали эту войну много дней. И с ним вдвоём и с участием генерала Спренгтпортена. Большую часть нашего плана мы, конечно, проговаривали с Мишей вдвоём. Включая сухопутную часть плана.

Ну, что сказать? Я не ошибся с выбором Наследника Престола.

* * *

КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ГЕЛЬСИНГФОРС. 17 (28) августа 1783 года.

Снова я в Финляндии, снова под Гельсингфорсом. Смотрю с той же горы что и сорок один год назад. Смотрю правда не на город. А немного в сторону. Мористее. Где у Свеаборга флот моего Наследника сошелся у островов со шведским. На островах Волчьи Шхеры своя баталия. Там за эти годы возвели шведы имени себя крепость — Свеаборг. Между её фортами в шхерах сейчас зажат шведский флот. Наши линкоры обстреливают крепость и перекидываются через острова бомбами с основным флотом шведов.

Старший мой, Андрей, со своими «Элефантами» ждёт своего часа на русских галерах. Гельсингфорс тоже застыл в ожидании. Ворота его закрыты, подступы окружены. Все ждут исхода морского сражения.

Как и следовало ожидать первое сражение этой войны произошло уже на следующий после её объявления день. Шведский флот, ведомый братом их короля герцогом Карлом Сёдерманландским, столкнулся с нашим у Гогланда. Грейг, оказавшийся лет десять назад на нашей службе, ловко уворачивался до подхода основных сил. Потом уже пришлось крутится шведам. Не смотря на преимущество Михаила в скорости и числе вымпелов Карл, потеряв крейсер и линкор, флот к Свеаборгу и увел. Понятно, что шедшим в арьергарде шведов десантным судам пришлось там же и разгрузится. У нас тоже затонул фрегат и сильно пострадал семидесятичетырёх пушечный «Всеслав». Его капитану Макарову пришлось выйти из боя и на мель у Гогланда садится. В общем, боевая ничья. Только шведы не смогли высадить десант в Санкт-Петербурге, а мы сумели не пустить их к столице.

У Борго нам пришлось и на суше уже бой дать. Шведы превосходящими силами попытались осадить столицу Южной Карелии, но, вместе с флотом, сводная гвардейская полубригада и ландмилиция заставили их за одноимённую реку откатится. Недели три были полны мелких приграничных стычек. И мы, и они накапливали силы. Михаил собрал флот, завершил добронирование пароходов и двинул его неспешно к вдоль финского берега. Следом и наши армейцы пошли. Шведы не спешили нам главное сражение давать и восточнее Гельсингфорса предпочли откатится. Но, здесь они перестали отступать. Силы примерно равные. Но, мы ещё осаждаем две крепости. Обилие же островов дает преимущество гребному флоту. Как шведы думают. Впрочем, мы не торопимся положить здесь лучшие части ради эффектной победы.

Стратегия наша проста. Дать шведам больше сил в Финляндию перевезти. При этом связать их флот. Тогда он не помешает пруссакам им подвоз польского хлеба перекрыть. Мы-то, понятно, свой в этом году поставлять не будем. У нас тут война, а не незнамо что. Нам нужна победа, а не гешефт, от перекачивания нашего газа через воюющую с нами незалежную, прости Господи.

Нет, мы не звери. Может и ослабим к концу зимы хлебный клапан у Гданьска для самой Швеции. Мне вот к примеру не нужно чтобы она сейчас под нас легла. Во всяком случае, пока французы режутся с англичанами из-за Четырнадцати колоний в Америке. Мой полоумный венценосный братец Георг III меня уже просьбами о помощи достал. Турки у меня для него кончились, немцы у его германских союзников тоже, вот вынь да положь ему русские части в Америке! Не бесплатно. По бартеру. Денег у лондонского братца сейчас нет. К женщинам в довесок начал он уже острова предлагать. Барбадос. Гренаду. И даже пару факторий в Индии. Французских. Он их уже занял и может мол мне отдать. Заманчиво. Но, нет, такой геморрой мне незачем.

Прибежал гонец от среднего брата Леночки. Ветер, мол, хороший. Даю отмашку. Сейчас обрадую шведов гжатским преставлением.

Перевожу подзорную трубу на катапульты. Так первая дюжина в небо пошла. Минуты. Вторая в воздухе. Шведы пока в неведении. Смотрю за планерами. Бриз ходко несет их к островам. Пошли бочонки. Пристрелочные. Но, в целом, легли удачно. При таком скоплении неприятеля трудно не попасть. Горят шведские галеры! На стенах форта тоже ползут огненные пятна.

Дымы с зюйда. Броненосная эскадра подошла. Вломят сейчас шведам.

Парусные фрегаты наши, перестреливающиеся с крепостью, расступаются. Буксиры медленно вводят на их места бронебатареи. Сейчас летуны отбомбятся и придет очередь ракет. Неуправляемых. Но, это не страшно. Наши ракетные баржи дают до тысячи залпов одновременно. Запаса у них на двадцать залпов. Так что можно молится за шведов.

Броневики приближаются. Стены Свеаборга и прятавшийся там, меж островами, шведский галерный флот в огне. Шведский военный флот уходит, вновь не решившись на генеральное сражение.

Что ж. Прекрасно. Галеры они оставили догорать здесь. А без них у Карла против моего флота шансов нет. Будем бить везде и в любой пропорции. Но, главное, не увлекаться. Даю сигнал радиотелеграфом Мише за шведами не гнаться. Чувствую материт он это моё решение.

Флот неприятеля скрывается за горизонтом. Свеаборг залитый напалмом отстреливается. Броненосцы разворачиваются бортами к Гельсингфорсу. Буксиры тащат к нему же ракетные платформы. Андрей свои тяжелые бронеходы под стены выгружает. Солнце клонится к закату. Но, время ещё есть.

Что это?

— Государь! — окликает меня флигель-адъютант Юрковский, — белый флаг над Хельсинки!

— Сдаются, Анастасий Антонович? — спрашиваю подполковника.

— Не хотят гореть, да и свои же их бросили, — отвечает Юрковский, — но, может, просто хотят потянуть время.

— Ну, пусть попробуют, — улыбаюсь я, глядя в свой бинокуляр.

Шведам здесь не впервой мне сдаваться. Так что в долгие переговоры я не верю. В ночь я, конечно, не буду рисковать планерами. Но, им хватит ночью пушечного обстрела всего русского флота, ракет и танков. Они тоже это понимают, как и то что это уже моя крепость.

Устало присел на камень. Здесь я сидел когда-то давно. В 1742 году, когда крепость Гельсингфорс капитулировала в первый раз.

Всё возвращается на круги своя.

КОНЕЦ БЕСПЛАТНОЙ ЧАСТИ

* * *

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

«РЮРИК. КНЯЗЬ ИЗ БУДУЩЕГО» — https://author.today/work/571857

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» — https://author.today/work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» — https://author.today/work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — https://author.today/work/310989