РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МИХАЙЛОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 марта 1793 года.

Конечно, столица никуда не переехала. Ни по закону, ни по факту. Пока во всяком случае. Процесс обретения новой столицы — это долгий процесс. Это, как говорится, не фунт изюму скушать.

В этом году будем праздновать девяностолетие Санкт-Петербурга, как города и восемьдесят лет, как столицы Империи. А город строится до сих пор и до того Петербурга, который я знал в своё время, ещё очень и очень далеко, хотя в моём прошлом будущем многие сетовали (из туристов), что город словно застыл в минувшей славе лет на сто-сто пятьдесят. Словно бабочка в куске янтаря.

Нет, тут Петербург ещё совсем юн и очень амбициозен, в том числе и в части развития. Пожалуй, самым главным конкурентом Санкт-Петербургу на востоке Балтики сейчас является разве что Елисаветпорт — такой же по стилю и образу жизни, да и по амбициям, город. Кёнигсберг тут отстает, он уже перешёл в стадию плавной стабильности, где главное традиция и привычный респектабельный уклад. А та же Рига так и осталась глубоко провинциальным ганзейским немецким городом без особых имперских заморочек.

К чему это я вспомнил? К тому, что Санкт-Петербург мой дед объявил столицей через десять лет после его основания. Потом учреждения ещё пару лет переезжали. И обратно в Москву сбежали на четыре года в двадцать восьмом.

Не только Москва не сразу строилась.

По всем меркам, четыре года — срок даже для строительства слишком небольшой, а генеральный план новой столицы предусматривал просто огромную стройку. Строили мы по уму, начиная с археологии и коммуникаций. Так что Царьград только нулевой цикл строительства и прошел. Зданий в городе мало, но водоснабжение и водоотводы подведены, дороги подземные и надземные протянуты, и даже, как и набережные, камнем выложены. Стараемся, чтобы потом не переделывать, как это случалось в Петербурге не раз даже при мне.

Иногда в Царьград ездил я сам. Иногда Миша. Благо железная дорога есть, а ветку от Казани туда ещё до официального начала стройки кинули. Да и пароходы делали путь вполне комфортным.

Фактической резиденцией Императора и Наследника в Царьграде был Петровский Путевой дворец в предместье будущего города. Совсем небольшой дворец, всего восемь среднего размера залов и десяток комнат различного назначения, включая квартиры для меня и для Миши. Плюс флигель для прислуги и Свиты. Тоже всё очень скромно и функционально, никакой роскоши и прочих излишеств. Отдельный корпус при Путевом дворце для Канцелярии и прочих походных служб. Недалеко выездной Дом казанского генерал-губернатора, и большое деревянное двухэтажное здание Генерального правления строительства, где собраны все службы, а рядом небольшой посёлок для чиновников, архитекторов и прочих специалистов. Многие уже перевезли в Царьград свои семьи, так что у Начальника строительства ещё были заботы в части организации медицины, образования и досуга. В этой части Дворцовому ведомству всецело помогали Ведомства Императрицы Екатерины Алексеевны. Царица Елена тоже сюда хоть раз в год, да наведывалась. Равно как и Великая Княгиня Анна Андреевна.

Конечно, приезд мой, Лены, Ани или Миши был каким-никаким, но событием в светской жизни Царьграда. Мы в Путевом давали балы и устраивали приёмы. Дворян в будущей столице пока было не так уж и много. Здесь вообще не принято было сословием кичиться. Среди мастеров и специалистов различного профиля были люди разного происхождения, и я следил чтобы Правление относилось к ним с равным уважением, ценя не только род-кровь, но и заслуги.

Промышленники и купцы тоже приезжали, присматривались в основном. Но у этой публики есть проверенная временем примета — если Андрей Нартов начинает активно вкладывать свои деньги в какую-то затею, то дело верное, граф не ставит на дохлых лошадей. Да и Император-отец сыну плохого не посоветует.

Так что вкладывать в Царьград и округу начинали всё более активно. Были и такие, кто вкладывал в дело деньги или сертификаты Земельного Банка, а потом продавал обретённое с прибылью, но большинство не спешило продавать ежемесячно дорожающие активы — земля и строения на ней будут вскорости намного дороже чем банальные «купил за рубль — продал за два».

