Илона Габец

Минут через пять после ужина я вдруг слышу отголоски странных звуков снаружи. Слабые, но… Ощущение, будто орёт сигнализация… Однако здесь ведь повсюду звукоизоляция и слышно очень плохо.

А потом… Я вдруг осознаю, что вижу дым, медленно проникающий внутрь изолятора сквозь невидимые щеки. Первое, что у меня случается — шок и паника от непонимания ситуации. Начался пожар? Реальный пожар? О, Господи…

Обо мне помнят вообще? И вспомнят ли при эвакуации? А вдруг нет… что тогда? Конец?

— Ээээй!!! Эй! Помогите! Я здесь! — пытаюсь пинать эту металлическую махину и стучать кулаками, но что толку… Здесь всё специально выполнено так, чтобы тебя никто не услышал, и ты никому не мешал своими криками. — Помогитееее!!! Даня!? Чёрт…

Уже через несколько минут я понимаю, что страх проникает внутрь каждой моей клеточки и не позволяет мне думать. Да и путей отступления здесь нет никаких. Я словно в ловушке…

Зря я не сказала ему, что люблю. Он бы хоть узнал это. А так, я получается, умру столь глупо. Он даже не узнает о моих чувствах к нему. Зато я возможно наконец встречусь с мамой. И всё закончится. Все мучения, все проблемы, волнения. Переживания… Готова ли я так просто и страшно покидать этот мир?

Не успеваю додумать и мысленно попрощаться со всеми, как дверь в изолятор открывается и сюда заходит напуганная Екатерина Андреевна.

— Дорогая, Слава Богу, скорее на выход! — хватает меня за руку, а я вцепляюсь в её ладонь.

— Даня где? Даня вышел уже?

— Не видела я его. Наверное, на улице уже со всеми… — говорит она, пока мы по клубьям дыма идём по коридору в сторону двери.

Стены словно дрожат, и воздух наполняется густым, тягучим смоком. Горячий запах гари колотится в висках и щиплет глаза. Изредка слышится треск, будто дерево в камине, но на этом месте — стены и двери. Огня вокруг нас как такового я пока не вижу. Судя по всему, возгорание произошло с коморки. Языки пламени начинают свой путь оттуда.

Едва мы выходим на крыльцо, как я слышу вдали звуки пожарных машин, а на улице кучу людей, но среди них ищу лишь одно единственное родное веснушчатое лицо. А вместо него в толпе мои глаза находят лишь ненавистный голубой глаз, который просверливает во мне дыру. Не знаю, почему она так смотрит, но я бы подбила ей и его тоже, чтобы, сука, не отвлекала.

— Даня где?! Катерина Андреевна… — тут же вцепляюсь в её халат.

— Стахов?! — орёт она на всю улицу.

— Его, кажется, нет… Он ещё не вышел, — заявляет кто-то из толпы, а у меня сердце тотчас же бросается вскачь, и я бегу вслед за ним обратно.

— Куда?! — дёргает меня Екатерина за руку уже на последней лесенке. — Куда побежала!?

— Я за ним, отпустите меня!

— Там всё в дыму, Илона! Ты просто упадёшь там! Сознание потеряешь! И его не спасёшь, и себя погубишь, дурочка!

У меня глаза начинают плакать. Я стоять ровно не могу. Вижу в её руках самоспасатель и тут же выдираю его, начав надевать на себя.

— Илона, девочка! Да не делай ты глупостей! Сейчас пожарные подъедут! Оставь это дело им!

— Когда они подъедут, он уже умрёт! У него же страх перед огнём… Вы же знаете!!! — истерично выпаливаю я, пока она смотрит на меня с жалостью и сочувствием, а я, наплевав на всё, фиксирую самоспасатель на шее и тут же бросаюсь внутрь здания, оказавшись в самом эпицентре пожара.