Город строился в едином величественном стиле Русский Ампир. Застройка предлагалась типовая, во всяком случае на стадии фундамента и коммуникаций. Андрей и другие крупные вкладчики выкупали землю, поднимали здание до нулевого цикла, а дальше продавали уже тому, кто хочет и может возвести здание выше, по утвержденному в Генплане проекту. Этажность, фасады, техоснащение, форма крыши, будущим собственникам предписывались, но внутренне убранство или число комнат — оставалось на усмотрение владельца, при условии неприкосновенности несущих конструкций здания. Главное чтоб без волокиты. Купил фундамент, представил проект в соответствии с требованиями прочности и безопасности — подключайся к коммуникациям и строй без проволочек.Казна тоже поступала примерно так же, но это больше в перспективе. Пока же росли в основном заводы и поселки в Лаишеве, и по другим рубежам будущей столицы.

Пока Царьград — просто огромная стройка, в которой жить нельзя. Поэтому, помимо посёлка для «уважаемых людей» при Правлении, были ещё несколько посёлков для рабочих и строителей, коих тоже было немало. Хотя хватало и тех, кто ходил на работу из окрестных сёл и деревень. Но, таких было немного, так что основное количество рабочих пришлось завозить из других мест. Лучшим из пришлых было обещано право поселиться в столице или получить большой надел и подъемные в Сибирской губернии. Но до этого далеко, да и опыт, полученный здесь, работниками нам на новых стройках пригодится, где их ждут и будут ждать с распростёртыми и очень выгодными объятиями. Та же железная дорога уже тянется к Иркутску, а мостов за Омском капитальных почти и нет. Нужны мастера и просто опытные рукастые люди. Числом поболе.

Для многих толковых и амбициозных возведение будущей столицы и прочие имперские стройки были тем шансом, тем социальным лифтом, который мог обеспечить стремительный рост для самого мастера и блестящее будущее по всей Империи для его детей. Многие это понимали и старались, не щадя себя, стремясь доказать свою полезность для Державы, и попасть в «Списки Роста» Управления кадров Канцелярии Моего Величества.

В принципе, вербовочные пункты были не только по всем уездам Казанской губернии, но и в Финляндии с Прибалтикой, и в русских городах вдоль Волги и её притоков. Реки оставались наиболее дешевым и доступным видом транспорта. Железные дороги имели куда меньшую пропускную способность, да и билет стоил куда дороже, чем даже на пароход, не говоря уж про обыкновенный парусник. Так что поезда не стали альтернативой речному судоходству. Водой всегда дешевле. Даже если эта вода временно превращается в лёд.

Но, на улице март. Не лучший месяц для перевозок реками. Ледоход или лёд ещё не вскрылся. Плюс топляк, вмерзший в льды. Самые опасные неделя-две. Весной и осенью. Движение замирает. Все ждут. Либо, когда очистится вода, либо, как осенью, когда лёд надёжно встанет.

Вот тут реальной альтернативы железной дороге и нет. На санях уже не поездишь, а на подводах ещё. Грязь.

И мимо увязших по оси подвод стремительно несётся поезд, оставляя застрявших далеко позади. Лишь радостный паровозный гудок и чертыханье крестьян.

Так что ждали начала навигации. Тем более что Правление строительства завербованным оплачивало только проезд реками. Если поездом, то за свой счёт. Поэтому в вагонах прибывали в Царьград только разного рода квалифицированные мастера и инженеры. Остальные ждали, когда закончится ледоход.

Железку, кстати, приходилось охранять, в том числе и конными разъездами. Уж очень охоч крестьянский люд что-то открутить и отнести к себе на подворье. От гайки до целого рельса. В хозяйстве всё пригодится!

Чтоб наш мужик чего-то там упустил и не открутил, то это даже представить себе сложно. Один поезд уже с рельс сошёл благодаря «постороннему вмешательству в нормальное функционирование железнодорожного полотна». Так что пришлось чуть ли не Железнодорожное казачье войско создавать.

Смех смехом, а ничуть не смешно. Если поначалу мужики пугались пыхтящих паровозов и с опаской смотрели на полотно, то сейчас они обвыклись, со всеми вытекающими для железной дороги последствиями.

В общем, Путевой дворец был, стройка во всю ширь была, людей завербовали много, мы там появлялись редко, в основном получая отчёты по светографу от управляющего стройкой и от казанского генерал-губернатора, а сами занимались более насущными делами, тем более что заниматься было действительно чем.

А ситуация в Европе накалялась. Франция тому виной, конечно. И, в отличие от войны за Австрийское Наследство, здесь у монархов Европы скорее играла роль солидарность с коллегой и боязнь революций у себя дома. Хотя, конечно, на Францию поглядывали, как поглядывают мыши на головку славного сыра, прикидывая, как добраться до искомого лакомства, но не попасть при этом глупо в мышеловку.

Нам Франция была не слишком интересна. Разве что в части геостратегии в регионе Восточного Средиземноморья, Ближнего Востока и Северной Африки. Ну, и в части переманивания из Франции в Россию (или хотя бы в Пруссию) максимального количества толковых людей. Или хотя бы людей с деньгами, которые бегут от ужасов революции.

В Европе сейчас трудно найти спокойный уголок для жизни и денег. Россия и Пруссия одни из немногих таких мест. Но, Пруссия слишком близко к бунташной Польше, а в России и спокойно, и цивилизованно, и много мест бесконечно далёких от пламени народных выступлений.

Но, у нас тут тоже не сказка. И Наследник Престола знает об этом не понаслышке, ибо текущие дела Империи, в том числе и в экономике, это его епархия.

Сегодня я заехал к Михаилу на чашку чая. И в гости, и поговорить о делах.

Испив чаю с домашним вареньем (Анна сама варила, такой уж у неё хобби), светски и по-домашнему поболтал со снохой и внуками, пообещал Николаю взять с собой в очередную поездку, если папа с мамой дозволят. Те пожали плечами. Коля часто сопровождал меня и ничего чрезвычайного в этой поездке не было.

Наконец, чаепитие закончилось, и Миша пригласил меня проследовать в его кабинет. Он выглядел хмуро и обеспокоенно. Набив свою трубку, он спросил:

— Отец, ты точно уверен, что мы вытянем? И новую столицу, и крестьянскую реформу, и подготовку к новой большой войне. И, вообще, всякие зарубежные расходы. Персы понятно, там хлеб и доходы с торговли. Но, зачем нам эти траты на Канцлера Хэшэня? Земли мы те не скоро освоим, а взятка этому ушлому китайцу — восьмая часть нашего годового бюджета. Франция влетела в эти все долги не только из-за глупой и безответственной финансовой политики правительства и Двора, но и из-за, в том числе, финансирования американцев в войне против британцев. Итог — Америка победила, а Франция осталась почти ни с чем, никаких достойных и прибыльных приобретений не обрела, зато, финансируя США, Париж влез в долги к половине европейских банковских и торговых домов.

Киваю.

— И остался должен кредиторам полтора французских государственных бюджета. Не считая шести процентов бюджета в год на содержание Двора. Чудовищная цифра, кто спорит. Плюс двадцать шесть процентов бюджета на финансирование армии.

Миша устало потер правый глаз и добавил:

— Да, и перед началом событий бюджет королевства половину всех доходов отдавал кредиторам только для обеспечения процентов по кредитам. Про выплату самого тела кредита и разговора не было. Плюс то, что ты указал на Двор и Армию. Около семидесяти процентов бюджета не приносит продукт и не работает на интересы королевства. Страна — банкрот. — Конечно, Государь-Наследник Российской Империи знал эти цифры. И его сомнения мне были понятны. — Мы так не влетим? Я вот не уверен. Сильно мы растянули наши финансы. И тоже набрали кредитов.

Замечаю:

— Ну, во-первых, мы практически не набирали заграничных кредитов. Те же голландцы и генуэзцы бегут к нам предпочитая вкладываться. Большая часть госдолга — внутренние займы.

Кивок.