Мои ноги будто прирастают к полу, сердце бешенно колотится, но тело кажется чужим — вялым и неподвижным, однако я всё равно иду и плевать мне на всё. Я уже не слышу никаких криков, да и это точно были не Данины. Я бы узнала его голос сразу. Слёзы смешиваются со страхом, и я хожу вдоль по коридору, пытаясь заглянуть в каждое помещение, кроме тех, где бушует открытый огонь. Дохожу так до мужских душевых, и бросаюсь внутрь задымлённого тамбура. Хорошо, что здесь ещё не всё в огне. Но зато в дыму от и до…

Напоминаю себе, что у меня есть двадцать минут… Двадцать! Столько выдерживает самоспасатель при активных действиях, фильтруя всё, что ты вдыхаешь. Я знаю по урокам пожарной безопасности. Я справлюсь.

— Эй!!! — кричу, увидев выломанную дверь. А потом вижу моего рыжика, бессознательно лежащего на кафельном полу. — О, Боже… Дань… Даня… Даня, очнись…

Пытаюсь бить его по щекам, но что толку? Он уже в отключке. Его нужно вытащить отсюда… Иначе он так и умрёт без кислорода здесь.

Пытаюсь схватить подмышками и волочь по полу, но у меня не получается… Он тяжеленный, я маленькая… У нас разница в весе минимум килограмм тридцать, блин… Пока я дотащу его, он уже задохнётся окончательно.

— Нет, нет… Нет… Даня… Дань…

Дышу через раз. Слёзы застревают в горле, а потом чувствую, как кто-то резко касается моего плеча, поворачиваю голову и вижу Катерины в таком же СИЗе. Наверное, в этот момент у меня душа внутри делает сальто.

Я мысленно благодарю Господа за то, что он послал мне в жизни такого благородного человека. Которая пошла за мной, несмотря ни на что.

Мы не медлим. С полуслова друг друга понимаем, и у меня открывается второе дыхание, когда мы обе хватаем его и начинаем нести в сторону выхода. Господи, тут счёт на секунды…

Огонь уже основательно атакует всё здание. Хорошо, что выход остаётся незаблокированным, и мы вытаскиваем Даню на улицу, а тем временем уже приезжает и скорая, и три пожарные машины.

Срываю с себя средство самозащиты, жадно хапая воздух, и кидаюсь к Дане, которого уже окружают медики для оказания первой помощи.

— Дань… Родной….

— Отойдите, не мешайте, — гонят меня прочь, а у меня сердце не на месте. Я хочу помочь, и не могу пока осознать, что лишняя…

Слышу всхлипы со стороны, исходящие от мужчины. Кажется, этот тот самый парень, который застукал нас в не совсем целомудренном виде.

— Нас закрыли там… У него… У него атака случилась… Он… Не слушал меня, я пытался помочь, но у него атака случилась… Я дверь выбил… А у него атака, — начинает рассказывать, по сто раз повторяя одни и те же фразы, и весь трясётся, а у меня сразу же случается какая-то внутренняя вспышка. Взгляд бросается в сторону Виолы, и я сцепляю зубы, глядя на её мерзкую рожу.

— Мразь… — кидаюсь в её сторону и сношу с ног, начав бить её башкой об асфальт и душить. Я уверена, что она подожгла. По глазам сразу поняла, что эта сука причастна. Меня пытаются оттащить, пока здание уже вовсю тушат, и я достаю зажигалку из её кармана. — Смотрите! Это она сделала! Она, блин! — отшвыриваю её на землю.

— Я… — тут же замолкает, когда я слезаю с неё. Грудная клетка вздымается, пока все смотрят на неё. Какая же тварь. Я готова её разорвать просто…

Екатерина Андреевна, другой персонал, врачи…

— Виола… — тут же округляет глаза медсестра.

— Я не хотела так… Я хотела просто напугать… Я… — смотрит прямо на меня. — Хотела, чтобы он не помог тебе… Это ты должна была там сдохнуть! Ты его не заслуживаешь! — бросает мне, брызжа слюной, вызвав у всех шок, но мне реально плевать на слова этой психопатки… У меня все мысли о Дане.

— Сука, если с ним что-то случится, я тебя убью!!!! — реву я, буквально давясь слезами, когда Катерина подходит со стороны и крепко обнимает меня, поглаживая по спине…

И мне кажется, я просто не хочу жить, потому что он так и не приходит в себя… И мне жутко страшно из-за этого…