— Но, этой внутренней части нам остро не хватает закрыть все дыры в бюджете. Приходится искать деньги на стороне. В Европе той же. Да, не спорю, сейчас по крайней мере, что крестьянская реформа прошла лучше, чем я ожидал. Но, то же «уточнение границ» с Китаем вполне могло подождать. Не ко времени сейчас.

Я встал и прошёлся по комнате.

Резон в словах сына был. Мы, как сказал бы толкиновский Бильбо Бэггинс: «Словно кусок масла, размазанный по слишком большому куску хлеба очень тонким слоем». Это касается не только нашего бюджета. Это касается многого. Широко шагаем. От Гольштинии до Тихого океана, Аляски, Калифорнии, Гавайев и Австралии, от Персидского залива до Ледовитого океана. Всё надо, ничего нельзя оставить. Штаны бы не порвать. Но время! Его не купишь. Потом за то что за бесценок отдают сейчас придется кровью платить. Большой кровью.

Людовик XVI получил страну вполне сносную в части сведения бюджета и финансов. XVIII век для Франции был просто сиятельным, а блеск Двора был объектом завистливых сплетен всей Европы. Людовик XV умерил аппетиты, урезал расходы, сократил прочие лишние ассигнования. К примеру, половину своих детей отправил в монастырь воспитываться и столоваться, а вот расходы на мадам Помпадур урезать рука у него не поднялась… Потом, действительно, французы много тратились на войну и взятки. Величие требовало. А приемник же уже пришел на проеденный мышами бюджет и долги. Которые, из-за не дававших ему поднять налоги дворян, при Людовике XVI только увеличились. А тут еще этот вулкан в Исландии всем нагадил. В результате последний Луй окончательно всё спустил в трубу.

Не спустит ли Миша? Или наоборот, пережмёт расходы так, что как на паровом котле, просто не даст пару из котла перетечь деньгами в экономику? Такие тенденции за ним водятся. А перегретый котёл имеет свойство взрываться «вдруг», когда он начинает буквально раздуваться прямо на твоих глазах, уже начинает со свистом вырываться пар то из одной щели, то уже из двух и ты понимаешь, ещё не веришь, но понимаешь, — надо срочно бежать куда подальше. Уже ничего не сделать! Писал я Людовику XVI в позапрошлом году, но он был уверен, что контролирует процесс и меня не послушал. В результате нет его королевства. Да и голова Людовика судя по всему будет скоро от его тела отдельно.

А Миша… Мише я оставлю не то, что оставил моему французскому венценосном брату дед. Оставлю я ему освобожденную от вериг феодализма страну, растущую экономику, прирастающую землями и людьми Империю. Да и твёрже мой сын Людовика последнего. Твёрже, но осторожнее.

Дай Мише волю, сделки с Китаем не будет. «Лишние расходы сейчас».

Но, именно поэтому я сейчас и затеял этот торг с Хэшенем. Именно поэтому я тороплюсь доделать дела, не оставляя Наследнику выбора, не оставляя стратегические решения на его усмотрение. Есть дела, вроде крестьянской реформы, которые никто, кроме меня, не сделает в ближайшие лет семьдесят, если не двести. А, может, никто никогда не сделает. Всегда будет «не ко времени» и «не те обстоятельства сейчас». Нет, вопрос с Китаем и нашим Дальним Востоком нужно решать мне и именно мне. Тем более что обстоятельства сейчас как раз на нашей стороне и благоволят нам.

Да, дорого. Но, как говорят в Одессе: «Спасибо, Господи, что взял деньгами». А не кровью и жизнями.

Великий Канцлер Империи Цин любит деньги. Очень любит деньги. Почему бы не воспользоваться этим его увлечением? У нас есть с китайцами неточности в понимании очертаний установленной ещё при Царевне Софье границы. Почему бы без войны не исправить эти разночтения? Мне критически нужны земли от Станового хребта до слияния Гиляя и Зеи, да и восточнее — бассейн Уды за нами должен без вопросов закрепится. Где там «Каменные горы», китайские картографы знают не так твердо (особенно если им материально помочь в этом незнании). Почему ими может называться не Становой хребет, а горные цепи Янкан — Тукурингра — Соктахан — Джагды — Селемджин расположенные южнее? Серебро сильно поможет Хэшэню согласиться с этим утверждением картографов. И тогда у меня будет вариант провести трассу от Нерченска до Удинска. Михаил не видит в этом нужды. Он моряк. Для него морская торговля и флот в приоритете. И я твёрдо понимаю, что это то что только я и только сейчас могу запустить строительство магистрали, аналогичной Транссибу или даже БАМу моего времени. После этого у Наследника уже не будет выбора и он доведет железную дорогу до Тихого океана. Точнее дальше поведет её к нему. Доведет — это уже Николай, наверное.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ПЕТРОВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 7 июня 1793 года.

Сегодня я потерпел катастрофу и личное поражение. Лучше бы я какую-нибудь войну проиграл, честное слово!

Я сидел в кресле с бокалом коньяка и опустошённо смотрел в пламя камина. На душе было горько и пусто.

Я почти четыре года готовил этот Синод. Встречался с иерархами Церкви сам или через обер-прокурора Синода. Объяснял. Аргументировал. Ссылался на прецеденты. Меня слушали, кивали, входили в положение, мы находили взаимопонимание.

Они были не против. Одних я покупал через должности или другие преференции для их епархий, других лестью и перспективами, третьих уважением и почтением к Церкви, четвёртых просто компроматом. И, вроде, большинство из них были вполне разумными и вменяемыми людьми.

Так было, пока они не собрались все вместе на Синод. И всё, что было обещано мне, полетело к чертям в корзину. Они обнулили все наши договорённости, явно посчитав, что угрозы каждому из них лично купируются лишь коллективной ответственностью.

И Синод постановил — Императору в его просьбе отказать. Решительно и категорически. Члены синода не нашли оснований иначе родственные отношения трактовать.

Брак Марии и Николая, заяви я о нем, не получит церковного благословения и будет предан анафеме. Понимаете, что это значит для Царствующего Дома православной Державы?

Основание? Сестра не может выйти замуж за брата. Канон. Даже если сестра названная и меж ними нет ни грамма родства. Не может и всё. На мой брак с Леной я получил благословение, но меж нами не было ни только ни капли общей крови, но даже в теории она никогда не именовалась моей дочерью. А тут не прокатило.

Мне напомнили, что княгиня Ольга обхитрила византийского императора, который хотел взять её в жены. Мол, она язычница, хотела бы сначала принять христианство. И пригласила императора стать её крестным отцом. Тот сглупил, а вокруг не нашлось никого, кто захотел бы объяснить ему последствия. Результат — Ольга сослалась, что она ему теперь дочь во Христе, и выйти замуж за отца она никак не может.

В общем, не будет у России умной Императрицы Марии. Я сделал что мог.

Горько это осознавать, но… я умываю руки.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ПЕТРОВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 13 сентября 1793 года.

Пятница 13-е. Есть что-то мистическое в этом дне. Особенно для истории Франции.

Чем памятен этот день? Да много чем. И в истории, и в теологии, и в эсхатологии.

По преданию и толкованию некоторых видных теологов, именно в этот день Ева дала Адаму яблоко и уговорила откусить. Не знаю откуда выведен этот пассаж, и кто там держал свечку. Змей-искуситель видимо. Никак иначе.

В этот день, будучи на Тайной вечере тринадцатым, Иуда Искариот предал Христа.

В этот день согласно Иоанна Богослова случится Конец Света.

А во Франции, король Филипп IV, разгромил Орден Тамплиеров и вместе с Папой Климентом V отправил верховного магистра Ордена Жака де Моле на костёр за ересь. Якобы, Жак де Моле на костре проклял обоих и семя их. Не знаю, там много противоречий в этой, сильно притянутой за уши, легенде, но, тем не менее, «Пятница 13-е» стала, как сказали бы в моё время, стало устойчивым мемом. И якобы король и Папа умерли в тот же год оба. Совпадение?

В любом случае, день, настораживающий и требующий определённого уважения, как бы кто к этому не относился.

Французы видимо не парились. А может и специально выбрали этот день. Символически или даже сакрально. В революционной Франции, как и во время любой революции, оккультизм цвёл пышным цветом. Всё было наполнено символами и не только, и не столько публичными — тайные общества были сильны, как никогда. В общем, введя новый революционный календарь, французы наплевали на суеверия и обезглавили — короля Людовика XVI.

В пятницу тринадцатое.

В моей истории это случилось раньше. Ещё в январе. Тут события шли где-то с «откладкой» на полгода-год. Но, как часто бывает в физике и истории, да и в медицине, если не вскрыть нарыв вовремя, то накопленный заряд рванёт куда сильнее, чем должен был бы по логике, если бы всё случилось, как должно было случиться. Пожар в Тюильри при аресте «семейства Капет», в котором «погибли» дофин и принцесса Франции, заставил смягчиться сердца депутатов Конвента. Во время следствия и суда над бывшим монархом удачно простудились или упали с лошади несколько колеблющихся, и, в результате, буквально пары голосов не хватило в апреле для вынесения смертного приговора «гражданину Луи Капету». Тюремное заключение до конца войны с последующей депортацией бывшего монарха не устроило парижан. Они дважды пытались поднять восстание и растерзать Людовика в темнице. А уж когда стало известно, что дети короля живы и прячутся в Польше мартиньяры ворвались на заседание Конвента и потребовали нового суда над бывшему королем и его женой, как соучастницей. Перед лицом «мы ж здесь власть» Конвент не смог не вернуться к разбирательству, рассмотрев за час «вновь вскрывшиеся обстоятельства», депутаты решительным большинством проголосовал за казнь. На радость толпе черни.

Отсрочка казни, дала накопиться большей революционной энергии. Теперь она вырвалась и будет расправляться в попавшими под её поток безжалостней и быстрее. Но, чудес не бывает — маятник качнётся обратно на ту же высоту. И обратно на ту же высоту. Революция не успокоится пока не напьется кровью своих детей. Уцелеет ли Франция? Одному Богу известно. Но, уже ясно, что крови будет намного больше, чем я помнил. Гильотины по всей Франции будут работать со скоростью швейной машинки, но будут не справляться. Уже сейчас казни часто происходят просто расстрелом у рва с телами контры всякой, или утоплением баржами, как в Туре и Лионе.

Но, пламя народного революционного безумия загорается по всей Европе. Революционные войска заняли Бельгию, Турин. В немецких и итальянских государствах, Австрии, Англии, Польше идут брожения. В салонах моих столиц тоже судачат о Конституции. Даже штатгальтер Игл-Вашингтон вынужден бороться с разбуженными французским огнём радикальными республиканцами в Америке, видимо, перспектива испытать американскую версию судьбы «конституционного монарха» Людовика XVI его не прельщает. Впрочем, он ещё о ней не знает. Но, о голове Карла I прекрасно помнят американские пуритане.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. СЕЛО ПЕРОВО. ДВОРЦОВЫЙ ПАРК. 9 января 1794 года.

— Jene savais pas, Annette, że zima może być taka dobra, — сказала пожилая дама соей пока ещё молодой спутнице.

— Mówpo francusku Adelajda, — попросила её собеседница, — ja dawno w Rosji i po polsku już słabo Rozumiem.

Мадам Третья улыбнулась. Она и сама плохо знала язык своей матери и последние два месяца его не полностью оживили. Что ж, французский так французский. Хоть здесь больше в ходу итальянский или немецкий, но с её легендой польской беженки, язык её прежней родины органичней.

— Адель, мы же договорились, Ваше Императорское Высочество, Адель, — продолжила вдовствующая Королева бельгийцев.

— Тогда уж и без Высочеств, Ваше Королевское Величество, — парировала Анна так же на французском, — а зимы здесь действительно прекрасны, даже в мороз, если конечно нет м… снежного шторма.

Адель кивнула. Когда она в ноябре бежала с внучатыми пленниками в Россию, одна из таких «замьеч» застала у само границы. Хорошо хоть от Минска они ехали поездом. Тепло. Удобства. Бедный её племянник Людовик тоже любил ездить из Парижа в Версаль по железной дороге. И Аделаида, когда там гостила любила. Во Франции рельсы и не вели никуда больше.

А в России… В России они сутки ехали до старой столицы. Проехав расстояние больше чем от Брюсселя до Нанта. Среди бескрайних полей и уходящих за горизонт лесов. Крупные города попадались им изредка. Поезд шел ходко, да и заснула она вместе с детьми почти сразу, как они сели в вагон. Там было натоплено, вот после саней и разморило. Проснулась только в Смоленске. За ним поезд каждые полчаса тормозил на станциях и пришлось закрывать шторки на окнах чтобы кто-то не узнал её или детские лица. Их отец Людовик XVI так вот неудачно в Веренне выглянул и остался в Париже. Теперь его голова и голова Марии-Антуанетты в анатомическом музее профессора Онаре Фринагора хранятся. Эти звери туда бы и распотрошенного Дофина с сестрой выставили, князь Корецкий их вовремя в потаенном отделении за котлом своего нартмобиля вывез. Потом организовали пожар в Дворце и дети в нем официально сгорели. Год почти прятали их в имении князя в Пружанах.

Надо же было кузине Луизе Марии Аделаиде Орлеанской проболтаться! Её братец Луи-Филипп сразу разнёс среди эмигрантов весть о чудом спасённом Дофине… Узнали об этом и в Париже. Родителям этих бедных детей за их спасение пришлось с головами попрощаться. Но есть справедливость на небе! Предателю семьи Филиппу Орлеанскому, взявшему фамилию Эгалите, отцу болтливой Луизы Марии и Луи-Филиппа, тоже в декабре голову отрубили. А потом и их матери Марии-Аделаиде Орлеанской. Если бы детей нашли, их бы тоже, без затей, убили. Или казнили на потеху толпе.

Потому в октябре Аделаида Французская, бежавшая в Вену из созданных местными якобинцами Бельгийских Соединённых Штатов, нашла Михаила Бестужева-Рюмина князя Корецкого в Варшаве и убедила срочно перевести их в Россию. И вот они уже пару недель в России.

У русских с охраной дело хорошо поставлено. Для не посвященных, здесь живёт не вдовствующая Королева, а нетитулованная польская шляхетка с внуками. Гостят они у Натальи Грузинской — дочери русского Императора и жены Царевича Картли. Хозяйка при этом с мужем в Георгиевске, где муж её руководит Кавказским наместничеством. Аделаида ещё не видела Стального Петра — русского Императора. Но вот на Рождественской ёлке она и дети, в числе многих других, у Цесаревича-Наследника и его супруги позавчера гостили. Ответный визит Великой Княгини Анны Андреевны со своими детьми и младшими детьми русского Императора, — принятая у русских традиция. Мария-Тереза с радостью играет с падчерицей Петра III в снежки, а мальчишки катаются на конках по пруду. Точнее Николя и Анри учат Луи-Шарля кататься.

— Reculez! Je patine! — разнеслось над прудом.

Аделаида повернулась на девчат скользил юный Король Франции. Пытается затормозить.

— Blâ, — сбивая сестру кричит Король Франции и Наварры и сам падает в сугроб.

— Levez-vous votre majesté, — подает ему руку прусская Принцесса Мария, — Вставайте, Ваше Величество.

Выговор у русской просто безупречен. Она, как Аделаида в молодости, настойчива и умна. Какая получилась бы из неё замечательная Королева Франции, проносится мысль у Аделаиды. Жаль такой брак будут неравнородный и она намного старше. Впрочем, у русских так принято. И ту же Марию-Терезу почему бы с юным Николя и не обручить? Принцесса французская не менее прусской умна, характера ей тоже не занимать, при внешней кротости. А главное — она любит Францию. И согласившись на такой брак русский Император поможет юному Людовику XVII вернуть Трон. В Бретань и Вандею Пётр уже добровольцев своих послал. Революционеры там сейчас кровью умываются. Но, на открытый конфликт с Парижем Санкт-Петербург не идет. Без русского же медведя лондонский и габсбургский львы вырвавшегося из амбара гальского петушка в стойло не поставят.